Туманные грёзы

Жизнь маленького Эдварда превращалась в мрак с каждым днём. Ещё пуще  начали его унижать и издеваться над ним, несмотря на это мальчик молча терпел. Он не мог  ответить и даже, как не было это непозволительно, решить  кулаками. Физическое и психическое состояние препятствовало ему. Да и сам по себе Хайдерр рос прилежным, воспитанным и умным юношей. Он старался хоть как-то решать конфликты словами. К сожалению, результата  такие решения не приносили. Эдвард старался быть лучшим перед дядей и не проявлять слабость. Он должен был стать достойным наследником рода, чтобы дальше передавать потомкам знания и статус. Только сам мальчик как-то не хотел все эти церемонии, фамильярности. Он хотел просто жить спокойно, без суеты.

В 15 лет Эдвард поступил в саму Академию на медицинский факультет. Юноша стал взрослее, чуть уверенней, хоть это замечалось не часто, ещё больше погружался в мир запутанной и интригующей науки, без который, как он мыслил, не мог жить. Друзей в школе да и вообще  у него не было, поэтому он не надеялся, что с кем-то заведёт разговор в новом месте. В последнее время Галлиард стал надолго уходить из дома и возвращался под ночь. Он безмолвно ходил по комнатам, что-то бормоча себе под нос, и изредка обращался к племяннику только, чтобы позвать к столу. Эдварду даже на душе легче стало, он мог наконец-то побыть наедине со своими мыслями. Но не надолго хватило той радости.

В сентябре начался первый курс обучения в Академии, и Эдвард пришёл один из первых на церемонию открытия для новых студентов. Он высмотрел маленький и удобный уголок в широком коридоре и устроился там, предполагая спокойно в тишине и одиночестве почитать. Для юношы это было обыкновенным явлением, никто не мешал и не таращился на него. Одиночество было его единственным и приятным другом, который не будет бить до потери сознания или осыпать всяческими оскорблениями, как это делали многие мальчишки из  школы. Хайдерр настроился и только хотел начать читать, как почувствовал чьё-то постороннее присутствие и взгляд. Он поднял глаза и увидел, что над ним, на подоконнике, уселся мальчик, по виду ровесник, с рыжеватым оттенком волос, с маленькими веснушками, которые походили на звёздочки, зелёными глазами. Одет он был в простые штаны с заплатками в некоторых местах и небрежно заправленную рубашку, которую, видимо, уже давно не стирали. По его внешнему виду можно было сказать, что он не из богатой семьи.
— Эй, чего читаешь?, — спросил мальчик Эдварда.
— Э.. П-просто.. научное, — растерянно ответил Хайдерр.
— А чего в таком тёмном углу сидишь? Ещё и один.
— Я? Мне так удобно..
Эдвард невольно засмущался, отведя взгляд в книгу. Внутри него какая-то маленькая частичка загорелась легким  огоньком. Ему стало немного приятно, что впервые кто-то захотел с ним поговорить.
Мальчик спрыгнул с подоконника и протянул с улыбкой руку.
— Меня, кстати, Джейсоном звать. По фамилии —  Кидд.
Эдвард неловко улыбнулся и пожал руку новому знакомому.
— А я — Эдвард. Эдвард Джеймс Хайдерр.
— Ого, да ты прям как вальяжный аристократ. Хотя не удивительно, в этом месте учаться только дети из богатых и родовитых семей. Прости, не слышал никогда о такой фамилии.
— Это графский род. Довольно старинный. Я оттуда..
— Ничего себе! Повезло! А я вот... Вообще, я не из богатых да и родителей у меня нет. Умерли ещё когда младенцем был. Мне так Тэд сказал. Он и ещё другие парни приютили меня, так и живу у них  в трактире. Хотя по большей части на улице обитаю.
Эдвард проникся сочувствием к Джейсону и даже не смог себе представить, каково жить на улице, ходить в тряпках и оставаться в нищите. Он понял, что ему, по сравнению с Джейсоном, надо радоваться и благодарить Господа за то, что есть где жить и что есть.
