-54-
Два тела жались друг к другу, будто от этого зависела жизнь. Их губы не размыкались, издеваясь друг на другом, вытягивая кислород и утягивая куда-то на край света.
Гермиона пальцами потянулась к волосам Драко, зарываясь в них и несильно оттягивая. Малфой прикусил ее за губу в это же мгновение, а она поерзала в его руках, потираясь своей промежностью о его крепкий торс через одежду.
Губы Малфоя снова прошлись по лицу Грейнджер. Он почти облизал ее подбородок, размашисто целуя, стал спускаться ниже, к шее. Гермиона запрокинула голову, позволяя ему делать то, что ему хочется. И ей тоже хотелось. Хотелось, чтобы его губы были везде, а руки не отпускали, сжимая еще крепче.
— Пожалуйста, — захныкала Гермиона, когда губы Драко дошли до ее ключицы и спустились ниже, снова к краю ее танцевального купальника.
— Что «пожалуйста», Грейнджер? — Драко вернулся губами к ее лицу, снова целуя в губы, издеваясь, мучая.
Одна рука продолжали сжимать ее ягодицы, а вторая коснулась ткани ее одежды, слегка оттягивая. Гермиона оторвалась от его губ и снова за прокинула голову назад, чувствуя, как горело то место, где Драко касался ее.
— Я хочу тебя, Боже, — ее уносило, лихорадило, казалось, будто она сходила с ума, — очень.
И она сходила. В руках Малфоя, в его крепкой хватке, от его страстных поцелуев и нежных, острых прикосновений.
У Драко плавились мозги. Плавилось всего его тело, а вот это «я хочу тебя» разливалось сладостью, тягучей и жгучей, где-то под кожей.
Он оттянул ткань купальника, обнажая новые для себя участки кожи. Его глаза смотрели прямо в глаза Грейнджер, которая едва могла держать их открытыми. Он видел, как она вся извивалась, ерзала, терлась о него, не в силах сдерживаться.
Драко резко поднял ее в своих руках выше, все еще прижимая горячей промежностью к своему торсу. Через футболку, но это ощущалось так жарко, что он не знал, как вообще стоит на ногах.
Гермиона крепко держалась пальцами за волосы Драко, когда его губы снова коснулись ее кожи. Влажная дорожка продолжила свой путь, заставляя Грейнджер прогибаться в спине. Она льнула, прижималась к губам Драко, требуя, чтобы он не останавливался.Губы Драко коснулись уже немного приспущенной ткани и потянули вниз, наконец обнажая грудь. Перед глазами Малфоя появился остро торчащий сосок, и это было как красная тряпка для быка. Его рот тут же накрыл чувствительную горошину, втягивая с особым усилием.
Гермиона заскулила, когда Драко стал ласкать ее сосок языком. Его руки сжимали ее задницу, и она чувствовала, что вот-вот улетит куда-то за край. Это было невозможно терпеть.
Драко, понимая, что они не остановятся, пока не закончат начатое, продолжал свои муки, наслаждался звуками, что издавала Гермиона, и одновременно сам себя ненавидел. Его плоть был каменной и изнывала в штанах, напоминая о себе.
Когда Грейнджер, приблизившись к первому за долгое время оргазму, сильно потянула Малфоя за волосы, раздался треск, звук, похожий на звук рвущейся одежды.
Колготки, что были на Грейнджер, от натяжения, что создавал Малфой, разорвались, и теперь у Драко было открыто еще больше территории, которой он собирался завладеть сегодня.
Выпустив изо рта сосок Грейнджер, Драко поднял на нее глаза. Она смотрела на него пьяным взглядом, будто была где-то не здесь. Хаотично гладила его волосы и тяжело дышала, пытаясь придти в себя.
— Не так быстро, — Драко ухмыльнулся, возвращаясь губами к ее подбородку, целуя и облизывая.
Новый сладкий стон разрезал пространство, когда одна рука Малфоя заскользила ниже по ягодице, а следом — забралась под купальник и разорванные колготки. Он добрался пальцами до того места, которое так грело его торс. Он чувствовал влагу даже не касаясь заветных складочек. И стоило запустить в них сразу два пальца, как Гермиона сильно дернулась, запрокидывая голову назад.
— Боже, блять!