Дыхание Луны

Мудзан ударил всей силой, которую имел. Всех охотников откинуло как можно дальше, словно тайфуном. Только не целиком. В воздухе повисло напряжение, сама природа затаила дыхание, ожидая, что произойдет дальше.

Узую и Кёджиро отрубило по левой руке. Игуро повезло меньше всех, ему отсекло голову и туловище напополам, он умер мгновенно.
Кровь, как яркое вино, растекалась по земле.

В воздухе витал запах пота и страха. Узую стиснул зубы, его правая рука пытается удержать меч, а левая, лишенная силы и кисти, ослабевала. Ренгоку, несмотря на сильную боль, сохранял стойкость, его глаза сияли решимостью. Однако не мог найти в себе воли чтобы встать. Им надо бороться, до самого конца, но тело отказывается подчиняться.

Но за гранью страха проявлялась неумолимая реальность. Каждый удар клинка приближал их к неизбежности. Другие бойцы падали один за другим, их судьбы запечатлены в мгновениях. В таких мгновениях даже храбрейшие теряли силу, и даже мечи, что некогда сверкали, темнели от разочарования.

В последний миг Ренгоку обратил свой взор к звёздам, стремясь найти в них утешение. Узуй шептал мантры, надеясь на спасительное чудо, но тьма уже накрыла вуалью их героизм, поглощая все, что когда-либо могло быть светом.

Волшебным образом меньше всех травм получил Санеми. Будучи более живучим, первым делом он подбежал к друзьям, помогая оклематься и перевязать отрубленные руки.

Испуганная Юдзуки раскрыла веки, руки мужа, прижимающие её к себе, спасли от участи быть разбитой в лепёшку между ним и прочной стеной. Голова гудела, а перед глазами двоились образы. Объятия Гёмея значительно ослабли, мужчина обессиленно упал на спину, издавая болезненный стон. К ним быстро подбежали Юширо и Тамаё только сейчас девушка с ужасом заметила, что мужу отрубило левую ногу.

– Гёмей! Гёмей, любимый, очнись!

– Дело дрянь, с ногой всё плохо. – прокомментировал Юширо накладывая на ногу жгут и повязку, порвав перед этим край брюк Гёмея с уцелевшей ноги.

– Он будет жить?

– Даже если придёт в сознание, из-за кровопотери и нарушения координации, он не сможет сражаться. До восхода солнца осталось совсем немного.

– Госпожа Тамаё, когда подействует ваше лекарство?!

– Оно действует, Юдзуки, действует! Нужно время!

На коже Мудзана стали появляться рубцы, а изо рта неожиданно хлынула кровь. Демон испуганно осмотрел себя с ног до головы. У лекарства было несколько эффектов: превращение демона в человека, старение и уничтожение клеток.

– Смерть, которую ты так ненавидишь, уже дышит тебе в спину! Чтобы уничтожить тебя нет смысла становиться сильнее, ведь можно ослабить тебя! – торжествующе и громко говорила Тамаё, смотря прямо в душу завораживающими как у кошки глазами, цвета аметиста.

– Даже если я умру, Тамаё! В Ад я тебя заберу с собой!

С большой неохотой оставляя раненого мужа, Юдзуки схватилась за катаны, отбивая атаки. Поворот, кувырок, прыжок. Щупальце резко дёрнулось снизу вверх, отрубив девушке правое ухо. Сама же столб перерубила все имеющиеся у него орудия убийства, которые тут же проросли из его тела.

Она переживала боль во всём теле. Сломанные кости ныли, по шее и щеке текла кровь. Ноги подкашивались и уже не держали ни тело, ни дух Юдзуки. Разжать кулаки, бросить оружие и упасть на колени, сейчас казалось таким недостигаемым, но блаженным желанием.

К битве присоединились Санеми, Кёджиро и Узуй. Сокрушаемые раз за разом они встают. Снова и снова. И до самого рассвета они не остановятся. Пока жизнь теплится в их телах.

Стиснув в зубах цепь и упираясь руками в стену, Химедзима из последних сил передвигался, подпрыгивая на одной ноге. Ему нужно было лишь подгадать момент. Только почувствовав на коже тепло первых лучей солнца и бьющий в слепые глаза яркий свет, Гёмей понял, что вот он, его последний выход. Красная цепь окольцевала шею и тело Кибутсуджи.

