ТВОЙ МИР | 18+

Каждый понедельник, в течении года проведенного в Лондоне, по адресу Малдон-Роуд 93 в квартиру номер шесть, в промежутке между «7:30 и 8:00» утра в дверь звонил курьер. Мак почти всегда знала, что он принесет в этот раз.

Все еще с полотенцем на голове, она открыла входные двери. Увидев знакомое лицо, Уотерс привычно улыбнулась девушке в розово-серой униформе. Они не знали имен друг друга, но всегда были рады короткой встрече.

Получив букет из белых лилий, Маккензи поставила подпись на сенсорном терминале.

- Сегодня, мороженое. Пришлось потрудиться, чтобы найти именно этот вкус. Мистер Янг очень придирчив.-

 - Он такой. - с долей гордости, Мак приняла от девушки-курьера пакет с мороженным.

- Простите. Мисс Уотерс, позвольте задать один вопрос.

- Конечно.

- Он ваш парень? Всегда было интересно.

- Это еще пока не решено. И думаю, это последняя доставка, я уезжаю на некоторое время.

- Как жаль.

- Нет, вовсе нет. В этом городе слишком шумно. Мне нужно отдохнуть.

- Лондон всегда был таким. Надеюсь, вы сможете понять кто он для вас. До свидания!

Попрощавшись с девушкой, Маккензи понесла букет на кухню.

Осторожно вытаскивая его из бумаги, подрезая каждый стебель, она поставила лили в заранее приготовленную вазу с водой.

Том своими действиями показывал, что уже все решил и теперь выбор был только за ней.

Мак уехала не потому, что его не любила, а потому что слишком много всего происходило. За годы однообразной жизни, теряешь хватку к приключениям.

Уходить, не значит не любить.

Есть те кто любят и уходят, а потом возвращаются. Иногда, вовсе не возвращаются, все по той же причине — сильно любят. А иногда, одной любви не достаточно, понимая это можно оставить человека, лишь ради того, чтобы когда-нибудь он стал счастливее.

Она все еще не уверенна как поступит...

Мы жалуемся на боль, пока не понимаем, что после нее наступает действительно самое сложное: пустота в сердце и неспособность чувствовать. И это может длится очень долго.

На телефон пришло уведомление, выводящее ее из минутного размышления. Мак уставилась на экран, едва веря своим глазам.

Кейт Райт

Дэниэл Николас Вест и Кейтлин Ванесса Райт

приглашают Вас на свадебное торжество

19 сентября 2025 года

Отель GrandPlace

Маккензи Уотерс

Мои поздравления!

Я правда, рада за вас.

Не могу сказать, что не ожидала)))

Маккензи глубоко вздохнула. Прощение оказалось сложным, но освобождающим. Она долгое время хранила обиду на Дэниэла, считая его причиной всех своих неудач. Но однажды, осознав, что продолжая держаться за прошлое, она сама себе закрывает двери в будущее, решила отпустить. Это было нелегко. Каждый шаг давался с трудом, но с каждым днём становилось легче. Мак отпускала своих бывших обидчиков, оставляя их в прошлом и теперь могла смотреть в будущее с чистым сердцем.

Девушка еще раз посмотрела на сообщение. В её душе не осталось места для горечи и обид. Вместо этого она почувствовала странное умиротворение. Маккензи была искренне рада за Дэниэла, рада, что они с Кейт пришли к этому.

Жизнь Уотерс изменилась за год проведенный здесь. В свои почти тридцать она стала наконец-то взрослой, поняла чего хочет, а чего нет и благодаря этому смогла изменить свою жизнь. Это стало важным в стадии ее взросления.

Но почему никто не говорит нам о том, что для того чтобы изменить свою жизнь, нужно лишь очень сильно верить в себя? И подъемы в шесть утра, длинные списки дел, умные книги и здоровые завтраки здесь совсем не при чем.

Даже совершая все вышеперечисленные действия, работая до потери пульса носясь по городу в графике пять два или занимаясь зубрежкой от корки до корки при этом не веря в себя, не чувствуя счастливым и главное отсутствие ощущения, что вы на своем месте, то какой в этом смысл? Кого вы хотите впечатлить, кроме как самого себя?

Пока Уотерс и Янг думали над каждым следующим шагом, другие не думали, а просто действовали по зову сердца и шли напролом на встречу чувствам, не заваривая кашу из драмы и неопределенности.

В тот самый момент, когда Мэттью покинул дом лучшего друга, все, что волновало Манэ, это его признание. Шли недели и время близилось к Рождеству, а мысли о нем все настойчивее захватывали ее сознание.