— Но.. Как ты тогда сюда смог поступить? В Академию никогда не пустят таких, как ты.
Джейсон усмехнулся и гордо вытянулся во весь рост.
— Нет ничего не возможно, — мальчик подошёл к Эдварду и положил руку ему на плечо,— Деньги. Всё дело в деньгах, понимаешь? Не знаю как, но ребята смогли отбить мне местечко в этом блатном месте. Я, конечно, не гений, но что-то понимаю. А, да, кстати, ты на каком факультете?
— Медицинском.
— А, значит, лечить будешь? Понятно. Я вот, как понял, в инженером. Я вообще фиг пойму что это такое, но там определённо интересно. По крайней мере, это лучше чем изучать какие-то теории или доказывать их. Но я точно знаю, что стану настоящим ковбоем как ребята!
Эдварда это немного рассмешило, и он тихо хихикнул. Для него самого это было что-то необычное, впервые кто-то смог вызвать у него смех. Он чувствовал радость внутри от того, что у него появился друг.   Пока Эдвард  разговаривал со своим новым другом, Джейсон приметил  одного мальчика, который стоял возле соседнего окна и глядел с важностью по сторонам. Мальчик этот был довольно опрятно и и идеально одет, в белый костюм как подобает аристократу, волосы светленькие, на свету казавшиеся с оттенком желтого. Юноше было пятнадцать лет. Джейсону он сразу почему-то понравился, и рыжий медленно подошёл к нему.
— Эй, блондинчик, чего в сторонке стоишь,а?
Мальчик от неожиданности вздрогнул и с презрением посмотрел на «бродягу». Потом он вытянулся, расправил гордо плечи и вальяжно ответил:
— А тебе то какое дело? Ты сюда побираться пришёл?
— Э, ты чего так сразу то? Обидно.. Я с тобой познакомиться хотел, а ты так расфуфырился, — сказал обиженный Джейсон, почёсывая затылок.
Блондин продолжал молча рассматривать коридор и стены.
— Ну ладно, не будем ссориться,— Джейсон протянул руку, — я Джейсон, кстати.
Мальчик неохотно пожал руку маленькому ковбою.
— Я Лоренццио,  герцог Лоренццио Терри Честер.
— Ого, чего себе! Аж герцог сразу.
— А ты чего ожидал? В Академии дозволено учится только детям из аристократии или иного знатного рода. Странно, что тебя сюда пустили. Хотя в прочем, мне без разницы.

Джейсон был рад, что теперь у него есть два замечательных друга. Он представлял уже в своих фантазиях, как они будут проводить время вместе. Кидд положил руку на плечо нового друга и притянул к себе.
— Ну вот и славно! Ты со мной точно не заскучаешь! А пойдём-ка я тебя кое с кем познакомлю. Он тоже мой друг, сегодня познакомились.
Лоренццио неохотно последовал за мальчиком. Ему в душе не очень хотелось иметь дело с нищим оборванцом, но все же ему было интересно, что из себя представляет Джейсон.
Эдвард услышал их разговор и ему стало интересно, кого привёл Джейсон и, увидев элегантного и богато одетого незнакомого мальчика, встрепенулся и приветливо помахал рукой. Джейсон улыбнулся при виде Эдварда.
— Ну, другое дело. Веселье наконец-то пришло к тебе, а то весь хмурый и зажатый сидишь. Вот, знакомься , это Лоренццио, мой и твой новый друг.
Маленьких герцог посмотрел на высокого длинноволосого мальчика и кивнул головой.
— Я герцог Лоренццио Терри Честер, приятно познакомиться. А ты тоже из благородных?
Эдвард слегка покраснел от стеснения и дружелюбно улыбнулся.
— Да, я граф. Эдвард Джеймс Хайдерр. Я слышал об роде Честеров. Твой отец был меценатом?