Алые, как кровь, глаза Мудзана, устремили судорожный, испуганный взгляд на горизонт. Туда, где небеса метались огнём, разрывая тьму вечернего часа. Ветер шептал о буре, о предстоящих испытаниях, а сердце его билось в такт ураганным переменам. Он знал, что эти красные дали–это предзнаменование, которое свело на нет шансы уцелеть.

Цепь не давала двигаться и обжигала кожу, лучи солнца проникали будто-то бы в самую глубину, далеко в плоть и до костей. Бледная, подобно мрамору, кожа стала пузыриться, дым исходящий от него распространял запах подгоревшего мяса. Мудзан покрылся чёрными пятнами. Столпы разрубали его на кусочки. Подойдя слишком близко к Кибутсуджи, Юдзуки проткнула его мечом насквозь, намереваясь перерезать тварь напополам. Однако это было ошибкой. Остриё щупальца проткнуло её живот и выбросило тело далеко в сторону.

– Юдзуки! – крикнул ей вдогонку Санеми.

Девушка больше не могла и не хотела двигаться, изо рта пошла кровь. К ней подбежали верные, маленькие помощники раненых истребителей–какуши.

– Не двигайтесь, госпожа Химедзима! Всё будет хорошо! – девушка, чьё лицо закрывала чёрная ткань, открыла чемоданчик с необходимым медицинским материалом. Сжав в кулаке плотную ткань, она с большой силой прижала её к ране. Другой какуши, приподнял Юдзуки, заставив принять положение полусидя. Девушка свободной рукой взяла бинт, стараясь сделать максимально тугую повязку.

Пелена усталости застелала глаза, на языке ощущался металлический вкус свежей крови. Она смотрела на ребят, которые изо всех удерживали Мудзана, но и его силы оказались небесконечными. В голове с огромной скоростью метались совершенно разные мысли. Юдзуки поглотило беспокойство за друзей, но больше всего–за мужа. Этой ночью она потеряла брата, часть своей души, и последний её кусочек хранил в своем сердце Гёмей. Не станет его, не будет и Юдзуки. Как и наоборот. Больше всего желала она ощущать присутствие мужа, прямо здесь, прямо сейчас. Услышать слабый голос и лежать головой у него на коленях. Посмотреть на любимого возможно в последний раз. Подумав об этом, Юдзуки закрыла глаза и обмякла.

Могущественный Кибутсуджи Мудзан жалко пал перед охотниками, от его тела не осталось даже пепла. Гёмей сполз по стенке вниз, повязка, которую сделал ему Юширо, полностью пропиталась кровью. Он так ослаб, что уже ничего не чувствовал, ни прозрачного мира, ни звуки вокруг. Химедзима никогда не испытывал такую усталость, до потери всех органов чувств. Гёмей закрыл глаза не слыша ни подбежавшего к нему Санеми с какуши, ни кого-либо ещё. По щекам мужчины потекли слезы, слолп камня знал, что его жена серьёзно ранена, а его нет рядом с ней. Ни сказать друг другу последний слова, ни ощущать кончиками пальцев уходящее тепло грубых ладоней. Гёмей медленно прикрыл веками свои слепые глаза, желая найти спокойствие. Будь что будет, всё равно они с Юдзуки будут вместе, в этом свете или на другом.

****
Ярко всплывший в сознании кошмар, заставил девушку сделать глубокий вдох. Грудь и живот моментально пронзила боль. Юдзуки открыла глаза, на улице стояла ночь, а в комнате царила тьма. Часть лица и тела перевязано бинтами, от усталости с трудом шевелились даже пальцы.
Справа от девушки, на пустой кровати сидела Тамаё.

– С возвращением! – на лице демоницы сияла счастливая клыкастая улыбка, а на щеках блестели слёзы. Всё закончилось, всё наконец-то закончилось, она свободна, она отомстила. Тамаё подошла к охотнице, заботливо положив ладонь на лоб Юдзуки. Её ладонь теплая, нежная, ощущалась как прикосновение любимой матери. – Ты идёшь на поправку, всё замечательно. Моё лекарство быстро затягивает даже самые серьёзные раны.

– Без вас... ничего бы не вышло. – тихим, хриплым голосом говорила Юдзуки. – Как... как мой муж?

– Ему пришлось гораздо хуже, потребуется долгая реабилитация.

Юдзуки тяжело и прерывисто выдохнула, плача сквозь боль. Её любовь, её Гёмей жив.
Тамаё белой салфеткой аккуратными, промахивающими движениями осушила лицо и глаза девушки.