Она работала с ним, сопровождала на встречах или просто, замечая Когана за самым обычным делом, постоянно ловила себя на мысли, что он начинает нравиться ей все больше.

В тот день в Лондоне выпал снег. Улицы, обычно шумные и суетливые, укрылись белым покровом, который придавал городу сказочную атмосферу. Мэтт бездумно болтал о фильме, который посмотрел на днях, о рождественских подарках и о томатном пиве, вкус которого ему не понравился. Его слова были как фоновая музыка, приятная и ненавязчивая.

Неожиданно Манэ поскользнулась. Ее ноги потеряли опору и она с тихим вскриком рухнула в сугроб. Холодный, но мягкий снег обволок ее. Мэттью, мгновенно среагировав, протянул ей руку. Его теплые пальцы сомкнулись на ее запястье, он попытался помочь ей встать. Манэ, всё ещё неуклюже пытаясь подняться, потянула его на себя. В следующее мгновение он рухнул рядом с ней, подняв вокруг них облачко снега.

Они лежали рядом, лицом к лицу. В воздухе висел морозный пар от их дыхания, который смешивался с падающими снежинками. Мэтт рассматривал ее так близко, что она могла увидеть каждую ресничку, каждую веснушку на лице парня. Его очки слегка запотели от тепла, исходящего от их дыхания, придавая ему забавный вид.

Тогда, весь мир замер вокруг них.

Манэ чувствовала, как её сердце начало биться быстрее. Она не могла оторвать взгляда от его лица и вдруг поняла, что больше не может молчать.

- Мэтт. - произнесла она, голос её дрожал то ли от холода, то ли от волнения. - Я должна тебе кое-что сказать.

Мэтт слегка улыбнулся, его взгляд стал ещё более мягким. Он нежно провел пальцем по её щеке, стирая снежинку.

- Ты... ты мне нравишься. Очень. С тех пор, как я услышала то признание, я не могу перестать думать о тебе. Ты стал для меня... кем-то особенным.

Слова повисли в воздухе, словно сосульки, сверкающие в лучах зимнего солнца. Мэтт смотрел на неё с удивлением, которое постепенно сменилось детской радостью. Не сказав ни слова, он наклонился ближе, снял очки и осторожно положил их в снег рядом, затем коснулся её губ своими.

Это было мягкое, нежное прикосновение, полное тепла и обещаний. Снег вокруг них продолжал падать, но Манэ больше не чувствовала холода. Всё, что имело значение, это парень с волнистой шевелюрой и его поцелуй, который согревал её сердце.

После Рождества, поездка в Париж на свадьбу матери Мэтта все-таки состоялась.

Зная друг друга шесть лет, но встречаясь всего два месяца, однажды вечером, они оказались на мосту Александра III, где огни города отражались в воде Сены, словно сам Париж плыл в море света, Мэтт сделал ей предложение руки и сердца.

Разрыдавшись от переизбытка чувств, Манэ согласилась.

***

Когда, солнце на половину заходило за горизонт, побережье охватывала прохлада не свойственная этим местам. Туристы спешили покинуть пляж, скрывались в номерах отелей, гуляли по переливающемуся яркими фонарями городку, где угодно только не на открытой местности.

В первый день осени Маккензи Уотерс отмечала свой тридцатый день рождения в полном одиночестве у берега залива Ла-Манш. Ее сердце было наполнено тоской и грустью, но несмотря на одиночество Мак не о чем не жалела и решила, что тогда поступила правильно, уехав в Лондон, оставив все позади.

Будучи всегда в окружении людей, она недооценивала одиночество и всегда смутно понимала своего друга, который так отчаянно стремился к нему.

Прожив всю жизнь в Истборне, она никогда не замечала какой он прекрасный, уютный и главное тихий. В детстве и в юности она сотни раз приходила в эти беседки, сотни раз смотрела на море и ровно столько же не замечала любви, кроющейся глубоко в сердце к этому месту.

Сквозь крышу заплетенную тонкими ветвями плюща с пестрыми, оранжевыми цветами, просачивался лучик солнца создавая игру теней на полу. Взгляд утыкался в море, причудливо меняющий свой цвет под воздействием ветра и света. Мак сделала глубокий вдох — аромат соленой воды смешался с запахом травы, пробивающейся через песок.

Развязав розовую ленту, девушка подняла картонную коробку под которой был миленький бенто-торт с цыплятами и надписью «С днем рождения». Распаковав две свечи в виде цифр, она медленно их воткнула в бисквит.