— Да, мой отец был великим человеком. Он многим спас жизнь не только сборами, но и покровительством. Сам он родом из Италии, но в 20 лет переехал в Лондон и женился на богатой уроженке. И ещё приобрёл землю и сам построил фабрики. Пока что они в распоряжении моего дедушки, но после они перейдут ко мне по наследству, когда я закончу Академию. Про род Хайдерров я  слышал довольно часто. Все члены занимали пост блюстителей закона, как я помню.
— Да, это верно, вот только я видимо исключение, — неловко ухмыльнулся Эдвард, — мне больше по душе медицина и опыты.
Джейсон был рад за ребят, что они тоже подружились и, приобняв мальчиков, весело и громко сказал:
— Вот теперь мы с вами друзья на век! Будем всё вместе делать, а главно ничего друг от друга не скрываем. Если у одно проблемы, значит проблемы у всех. Мы с вами как братья, но не родные конечно.
Лоренццио немного поёжился.
— Ей, поаккуратней с костюмом, помнёшь.
Но Джейсон только рассмеялся в ответ и потрепал по голове блондина. Тому это явно не понравилось, и он чуть не набросился на него с возмущением. А Эдвард только тихо хихикнул, радуясь за друзей. Он ещё никогда не чувствовал себя таким счастливым и жизнерадостным. Наконец-то появились те, кто ему стал дорог и кто относится к нему по-человечески.

С этого момента три разных по характеру, но всё же родные душой как братья, начали свою долгую крепкую дружбу. Они узнали друг друга поближе, начали проводить время вместе, иногда попадали в неприятности. Но всех конечно вытаскивал Джейсон. Было дело, что даже доходило до воровства, для Джейсона это было обыкновенной привычкой. Откуда-то же надо было брать деньги или еду. В Ист-Энде каждый сам по себе и сам выживает как может, без преступлений не обходилась жизнь бедняка. Хоть Эдвард категорически запретил так поступать Джейсону, маленький ковбой всё равно находил шанс что-нибудь утащить из прилавков на ярмарке. Лоренццио тоже как послушный и воспитанный юноша не был сторонником преступности, но никак не мог остановить друга. При первом впечатлении можно было сказать про юного герцога, что он горделивый и самолюбивый мальчик, который только и делает, что задирает все время голову и ябедничает, но это было не так. Просто на самом деле Лоренццио боялся как-то по-другому себя вести, он по просту не умел подстраиваться под общество, внутри себя он прятал настоящего скромного, честного и доброжелательного мальчика. Честер боялся показаться, как он думал, слабым и «обычным». Это от части у него зародилось при воспитании от его деда. После героической гибели отца Лоренццио, его воспитанием занялся дедушка. По сколько его род был почти вторым важным лицом в Англии и самым богатым, нужно было вести себя  в обществе достойно такого титула и пренебрегать распущенности в характере. Дедушка Лоренццио, по большей части, давил на него и много чего запрещал для того, чтобы из него вырос статный и прилежный джентельмен. Нельзя осуждать старого герцога за строгость, он не был человеком жестоким или злым, он хотел только, чтобы из внука вырос мужчина, а не трус. А Лоренццио был немного труслив, и именно это он боялся показать. При друзьях он чувствовал себя уверенным и хотел казаться самым полезным. Что касается Эдварда, его ждали большие перемены и не самые лучше. Но во всём ему старались помочь и поддержать его единственные лучшие друзья.
Где-то за месяц до Рождества, утром, перед началом занятий, он получил письмо от дяди, который уже довольно давно не появлялся дома. В нём говорилось, что Галлиард больше не может брать на себя ответственность за воспитание юноши, имея при этом другие более серьёзные, порой политические проблемы. Поэтому он нашёл доверенное лицо, точнее сказать, пригласил знакомого, который будет для него учителем(гувернёром), и с которым Эдвард будет жить вместе. Сам Галлиард уезжает в другое место, которое не уточнялось в письме. Эдвард конечно же эту новость радостно не принял, а скорее чувствовал себя растерянно и опустошённо. Теперь единственный живой родной человек буквально отказался от него. Неизвестно, приедет ли навести хоть когда-нибудь он или навсегда придётся жить с незнакомым человеком, пока не женят на какой-нибудь богатой и жадной женщине. Придя в Академию, Эдвард также выглядел вялым, будто внутри все у него умирает потихоньку. Даже на приветствие от друзей никак не отреагировал. Всё продолжал безмолвно и неподвижно сидеть. Джейсон почувствовал неладное и решил срочно спасать друга.
