Пепел [about V.Tsygankov]

Отца практически силой притащили на ковер к директрисе Елене Витальевне. Разошлась она знатно, все ей не так, включая наши результаты по играм. Старик вышел с каменным лицом, молча довез меня до дома и также молча уехал на работу. И лишь сообщение напоминало о том, что моему родителю не все равно.

«Когда ты возьмешься за ум?»

Я усмехнулся, но отвечать не стал. На следующий день ко мне прибежала Катька, хотя уж кого-кого, а ее видеть хотелось в последнюю очередь. Матвиенко выловила меня в коридоре перед уроком физкультуры, который я благополучно решил прогулять.

– Говорят, тебя на педсовете будут обсуждать! – воскликнула она, перегородив мне дорогу. Как всегда, одета с иголочки, а глаза переливались от яркого макияжа.

– Не будет никакого педсовета, тупо отработаю наказание и домой свалю.

– Что за наказание?

– Я думал, мы в контрах, – я облокотился о перила, засунув руки в карманы брюк.

– Цыганков, да к черту контры, тебя точно не отчислят?

– Можешь помочь мне драить спортзал, если так печешься, заботливая моя, – я глумливо улыбнулся, представляя первую мисс на шпильках и с тряпкой в зубах. Зачетное зрелище, для тиктока самое оно.

– Делать мне больше нечего, – закатила глаза Прокопович. Подошла ближе, положила ладони мне на грудь, проводя ноготками, словно кошка.

– Что ластишься?

– Витюш, ходит слух, что ты не просто так поругался с историчкой, – губы Кати вытянулись в трубочку.

– Слухи – вещь обманчивая, Матвиенко , – я скинул руки девчонки и пошел в сторону классов.

– Ну и пофиг! – прилетело мне в спину. – Вот и драй свой спортзал.

А через пару секунд Катя добавила:

– Вить, хватит злиться. Ну...

В ответ я махнул рукой в качестве прощального жеста, и поплелся в класс, где меня поджидал очередной сюрприз – Прокопович. Ее нахождение в кабинете во время урока выбило почву из-под ног. Супер правильная девочка решила прогулять? Вчера, значит, не могла, а сегодня можно?.. Круто.

Однако самое интересное произошло позже, после уроков. Народ уже разошелся, я же спустился в спортзал, получил необходимое снаряжение, так сказать, и озадаченно чесал макушку, разглядывая огромный зал. Нет, дома я тоже убирал, но тут размерчики далеки от домашних. Да и полы мыть в общественном месте как-то... зашквар что ли.

Но делать нечего. Я закатил рукава, уселся на корточки возле ведра, обмакнул тряпку и, откровенно говоря, не понял, как она вообще надевается на швабру. Сидел, рассматривал конструкцию, почти догнал, но скрип дверей отвлек. Я перевел взгляд в сторону входа и едва рот не открыл – Лика. Она сжимала лямки рюкзака, топчась возле дверей в нерешительности сделать шаг вперед.

– Пришла помочь? – крикнул, скользя по девчонке взглядом. Юбка ниже колен, старые кеды, рубашка на два размера больше и дурацкие косички. И все же зачем она прячет свою красоту за бесформенной одеждой? Кажется, этот вопрос будет мучить меня вечно.

– Вообще-то да, – кивнула Прокопович. Скинула рюкзак с плеч, расположив его на лавке у окна, затем повернулась и решительно зашагала в мою сторону.

– Серьезно?

– Зал слишком большой для тебя одного, – она смущенно улыбнулась, а меня аж пробило: такая нежная и заботливая у нее вышла улыбка. Я забыл, каково это, когда кто-то тебе вот так улыбается.

– Да я бы и сам... – отчего-то голос мой звучал тише обычного.

– Ты даже тряпку не можешь на швабру натянуть, – самодовольно заявила Лика, усаживаясь напротив. Забрала у меня все принадлежности и буквально в долю секунды все сделала.

– Вот, теперь вперед полировать пол. Давай разделим зал: ты с конца, я от дверей. Встретимся в центре, идет?

