Дыхание Луны

Дату свадьбы решили назначить в период цветения сакуры.

Господин Убуяшики всегда говорил, что каждого хашира он воспринимает как своё собственное дитя, и настоял на том, чтобы взять все расходы на свадьбу на себя, как родитель.

Каждый принимал непосредственное участие в организации. Жёны Тенгена и Мицури, вместе с кухарками разрабатывали меню и готовили, Шинобу заставила Гию, Обаная и Муичиро украшать Дом камня. Тенген и Кёджиро должны были договориться о проведении церемонии в храме, но вспомнили об этом за два дня до свадьбы. Недалеко от базы находился небольшой храм, и Гёмей сказал, что приходит туда по мере возможности. Первым решил постучать Ренгоку. Двери открыл мальчик.

– Здравствуйте! Мы по делу! Кто тут у вас храмом заправляет?

Мальчик кивнул и скрылся в храме. Через пару минут к ним вышел лысый мужчина лет сорока в оранжевом одеянии.

– Приветствую, заходите, не стойте у порога.

Хашира зашли в храм, удивлённые тем насколько внутри него всё было просто отдельно, красиво и гармонично. Само сооружение выполнено из красного дерева, и пространство вокруг заполнял тяжёлый, очень ощутимый запах ладана. Фрески из чёрного дуба украшали верхушки колонн.

– А вдруг мы разбойники? – отшутился Тенген.

Монах мягко улыбнулся, сложив руки в молитве, перебирая пальцами белые чётки.

– Но я прекрасно знаю кто вы. Так по какому вы делу?

– Свадьба в нашей команде намечается через два дня. К вам сюда периодически приходит один огромный слепой мужик, – пояснял монаху Узуй, подняв руку вверх, примерно демонстрируя рост Гёмея.

– Знаю его, славный малый и молится усердно, с любовью к Будде и этому храму. Вот только поздновато вы спохватились.

– Пожертвования храму будут не малые. – Узуй протянул два мешочка с монетами, которые монах без колебания, но и без жадности в глазах любезно принял.

– Я очень рад за господина Химедзиму, но я ни разу не видел здесь его невесту. Она исповедует буддизм? Мы не можем венчать пары разного вероисповедания.

Тенген положил руку на плечо друга и отвёл его чуть в сторону от монаха.

– А мы не знаем, какую веру она исповедует, – сказал столп пламени, задумавшись, вдруг ему удастся покопаться в памяти и вспомнить, говорили ли они на эту тему хоть что-то.

Тенген мельком зыркнул на монаха и хитро улыбнулся другу.

– Забашляем ему ещё мешочек и считай она в буддизме.

– У нас тут остались деньги! – громко произнёс Ренгоку доставая из-за пазухи мешочек. Глаза Тенгена округлились, мужчина резко выхватил из его рук деньги и положил к себе в карман.

– Спрячь дебил! Не трожь святое! Это нам завтра на мальчишник! Я из своего кармана ему заплачу!

***

Мальчишник отмечали в доме жениха. Мужчины сидели за большим столом, на котором было много закусок и саке.

– Итак, Гёмей, как без пяти минут единственный здесь женатый человек, хочу тебе посоветовать: не заводи больше жён, чем я.

– Ну конечно, нашёлся тут император с гаремом, – съязвил Санеми, закатив глаза. Время прошло много с их последней ссоры. Все уже обо всём забыли. Шинадзугава осознал, что вёл себя как баран, но никому об этом не сказал и извинения не выказывал. Гордый слишком. В сердце хашира ветра навсегда, до самой его смерти останется покойная Канаэ–бывшая хашира цветка и сестра Шинобу. А за Юдзуки он увязался из-за скуки и красивой внешности, ничего серьёзного.

– Я всех троих обожаю, но когда они начинают ссориться, у меня ощущение, что началось землетрясение! Женитесь, мужики, и навсегда про скуку забудете! Обанай, Гию–ваш выход потом. – рассмеялся в конце своей речи Узуй, на что получил сокрушающий взгляд исподлобья от обоих.

– Это получается, Гёмей теперь зять Муичиро? – спросил Обанай.

– Давай, Токито, хоть раз отбрось своё кислое таблище. У тебя сестра замуж выходит, вы с Химедзимой родственниками станете! – громко заявил Кёджиро уплетая тарелку риса со сладким картофелем.

– Я очень рад, – едва шевельнув губами, пробубнил Токито, оставаясь таким же безэмоциональным.

Узуй вяло махнул рукой и достал большую пивную кружку.

– Специально для тебя, друг мой, коктейль "Последний день холостяка". – мужчина достал несколько бутылок из ведра с холодной водой. Сперва пошло саке, затем корейская соджу сливовая, для аромата, следом сливовое вино и в конце... – Смотрите, что нашёл. Русская водка, сорок градусов.

По одному только выражению лица Гёмея можно было увидеть недоверие и в какой-то мере даже испуг. Этот напиток пробирал до дрожи одним запахом.