— Эй, у тебя всё хорошо, Эд? Вид у тебя как у овоща.
— А ты  по его виду не догадаешься, что точно не все  в порядке? — сказал не меньше взволнованный о состоянии друга Лоренццио.
Мальчики ещё раз осмотрели подавленного друга, переглянулись, и Джейсон подошёл к Эдварду и присел на корточки возле него.
— Слышишь, Эд? А ну, давай рассказывай, что случилось. Мы всё равно узнаем, если так продолжишь молчать.
Эдвард поднял уставшие, с синяками от недосыпа глаза и тихо, будто виновато заговорил:
— Вот, лучше прочитайте..
Джейсон взял из рук Хайдерра раскрытое письмо и принялся читать. Лоренццио заглядывал в письмо через плечо друга. После прочтения Джейсон был в не себя и хотел разозлиться на того, кто написал это гадкое письмо.
— Да что за урод мог написать такое письмо?! Да я его..!
— Джейсон, по культурнее выражайся, мы в общественном месте! — воскликнул раздражённый от постоянного сквернословия Джейсона Лоренццио.
— Да это не важно сейчас. Эд, как так произошло? Чем ты насолил этому гаду? И вообще кто это?
— Это мой дядя.. Я ничего ему не сделал, но всё равно есть во мне такое чувство вины.. Сам не могу понять.
Джейсон почесал затылок и вздохнул.
— Эх, это ужасно. Мало того, что тебя кинули, так и с чужим человеком селят. А родителя где твои? Разве они не знают, что с тобой происходит?
Эдварда будто укололи в сердце. Это была больная для него тема.
— У меня.. у меня родители пропали без вести, когда мне было 4 года.. Это был последний раз, когда я из видел. Поэтому я жил с дядей всё это время.
— Сочувствую, мои погибли еще когда я совсем мелким был. И оказался я как-то с Тэдом и компанией. Так и живём большой семьёй, — сказал печально Джейсон.
— А я с дедушкой живу в семейном поместье. Слуг тоже можно считать как за членов семьи,— подхватил Лоренццио,— Хотя они всего лишь слуги.
Джейсон присел на скамью рядом с Эдвардом и решил хоть немного приободрить друга:
— Ты если что к нам обращайся за помощью, я вот чем могу подсоблю. И Лари тоже, правда ведь?
Лоренццио сначала не понял, что это к нему обращаются, а потом покраснел.
— Не называй меня так! Я не давал разрешение. Особенно на клички.
— Да ты чего сразу? А мне нравится так называть. Тебе больше идёт. Отныне я буду так тебя звать, а то имя у тебя слишком длинное, — весело ответил Джейсон.
— Спасибо вам, ребята. Спасибо, что поддерживайте, — ответил с лёгкой улыбкой Эдвард.
— Да не за что! Мы же братаны! Должны поддержать если что. А знайте что? Давай те пойдём как нибудь ко мне, а? Я вас с моими познакомлю, посмотрите каков уклад ковбойский! Погуляем хотя бы немножко.
— Можно, только если я там не подхвачу какую-нибудь болезнь.
— Ха, у нас конечно там особо медицины нет, но уж извини, это тебе не роскошный район.

После окончания занятий в Академии Эдвард пришёл домой и как ожидал, там оказался дядя и гувернёр. Незнакомец выглядел чистым, опрятный, по виду серьёзный и чопорный человек. Видно было, что Галлиард выбрал человека по своей  природе.
— С сегодняшнего дня, Эдвард Джеймс Хайдерр, Вы будете жить с сэром Кембеллом, моим знакомым. Он будет каждый день после занятий в Академии обучай Вас этике, игре на инструментах и юридическим наукам. Хоть таким образом  сможете  вразумить эту науку, — чётко и сухо сказал Галлиард.