Маккензи знала, какое загадает желание. К тридцати она поняла, что не хочет быть в драматическом конфликте с окружающими, быть в стрессе или что-то знать про чужую жизнь. Последние несколько лет она просила об одном и том же. Поджигая одну свечу за другой, она глянула на алый закат и искренне попросила иметь чистый разум и счастливое сердце.

Будто по щелчку пальцев, в ту же минуту послышался глухой стук о деревянный столбец беседки. Обернувшись, Мак увидела того, кого меньше всего ожидала увидеть.

Мужчина, о котором она думала, почти каждый день в течении всей разлуки, облокотившись на перила беседки, как и прежде, смотрел на нее по особенному.

Избить его до полу смерти или сказать как сильно она скучала? - пронеслось у нее в голове.

Мак до сих пор не могла понять свои чувства к нему, даже после всего, что произошло. Потому что именно он был причиной, по которой ее жизнь начала стремительно меняется той осенью.

- Твоя мама сказала, что ты где-то на пляже. Хорошо, что я знаю о твоем тайном мете. - парень уселся рядом на скамейку, поправляя бежевый пиджак.

- Ну конечно. Мама.

- Как Лондон?

- Неплохо. Как и всегда.

- Не ожидал, что ты вернешься так скоро, да еще и в свой день рождения.

- По твоему года мало?

- Я рассчитывал на больший срок. Надеюсь, ты получала мои посылки.

- Ты заставил цветочного курьера искать мятное мороженное по всему Лондону!

- Я оставлял им хорошие чаевые и у нас была договоренность. Кроме этого, никогда не понимал почему в столице так сложно найти именно это мороженное по среди лета.

Маккензи вдруг почувствовала тепло разливающееся внутри нее. Оно всегда приходило с ним, даже когда не было надежды на лучшее.

- Боже. Ты достаешь людей даже на расстоянии.

- Я не виноват, что у тебя странные предпочтения в еде.

- Странные?

- Оно же на вкус, как зубная паста! Ужасаюсь каждый раз.

- Сказал, человек, который любит морковный торт!

- Эй. - мужчина слегка толкнул в бок Маккензи. - Кстати, поздравляю с юбилеем. Мы будем есть торт?

Том смотрел на нее, когда солнце вплетало свои лучи в ее волосы, тогда его сердце замерло. Мак тихо засмеялась. В этот момент где-то внутри рождались эмоции, которых он не испытывал так давно. Будучи взрослым мужчиной, он был влюблен в нее как мальчишка. Маккензи Уотерс вызывала в нем восхищение, смешанное с нежной грустью об упущенном времени. В ее день рождения он тоже загадал желание, слышать ее смех каждый день своей жизни.

- Я скучал по тебе, Мак. Я все время скучал по тебе. Постоянно. Когда, ты уехала, я злился на тебя, почти возненавидел. Но не понимал почему это происходит.

- Сейчас тоже ненавидишь?

- Нет. Это быстро прошло, я понял что злился на себя. Просто, я хотел чтобы ты была рядом, хотел чтобы ты любила только меня. Я не мог себе простить, что упустил тебя уже во второй раз. - он смотрел ей прямо в глаза. Слеза пробежала по ее щеке, а нижняя губа задрожала, Мак сдерживала остатки самообладания.

- Прошу люби меня и не отпускай, если захочешь вернуться в Лондон... поехали вместе.

- Том... - ее глаза были переполнены слезами, но она улыбалась.

Впервые в жизни, каждый из них в присутствии друг друга почувствовали абсолютный покой. Томас коснулся лица девушки, большим пальцем стирая слезу и оставляя почти невесомый поцелуй на губах Мак.

Притягивая за плечи ближе к себе, он вдохнул знакомый запах ванили и растворился в тепле, которое исходило от нее.

Спасибо Сэм. Спасибо, что заставил меня жить. Оно того стоит.- Томас мысленно поблагодарил брата.

Они были лодками в огромном океане, которые наконец после грозы, бури и полного штиля наконец смогли найти пристанище на берегу озера Ла-Манш в прибрежном, теплом городке Истборн.

От Сэма

Моя жизнь не была долгой, но с уверенностью могу сказать что в каждом из вас живут такие истории, хоть фильмы снимай, хоть книги пиши и пока есть время, пока вы все еще живы расскажите их миру. Потому что самое страшное, когда касаешься неба и осознаешь, что уже больше ничего не можешь сделать, ни для себя, ни для других.