– Мы победили! Мы победили! – раз за разом повторяла Юдзуки, сколько людей отдали свои жизни той ночью: Мицури, Игуро, Гию, Муичиро, Шиноба и просто рядовые мечники. Её глаза никогда не забудут увиденного, не забудут какой ужасной смертью они удостоились. А кровь. Она никогда в жизни не видела столько пролитой крови. Куда ни наступи. Кровь. Повсюду.

Кровать под ней ощущалась, как воздушное, мягкое облако. Настал момент расслабления, покоя, умиротворения. Демонов больше нет. Тамаё и Юширо–единственные в мире остались. Ни одна жизнь не будет оборвана, ни одна семья не будет разорвана на кусочки, ни один оставшийся в живых после нападения человек, не встанет на путь истребителя, не подвергнет жизнь опасности.

****
Сделать первый шаг Юдзуки смогла только через неделю. Гёмею с трудом помогали лекарства госпожи Тамаё, мужчина находился в коме всё это время.

Навестить девушку пришли Узуй с жёнами, а что ещё неожиданно, с маленьким малышом. Как оказалось, в ночь той самой битвы у Макио начались роды. Пока Тенген сражался, на свет появился его прекрасный сын.

– Какой красавчик, прям как мама с папой. – Юдзуки широко улыбнулась, покачивая на руках Узуя-младшего. Мальчик тихо посапывал, а все вокруг искрились от радости, особенно Тенген.

– Премного благодарен. – мужчина прежде всего был горд собой. И мир спас, и к семье живым вернулся, к жёнам и новорождённому сыну. Узуй каждый день благодарил богов, что дали ему шанс ощутить безмятежную, счастливую жизнь такой, какая она есть. Плевать, что пришлось пожертвовать рукой и глазом. Они ничего не стоят по сравнению с этим моментом. Ниндзя смотрел на маленького Узуя, спящего на руках у подруги, как на чудо. Крохотное, любимое чудо. Макио и Сума расселись в это время на краю кровати, у ног Юдзуки.

– Мы так рады что ты жива! Обязательно говори если тебе что-то понадобится! Мы всегда рядом! Всегда поможем!

– Да покой ей нужен! – недовольно процедила Макио, вечно раздражённая болтовнёй Сумы.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Хинатсуру, приобнимая подругу за плечи и поглаживая указательным пальцем щёчки Узуя-младшего. Ребёнок поморщился, раздражённо замычав и нахмурив лобик. Ему было явно щекотно, однако взрослых это очень умилило.

– Было бы ещё лучше, если бы я сидела сейчас рядом с Гёмеем. Я просила об этом Тамаё, но она сказала я ещё слаба, чтобы передвигаться дальше комнаты. – Юдзуки поцеловала малыша и отдала его Макио. В одно мгновение в глазах сверкнула надежда, Кокушибо мёртв, а это значит, что проклятие, возможно, снято. Девушка старалась об этом много не думать, чтобы не обнадёживать себя понапрасну. Вот только, сидя в одиночестве, остаётся думами своими и развлекаться. Первые дни она лила слезы по брату и переживала за здоровье Гёмея. Потом злилась на себя, размышляя, как бы она могла помочь тем, кого сейчас нет. А когда ей показали младенца, на душе стало так хорошо, словно, всё плохое далеко и весь свет, и радостные эмоции заключались только в этом маленьком комочке. – Кёджиро, как себя чувствует?

– С ним сейчас брат и отец. Когда все столпы полностью придут в себя, нас соберут на последний совет. – разъяснил подруге Тенген.

– Организацию можно считать расформированной. Чем займётесь в обычной жизни?

– Думаю, возвращаться к жизни ниндзя мы не будем. Переберёмся в большой город, на своём жаловании я много накопил. Хочу открыть ювелирный магазин. – появилась неловкая пауза, девочка любовались малышом, а Тенген окинул комнату взглядом. Сам же задумался. – Слушай... Тамаё может и говорила тебе соблюдать покой, но я уже здоров, как бык. Давай я тебя отнесу к Гёмею?

– Ещё спрашиваешь?! – Тенген наклонился, чтобы Юдзуки смогла обхватить его шею. Отсутствие левой кисти причиняло неудобства обоим, однако мужчина ловко подхватил подругу.  В сопровождении Макио, Хинатсуры и Сумы, они все вышли из комнаты и направились на первый этаж. К счастью для Юдзуки по пути им никто не попался, сейчас она не сильно расположена к приветствиям, разговорам и тоннам похвалы о том, как они все спасли мир от зла.