Надев  серое  новенькое пальто и шляпу, что-то тихо шепнув Кембеллу, Граф снова обратился к племяннику:
— Я, возможно, навещу Вас через два месяца. Будте достойным юношей и я надеюсь, что Вы сможете стать наследником нашего великого рода.
После того, как Галлиард ушёл, Эдвард остался наедине с гувернёром. Почему то он чувствовал страх и предчувствие чего-то нехорошего.
— Что ж, надеюсь, мы с Вами найдём общий язык, — сухо сказал Кембелл.

Теперь каждый день Эдвард, приходя домой после Академии, занимался с учителем юриспруденцией, этикой и начал играть на фортепиано, флейте и виолончели. Ему больше было по душе играть на виолончели, её звучание было каким-то легким, воздушным и только при игре на ней мысли куда-то улетали, хотелось мечтать о прекрасном и величественном. Но с фортепиано мальчик не сдружился, всё время выходили не те лады. Эдвард старался лучше играть на инструменте, но все никак не получалось идеально. Мистер Кембелл был очень строгим и даже бесчувственным  по отношению к юноше, когда тот совершал хоть малейшую ошибку. Эдвард поплатился за это шрамами на руках. Спустя некоторое время проживания в таком режиме у него и спина в некоторых областях была в синяках и запекшейся крови. Такая методика наказания присутствовала давно и через неё проходили всё юноши, порой и девушки. Но молодому графу  будто доставалось за всех сразу, особенно страдали руки. Ему приходилось прятать порезы и шрамы под длинными рукавами или бинтовать их. Эдвард скрывал от друзей это и всегда вёл себя так, будто у него всё отлично. Джейсон начал подозревать неладное и попытался выяснить, от чего Эдвард стал как будто шарахаться от него с Лоренццио, но тот молчал или всё время повторял, что о нём не надо беспокоится.
Время шло, всё больше боли и ненависти накапливалось в закрытой душе Эдварда. Он стал даже каким-то нервным, один раз даже был случай, когда он не сдержался. Джейсон, по своему существу, любил создавать банды и творить «беспорядок». На этот раз он сдружился с не очень хорошей компанией, члены которой были одними из обидчиков Эдварда. Но Кидд ничего не сказал друзьям, посчитав это не нужным. Как-то получилось, что Джейсон задолжал этим парням, даже не зная об этом. Может, это они и сами придумали, но тот факт, что придётся отдать долг, остался. И вот не в самый подходящий момент к Джейсону подошли «приятели», как раз в коридоре никого не было. Они окружили его, будто добычу, и один из них ласково заговорил:
— Хей, Джей, пора отдавать должное. Ты же не забыл, дружище?
Джейсон конечно ничего не понял.
— Чего? Какое должное? С какого я вам должен?
Парням это не понравилось и они начали на него надавливать.
— Ну же, Джей, не глупи. Ты же не хочешь лишних проблем? М? Давай по хорошему.
Мальчик начал отступать назад. Почему-то страх впервые охватил его. Он всегда готов постоять за себя, но сейчас он имел дело с более серьезным противников.
— Э-э-э, ребят, вы чего? Никаких долгов у меня не было? Мы же с вами команда, я же для вас был предводителем.
Но те не переставали зажимать в кольцо бедного Джейсона.
— Так то да, но если ты позволяешь себе отклоняться от долга, то таким как ты приходится платить по заслугам, уже не деньгами.
Джейсон чувствовал, что сейчас может начаться драка и у него будут неприятности, поэтому он собрался бежать.
— Р-ребят, я тут недалеко схожу, хорошо? Я обязательно вам верну. Да? Я только быстренько, — протараторил Кидд и хотел дать деру, но его схватили за рукав кофты.
— Не, не, куда ты собрался? Сбежать захотел? Какой же из тебя предводитель, раз как трус хочешь удрать? Знаешь, у нас терпение не вечное, так что не хочешь по хорошему, значит получишь.
Джейсон упал на пол и от безысходности начал ползти назад, при этом сохраняя преобладание.