– Я уже не хочу это пить Узуй, спасибо.

– Ты что... не уважаешь меня? – говорил Тенген, изящно завершая свою алкогольную бомбу. – Я нам тоже такое приготовил, но перелил это по бутылкам, – сказал столп, достав, три ёмкости со своим фирменным алкозельем. Кружку Узуй аккуратно передал Гёмею.  – Ну что, Химедзима, пей за нас, за то, чтобы мы поубивали всех демонических гадов, а самое главное–за жену.

– Эта водка точно не палёная? – спросил Томиока.

– А ему какая разница!? Он, что по-твоему, второй раз ослепнет!? Я для своих только самое лучшее! – открыв первую бутылку, Узуй поочерёдно налил каждому и только в конце–самому себе. – За Гёмея!

***

Благодаря волшебным отварам Шинобу–похмелье исчезло в миг. Девушка застала их с утра в Доме камня, а у мужчин ещё конь не валялся, ни жених, ни другие не собраны. Кто бы знал что злая, маленькая Шинобу покалечит и вылечит всех лентяев за десять минут. Плюс Суму и Хинатсуру подключили. Парней не били только по лицу.

– Водички... Кто-нибудь... Подайте... – хриплым и тяжёлым, будто бы не своим голосом говорил Тенген, ползая по полу.

***

Невесту украшало кимоно цвета белого жемчуга–сиро-маку. Голову покрывала такого же цвета большая косынка–цунокакуси. Лицо невесты украшал легкий пепельно-белый макияж с оттенками розового. Как говориться: "Лицо невесты, как нежный иней на ранних склонах Фудзи".

Юдзуки нервно поглаживала шёлковую ткань пояса, в компании девушек и главы храма. Вот её будущий муж, поднимается к ней по лестнице до врат храма. Наряд жениха состоит из темного кимоно с хаори и белыми шнурами на поясе, а в руках его веер, расшитый серебряными журавлями.

– Прошу, Гёмей, только не плачь, на свадьбе это должны делать за тебя. – отшутился Санеми.

Вот только Гёмей был бы не Гёмеем если бы не пустил слезу в такой трогательный и важный для себя день.

– Как она выглядит? – спросил жених лихорадочно перебирая пальцами бусины.

– Словами не описать, какая красивая. Ты счастливчик! – восторгался Ренгоку, восхищённо смотря на невесту с по своему обыкновению широко раскрытыми глазами.

– Все в сборе? – спросил глава храма.

– Все! – ответили хашира хором.

– Хорошо, невеста заходит в храм первой, потом жених. И ещё свидетелем должен быть близкий родственник, хотя бы один.

Все хашира посмотрели на Муичиро. Шинадзугава бесцеремонно взял его за руку и поднял вверх.

– Один найдётся! Это брат невесты!

– Отлично, заходите, будем начинать. Остальные–ожидайте.

Врата храма закрылись, и вся женская половина посмотрела на парней.

– Ну вы тут ждите, а мы пойдём накрывать на стол к вашему приходу, – сказала Макио, и они ушли, не дожидаясь реакции или какого-либо ответа мужчин.

***

Они прошли в самую глубь храма, где был открытый сад и посередине статуя Будды под двумя, уже раскрывшими свои соцветия сакурами. Рядом со статуей, крестом лежали четыре подушки, в их центре стояла бутылочка саке, три чашечки, и палочки с благовониями с запахом ладана. Пара села друг напротив друга, спиной к статуе сел монах, а перед ним–Муичиро. Пришли ещё двое монахов, один сел в позу лотоса, играя на кото (по виду тоже что и гусли). Второй размахивал жезлом украшенным бумажными цветками, как бы отгоняя от них злых духов.

Во время церемонии монах даёт жениху чётки с белой кисточкой и с красной – невесте. Чётки берут в левую руку и после накрывают их правой. Пока монах шёпотом читал молитву, пара должна была произнести речь, то, что каждый думает друг о друге.

– Твои речи, твои прикосновения, проникли в самую глубину моей души и подарили частицу очаровательного пламени, который заставил меня по-другому смотреть на мир. Я живу мыслями о тебе, вспоминая твои слова, хочу слышать и ощущать тебя каждый день. Ты самый лучший человек, которого я повстречал на своём пути. Я благодарен Будде за тебя. – Химедзима пытался себя пересилить, стараясь не пролить ещё больше слёз. Юдзуки–его любовь, его отдушина и счастье. Его чувства к ней настолько сильные, как и невыносимое желание лицезреть её своими глазами, однако эту мечту ему не осуществить никогда.

– Каким бы человек ни был в обычной жизни, в трудный час он покажет своё истинное лицо. На словах каждый скажет всё что угодно, на деле же он может быть совсем другим. Изначально создавая впечатление доброго воина, ты пришёл ко мне в трудную минуту, разрушив страхи, печаль и мою неуверенность. Твоя поддержка была самым сильным стимулом к жизни. Ты показал мне, каким может быть настоящий мужчина. Я счастлива тому, что ты появился в моей жизни. – Юдзуки наливает в чашку Гёмея саке, берёт и подносит к его губам. Девушка говорила в пол голоса, иногда дрожаще прерываясь от волнения и переизбытка чувств вырывающихся из трепещущего сердца. И не важно, что это её вторая свадьба. Первую можно было назвать как угодно: ошибка, судьба, для первого шага на пути истребителя, вынужденная сделка. Всё что угодно только не сближение двух любящих людей.