Когда Узуй остановился, сердце в груди словно перестало биться. Сума открыла для них дверь. В одиночной палате лежал только Гёмей, без сознания. Руки его проколоты капельницами, а нагое тело до груди прикрыто одеялом, показывая только оголённые плечи. Хашира звука позволил Юдзуки опуститься на ноги. Тенген прикрыл за ней дверь, позволяя супругам оставаться наедине, бросив напоследок взгляд полный досады. Он понимал, что смерть мужа Юдзуки не переживёт, ему не хотелось терять ещё и их двоих.

Хашира луны изо всех сил велела себе не плакать. Её муж жив! Да он без сознания. Но жив! Ковыляя по деревянному полу босыми ногами она присела у изголовья футона и свернулась комочком у его головы, положив свою голову ему на плечо.

– Гёмей... Где-то глубоко внутри ты меня слышишь, любимый. Тебе пришлось нелегко, мы все очень пострадали. – она размеренно гладила его короткие волосы, каждое прикосновение к нему дарило ей умиротворение в душе. Кончиками пальцев она прошлась по лбу, векам, щеке и губам, как  когда делал он. – Ты не умер в битве, не умершь и сейчас. Я люблю тебя любого и буду с тобой всегда. – приподнявшись на локтях она нависла над лицом мужа. Всё же чувства взяли верх над волей. Гёмей никогда их не сдерживал. А может и правда не стоит оно того? Копить всё в себе. Пусть они льются, забирая с собой все страхи и невзгоды. Пару капель упали на щёки и губы мужчины. – Я хочу видеть твою улыбку, видеть твои глаза, даже если они не видят меня, слышать твой голос. До самой нашей старости. Я просто не живу без тебя, Гёмей.

Мышцы лица предательски дрогнули, а веки медленно распахнулись.

– Тамаё не говорила...что я...проснулся ещё сегодня утром? – хриплым басистым шёпотом произнёс столп камня, на губах взыграла слабая улыбка. Но его глаза, это было походило на чудо.

Юдзуки не могла поверить в это, взгляд мужчины яркий и красивый, подобно сияющим изумрудам. Она отчётливо видела и зрачки, и огибающие их зёлые радушки. Это значило только одно–Гёмей видел её, видел эту комнату и всё, что окружало вокруг. Сердце забилось чаще, весело и тревожно, словно птица, стремящаяся вырваться из клетки. Она замерла на месте, не в силах отвести взгляда от его удивительных глаз. В их глубине таилась загадка, которой она не могла постичь.

– Но... как?

– Лекарство Тамаё не только справляется с ранами, но и излечило мою болезнь. Я вижу, Юдзуки. Я тебя вижу. – он поднял руку, заботливо приложив тыльную сторону пальцев к мокрой щеке. Зёленые глаза изучающе бегали по девушке. Химедзима и сам в это не верил. Мужчина смотрел на неё не иначе, как на богиню, снизашедшую с небес к такому искалеченному смертном. Он погладил её черные, шёлковые волосы. По старой привычке, изучающе водил пальцами по контуру лица жены. Взгляд задерживался на любимых губах, ровном миниатюрном носе. Но больше всего пленили голубые глаза. Гёмей почувствовал, будто бы снова влюбился в эту девушку. Сперва его сердце забрала добрая душа, а теперь и красота прелестной Юдзуки. – Ты гораздо красивее, чем я себе представлял.

Щёки хашира порозовели мгновенно. Гёмей и раньше осыпал её комплиментами, но этот–особенный для неё. Она припала губами к его губам, лёгкое соприкосновение лишёное пылкой страсти, только трепетное, нежное поглаживание полное заботы и любви. Им не нужно много слов, дабы показать друг другу свои чувства. Девушка медленно отстранилась, лишь для того, чтобы снова взглянуть на него.

Зло исчезло, а значит каждый из них начинает новую страницу путешествия под названием жизнь. В ту ночь они умерли, но восстали из пепла. Жить ради тех, кого они любят и кто не представляет своего существования без них.

Это не конец! 😘
Всех с наступающим Новым годом 🎄 🥳❤️💫
Публикую главу чуть раньше потому что потом не будет времени.
Желаю, чтобы 2025 не был таким пизлецом, как 2024. Этого педрилу надо провожать с литром самогона, а не бокалом шампанского.
Всем счастливых каникул и приятного чтения! ❤️