— Только попробуйте! Вы не посмейте! Я же сильнее вас!
Но мальчишки всё наступали, дразня и посмеиваясь над ним. Никто так и не появился в коридоре, никто не поможет ему. Джейсон смерился с этим и готов был взять себя в кулак и с оставшимися силами дать отпор негодяям, но кто-то опередил его. Кидд поднял голову и не поверил своим глазам: из неоткуда рядом с ним возник Эдвард и врезал одному из хулиганов. Джейсон никогда бы не подумал, что Эдвард способен на такое, он был постоянным тихоней и лишний раз избегал с кем либо разговоров. «Приятели» Джейсона сами были шокированы и в страхе бросились вон, подальше от проблем. Джейсон встал, отряхнувшись, и, поглядев на друга, проговорил:
— Эд, это как ты его так.. Ты же..
Хайдерр выглядел раздражённым и напряжённым, всё ещё стоял, будто готовясь к новому  удару. Он тяжело дышал, волосы его растрепанно рассыпались по плечам, жилетка слегка задралась. Юноша перевёл дыхание и провернулся к другу.
— Ты как, не пострадал?  Я думал, не успею.
Джейсон смотрел на него, как на сумасшедшего.
— Эд.. Ты... Ты только что им врезал?
Эдвард с раздражением посмотрел на мальчика и встряхнул его за плечи.
— Да, да! Не мог же я тебя оставить! Чему тут удивляться? То, что я никогда так не делал? Ну теперь вот сделал!
— Ты и правда никогда такого не делал... Но как, мать твою?! Они же могли тебя, как таракана, в лёгкую прихлопнуть!
— Как видишь, я цел. Прийди уже в себя, пока они не вернулись!
— Хех, думаю после такого они точно не захотят с тобой связываться. Ты  видел их рожи? Так и со страху и померли бы на месте! Хахаха! — рассмеялся Джейсон.
Тут же в конце коридора показывается светленькая головка Лоренццио, и он подбегает к ним, запыхавшись.
— Я.. я искал вас по всюду! Где вы были? Я слышал, что здесь драка была.
Джейсон ухмыльнулся.
— Ты чего, марафон бежал что ли? Или ты настолько хлюпенький, что за два шага выдыхаешься?
— Да нет, я бегал по всей Академии, вас нигде не было, думал, может что-то случилось. Собственно, оно и случилось! И ничего я не хлюпик, просто перенапрягся, — недовольно фыркнул блондин, — Я, между прочем, волновался! А ты, Джейсон, снова лезешь в драку! Ещё и ты, Эдвард! Тебя то не побили?
— Да ты такое пропустил, Ларька! Эдвард им так врезал, что искры полетели! Он меня прям от смерти спас!
У Лоренццио так и глаза вылезли наружу от удивления и шока.
— Ч-чего?! Эдвард?! Но.. но как?
Эдвард закатил глаза и от усталости вздохнул.
— Да всё уже! Без разницы, как я это сделал! Я терпеть не мог этих придурков, да ещё и Джейсона забили в угол. Я ненавижу себя за трусость и слабость вот и решил побороть страх.
— Ладно, ладно, не кипятись, все прошло же гладко! Все в порядке. Но ты, конечно, молодчина, Эд! Я тебе должен за спасенье, брат, — сказал Джейсон и подхватил под руку друзей, — Мы с вами всех порешаем!
— Без этого лучше обойтись. Даже не вздумай снова влезть в неприятности или драку! Это же может закончится сам знаешь чем. С того света я не собираюсь тебя вытаскивать, —  с беспокойством  упрекал Лоренццио друга.