Я отчего-то залип, разглядывая вблизи Лику. Помню, в детстве также залипал, мне нравился цвет ее глаз: нежно голубые. Они напоминали океан,небо с тучами летом и божех коровок. Мы ловили их, будучи беспечными детьми. И опять эта щемящая тоска, непонимание, жгучая обида за разрыв отношений. Мне вдруг захотелось спросить у Прокопович,почему она сейчас помогает и почему в детстве отвернулась. Однако в реальности я не смог, не позволяла моя задетая мужская гордость.

Вместо этого я кивнул и потащился со шваброй на другой конец зала. Мыслей в голове было слишком много, время тянулось бесконечно долго, а расстояние до центра не уменьшалось. Я снова взглянул на Лику и снова замер: она скользила тряпкой, перебегая от стенки к стенке. Смешная, ну сущий ребенок.Я вытащил телефон, сперва думал снять ее на камеру шутки ради, а потом просто включил ритмичную мелодию, попалась «One Direction - No Control». Положив мобильный на пол, я принялся повторять за Ликой, разгоняясь и скользя шваброй по залу. А потом вошел во вкус и зачем-то начал пританцовывать, качая головой и шваброй в разные стороны.

Прокопович взглянула на меня из-под своих круглых очков, всего секунду она явно пыталась понять, что происходит. Да я и сам пытался, но откуда-то настроение появилось, и уборка уже не казалась мне чем-то ужасным.

– А ты хорошо управляешься со шваброй, – наконец выдала Лика с того конца зала.

– Я во всем хорош, ты сомневалась во мне? – крикнул, самодовольно усмехнувшись. – Повторяй за мной: влево, вправо. Мятежный дух живет в каждом из нас.

И тут внезапно произошло нечто неожиданное – Лика засмеялась. Смех ее был таким заливистым, ярким, заразительным, в эту минуту Прокопович выглядела иначе, как в годы нашего детства. Она всегда смеялась от души, умела заражать меня своим настроением.

Я вдруг почувствовал, как учащается пульс, как в грудной клетке медленно разливается тепло. Дичь какая-то, но, черт возьми, до ужаса приятная дичь. В итоге не удержался и тоже засмеялся, продолжая пританцовывать.

– Спорим, я добегу быстрей до твоей стенки? – предложил, вглядываясь в улыбку Лики. Она творила со мной невероятные вещи, кажется, даже мужская гордость отступила на задний план в этот момент.

– Я проиграю, – сказала Прокопович. – Но давай, почему нет. На старт! Вперед! – она сорвалась с места первой, а я еще подождал пару секунд, потом и сам побежал. Наверное, с виду мы походили на озорных детей, но порой в жизни не хватает этой легкости. Отчего-то рядом с Ликой я чувствовал невероятную легкость, словно парил над пропастью, словно подставлял лицо потоку ветра и расправлял крылья. Однозначно мне нравилось это чувство.

– Ты жульничал! – крикнула Лика, добежав первой.

– Базару нет, повторим.

– Смочи тряпку, спортсмен, – скомандовала Прокопович. Мы по очереди обмакнули тряпки, нацепили их на швабры и вернулись на свои места – к нашему виртуальному старту.

– Раз, два, – считал я, не сводя глаз с Лики.

«Почему же тогда ты повернулась ко мне спиной?», — эта мысль продолжала царапать, назойливо пробираясь под кожу.

– Три! – сказала Лика и вновь стартовала первой. Я бы мог выиграть в любом из таких забегов, но осознанно отказывался от победы, ловя себя на том, что наслаждался ее улыбкой.

– Четыре! – за спиной внезапно раздался голос физрука. Юрий Геннадьевич покосился на нас, хлопнув дверью. Мужик он был не очень строгий, но в случае, если дело касалось его задержки на работе, мог включить цербера.

– А мы тут убираем под музыку, – сообщил, будто ничего особенного не происходило. Хотя ведь, на самом деле, ничего.

– Оно и видно, – рявкнул недовольно Геннадьевич. – У вас десять минут, чтобы закончить. И музыку выключите. Устроили здесь место свиданий.

– Да ладно вам, – завыл я, так и подмывало напомнить ему, что он не такой уж и древний.

– Цыганков! – ноздри физрука расширились, глаз дернулся, видимо, настроение не музыкальное.

– Хорошо-хорошо, – вмешалась Лика. Подбежала к телефону, покрутила его в руках и заглушила музыку боковыми клавишами. Что ж... придется убирать в тишине.