Пересиля чувство тошноты после вчерашнего шайтан-коктейля Узуя Тенгена, Химедзима быстро опустошил чашку. Затем повторил то же самое по отношению к невесте. На этом не всё. Гёмей наливает саке Муичиро и протягивает в руки, Токито выпивает, как бы показывая своё доверие и расположенность, готовность отдать сестру тому, в ком он полностью уверен. Но если быть со всеми честными, то Муичиро по-прежнему нет дела до сестры. Даже у куклы эмоций на лице больше, чем у столпа тумана.

Церемония на этом завершилась.

Если вначале Юдзуки шла в храм первой, то теперь только после мужа. Так было принято. Вот только Гёмей слишком хорошо её знал. Мужчина, с улыбку до ушей, взял жену за руку, заставляя идти не позади, а рядом с ним. Юдзуки уж точно не та, кто станет ему подчиняться, да и не рабыня ему нужна, а любимая Юдзуки, которую он никогда не поставит ниже себя по статусу.

Из храма они вышли под восторженные выкрики друзей.

Вернувшись в Дом камня, их ждал длинный стол под деревом сакуры со множеством блюд. Юдзуки переодели в свадебное кимоно для банкета–красное с золотой обшивкой. Муж и жена сидели во главе стола, а дальше кому как было удобно. Муичиро сел в самый конец, Генья–рядом с наставником и подальше от старшего брата. Ренгоку расположился между Юдзуки и Сумой, а та естественно–у мужа под боком. Сам же Узуй обнимал Макио, поглаживая её круглый животик, не забывая дарить внимание и другим своим жёнам. Дальше шли парочки, будущую свадьбу которых открыто обсуждал Тенген, а Мицури это только поддерживала, во всю смеясь и умиляясь стеснению Обаная, Гию и Шинобу.

– Как жаль, что с нами нет Главы, – на выдохе печально сказала Юдзуки.

– Говорят, его состояние совсем ухудшилось, он даже не может встать с постели. – сказал Кёджиро. – Но не будем думать о плохом и выпьем за здоровье господина Убуяшики! – столп пламени улыбался во все тридцать два зуба, поднимая свою чашку саке. Все встали с места и выпили за здоровье Главы.

– А сейчас, я вас угощу другим коктейлем, который я вчера придумал.

– УБЕРИ БУТЫЛКУ! ИЛИ Я ТЕБЕ ЕЁ ЗАСУНУ ТУДА ГДЕ ОНА БЫТЬ НЕ ДОЛЖНА! МНЕ ВЧЕРА ХВАТИЛО! – выкрикнул Шинадзугава, бедному Обанаю пришлось силой заставить его сесть на место.

– Я бы попробовала, – сказала Юдзуки протягивая Узую чашку.

– Луна моя... может... не надо? – пытался отговорить Гёмей помня их вчерашние посиделки

– Что будет от одной порции? – усмехнулась девушка наблюдая как Узуй неспеша наполняет её чашку. Все мужчины замерли когда она поднесла ее ко рту. Глоток. Алкоголь обжог горло, носовые пазухи защипало, в глазах потемнело и пошли слёзы. Очень крепкое пойло, как раз для Узуя.

– Тенген, я для тебя демон, что ли? – тихо проговорила Юдзуки, вспоминая, как после такого можно вернуть способность говорить.

– Почему это?

– Да этим твоим коктейлем мы Мудзана быстрее грохнем, чем с помощью нашего оружия, – прохрипела столп луны, с покрасневшими глазами.

– Вот и нашли мы применение твоему алкогольному творчеству Тенген. – сказала Шинобу после чего все дружно рассмеялись.

– Знаете, мы так редко вместе собираемся, давайте запечатлеем сегодняшний день? Когда-то господину Убуяшики подарили фотоаппарат, но он им ни разу не пользовался и разрешил одолжить. – Ренгоку вытащил из дома чемодан и установил конструкцию по инструкции.

– Все встаём у дерева! – скомандовал Узуй размахивая руками.

– Так всё равно фото чёрно-белое. – прокомментировал Генья.

– Я думаю, в любом виде будет живописно, – умилялась Мицури.

– Тут можно на таймер поставить, дай я, – говорил столп звука, помогая другу с оборудованием, исследуя инструкцию как можно тщательнее. – Все встали как надо?

– Всё! Кажется, поставил! – выкрикнул Ренгоку.

Мужчины в секунду побежали занимать места, чтобы успеть попасть на фото. Вспышка!

– Ой! Можно ещё раз? Я моргнула, – стеснительно хихикнула Канроджи.