Друзья стали больше проводить время вместе. Они находили разнообразные темы для обсуждений, рассказывали про ситуации в доме, просто помогали друг другу с занятиями. Но пребывать постоянно в одном месте стало скучно, да и хотелось чем-то новым и интересным заниматься. Молодые люди даже как-то раз попробовали сыграть вместе на музыкальных инструментах как будто у них была группа. Именно тогда Эдвард впервые взял в руки гитару и научился сам довольно великолепно играть, даже сочинил в итоге две песни. Джейсона зацепили барабаны, которые он разглядел в витрине магазина, уж очень захотелось ему на таком поиграть. Как оказалось, в кладовке лежали н потрёпанные барабаны не лучшего качества. Но и этим Джейсон довольствовался, мальчик с великим счастьем играл на них. Лоренццио же предпочтения отдал классике — пианино. Ему не нравились все эти новомодные штучки, не доверял он им. Однако, самым главным и любимым занятием друзьей стала вылазка куда-нибудь в необычное малолюдное место. Из-за всех новых увлечений Эдвард начал задерживаться и опаздывать домой, даже отметки по некоторым предметам ухудшались. Его гувернёру это, конечно, не понравилось, каждый день он отчитывал юношу и грозился строго наказать. У мальчика ещё больше появилось нагрузки, т. к. нужно было наверстать упущенное из домашнего обучения. Одной радостью была хорошая сдача экзамена по игре на виолончели, которая прошла у него в консерватории. С каждым днём Эдвард стал чувствовать себя запертым как в клетке, раздражённым и снова страх пробирался к нему в душу. Какие-то смешанные чувства наполняли юношу, от чего он не мог понять себя. Хайдерр каждый раз терпел и терпел угнетение и наказание за малейшую ошибку, порой даже не справедливо. Впервые злость зародилось где-то в уголке его сознания и пробиралась к самому сердцу. Но этим страданиям должен прийти конец и он настал, необратимый конец для юноши, когда его душа окунётся в мрак.
После очередного приключения на улице Джейсон решил отвести друзей к себе домой, в Ист-Энд. Ветхие трущобы с томной тишиной и беспокойством были сегодня по-особенному оживленные, будто ждали мальчиков, чтобы поведать им ужас бедноты. Кидд расхваливал свою семью из трактира, рассказывал как они учили его драться и стрелять из револьвера, упомянул всех остальных знакомых. Эдвард и Лоренццио наблюдали ужасную картину, творящуюся на улицах трущоб. На Лоренццио все эти виды оказали большое влияние, он сочувствовал людям, которые только и мечтали о еде и тёплой постели. Ему хотелось как-то им помочь, но он не знал как. Эдвард тоже оставался не бездушным, он прекрасно понимал этих страдальцев, большем чем себя. Конечно, у Джейсона не обошлось без кражи, мальчик ловко и незаметно выкрал парочку продуктов из лавки и отнёс своей «семье», так он называл бродяг и нищих, живших в Ист-Энд. Лоренццио не одобрил очередной проступок друга и стал отчитывать его, но Эдвард успокоил его, объяснив, что другого выхода у него нет, да и не собирается он всё украсть.

День пролетел незаметно, казалось, только был полдень, а весеннее солнце уже уходило в багряно кровавый закат. Пышные серые тучи начали сгущаться, ознаменовав о предвещавшем дожде. Мальчики решили закончить своё приключение и отправится по домам, чтобы не отругали. Эдвард был так озабочен дивными сегодняшними похождениями, что не заметил, на сколько он припозднился домой. Ровно как три часа назад он должен был вернуться домой, а это означало, что его ждёт самое страшное наказание, от которого ему не отделаться. Эдвард был в ужасе и страхе, когда глянул на свои карманные часы. По телу пробежали холодок и дрожь. Он даже не хотел себе представлять свою учесть. Другого выхода не было, нужно возвращаться домой. Настоящего объяснение по поводу опоздания он не мог сказать, да и выдумать было бы бесполезно. Эдвард уже подходил к дому, в мыслях он прокручивал различные варианты его наказания и последствия после них. Юноша ещё больше затрясся от страха, колени начали трястись. Зайдя тихонько домой, Хайдерр начал бесшумно снимать пальто с себя, стараясь быть как можно тише. Но его надежда провались в пропасть отчаяния, ведь перед ним оказался мистер  Кембелл, стоящий в раздражении, положил руки перед грудью и не спуская глаз смотрел на мальчика.
— Не соизволите мне объяснить ваше столь позлее опоздание, молодой человек? Я так понимаю, в прошлый раз Вы решили пренебречь моим словам. Что ж, Вы не оправдали свои слова, юноша.
Гувернёр схватил за руку мальчика и потащил в комнату. Бедное хрупкое сердце Эдварда заколотилось и страх окутал его полностью. Но вместо наказания учитель посадил мальчика за стул и приказал начать играть партитуру на пианино. Эдвард очень не любил играть на клавишном, у него всегда выходило ужасно и отвратительно, как говорил Кембелл. И в этот раз он неправильно начал играть симфонию, музыка шла не в лад, а гувернёр явно не был рад такой игре.
— И Вы называйте это игрой? Почему ноты выходят фальшивыми? Для чего вам партитура?! Для красоты?!
Эдвард снова ощутил страх и панику.
— Я просто... Я случайно ошибся.
— Ошибайтесь?! Вы каждый раз совершайте одну и ту же грубейшую ошибку, юноша! А сейчас ваша игра была сквернее, чем у незначащих нотную грамоту! Вы настолько бездарны, что вы не достойны зваться графом, да ещё благородным! И Вы ещё позволяйте себе опаздывать домой на занятия, получать неудовлетворительные отметки и отвратительно играть на инструментах! Видимо Вам не достаточно было тех предупреждений и наказаний.
Гувернёр грубо схватил Эдварда и совсем силой ударил по рукам смоченными в холодной воде прутьями. Эдвард ощутил неописуемо адскую пронзительную боль по старым шрамам, что даже у него не было сил вскрикнуть. Его сердце сжалось, будто пытаясь подавить боль. Но учитель не унимался и решил преподать урок своему подопечному, снова ударив по рукам и перейдя на спину.
— Пусть ваши ничтожные и бесполезные руки станут такими, как и ваша игра. Вы должны на долго запомнить этот урок!
Эдвард стоял и терпел, он не мог даже плакать, комок в горле мешал нормально дышат, и крик не мог выйти наружу. Юноша все больше и больше скрючивался от ударов по спине, холодная кровь текла тонкой струей по его телу. В ушах стало звенеть, и он чуть было не потерял сознание. Наконец закончив жестокое истязание, мистер Кембелл вытер со лба подступающий пот и вышел из комнаты. Выходя в коридор, он сказал:
— Идите и смойте с себя позор и грязь. А как закончите, приходите в столовую, ужин уже накрыт.
Эдвард долго не шевелился, стоя на месте. Его глаза судорожно бегали, сердце бешено стучало, а боли он будто уже и не чувствовал. Он был опустошён, бесчувственен, время для него будто остановилось. В мальчике проснулось нечто странное, даже страшное, он уже не контролировал себя, злоба заполнила его мысли. Хайдерр медленно поплёлся в столовую, не отмыв кровь на ранах. Гувернёр стоял к нему спиной, что-то делая. Юноша незаметно схватил попавшийся нож и резким взмахов ударил в спину мужчины. Тот, не издав крика, упал замертво на пол. Кровь залила весь идеально чистый пол. Эдвард держал в руках нож, стоя на месте. Затуманенный разум молодого человека вдруг прояснился, и он был в ужасе от увиденного. Он совершил преступление, самое ужасное преступление — убийство. Эдвард не знал, куда ему деваться, что делать, но точно оставаться дома было плохим решением. Мальчик всё бросил, прихватив только собой нож, т. к. улики он не намеривался оставлять, и выбежал из дома. На улице был ливень, довольно противный и сильный. Вместе с тем дул холодный ветер, пробирающий до костей. Выхода не было, нужно было просто бежать. Куда и зачем Эдвард не знал, его это и не волновало. Просто нужно бежать прочь, скрыться навсегда для своей же безопасности. Юноша бежал под холодным дождём, насквозь промок и замёрз, но он все бежал, надеясь убежать от прошлого и поскорее забыть о произошедшем. Теперь у него не было дома. Никого у него не было.