11
Машина Арсения уже остановилась неподалеку от третьего подъезда дома на «чистых прудах», и мужчина смиренно дожидался Антона, который погрузился в свои размышления и не особо торопился. «Довести сделку и, нахрен, забыть все как страшный сон, остановиться» — бегущей строкой транслировалась мысль в голове мужчины. Он потер озябшие руки и прибавил градус на отопителе салона. Холоднее, чем прежде. В это утро на низком небе уже набежали сизые облака. Они давали шанс листьям деревьев, которые мерно опадали на землю, проститься с последними лучами солнца. Так осень начинала терять свои права. Антон появился возле машины внезапно, будто вырос из промерзшего серого асфальта. Арсений потянулся к ручке двери, разглядывая сквозь стекло довольно объёмную куртку парня и причудливую шапку с круглым помпоном. Он непроизвольно улыбнулся, замечая, какой контраст они создают, находясь рядом друг с другом. Но это и к лучшему. Антон такой, какой он есть, и ему, в отличие от мужчины, не нужно ни для кого притворяться. — Доброе утро, — бархатистым голосом поздоровался Арсений. Он вышел из машины и остановился напротив парня. — Доброе, — слегка улыбнулся Антон. Легкий порыв ветра принес аромат парфюма Арсения с можжевеловыми нотками и этот запах, словно облако, окутал Антона. — Я тут немного вещей взял, ведь в Лондоне обещают теплую погоду, — добавил Шастун, положив руку на ручку чемодана. — Да, там сейчас около тринадцати — шестнадцати градусов тепла, — согласился Арсений. — Давай, это в багажник, — он кивнул головой и потянулся за багажом Антона, прикоснувшись к холодной руке парня. Мужчина открыл багажник машины и, пододвинув в сторону свою сумку, ухватился руками за упакованное полотно. Он попытался уложить громоздкую картину так, чтобы осталось место для багажа Антона, но это оказалось невозможно. Пришлось достать картину из багажника. — Слушай, она такая большая, — разглядывая запакованный холст в руках мужчины, тягуче протянул Антон. Он на автомате провел параллель с габаритами «Лондонских полей», которые по размерам, казалось, абсолютно идентичны. Парень поймал себя на мысли, что это довольно странное совпадение, и в тот же момент отмел эти мысли прочь. Шастун уверен, — вероятность нахождения украденного холста внутри картонного бокса равна нулю. Это было абсолютно точно невозможно. — Да, тяжеловато ее транспортировать. Поэтому мне и нужен второй человек, — с задором выпалил Арсений, убирая картину на заднее сидение авто. — Можешь закидывать, — скомандовал мужчина Антону, и тот аккуратно положил свой чемодан в багажник. Наконец, они выдвинулись в сторону Шереметьево. Дорога занимала не более сорока минут, если не учитывать незначительные пробки на их пути, которыми вечно пронизан этот мегаполис. Но времени более чем достаточно, поэтому Арсений вел машину плавно, не выжимая на полную педаль газа. — На сколько, кстати, дали визу? — Антон повернулся к сосредоточенному на дороге лицу Арсения. — Полугодичная, как обычно? — Ага, — кивнул головой Арсений, поворачивая на главную дорогу и совершая аккуратный маневр в потоке остальных машин. — Можем задержаться, если тебе понравится в Лондоне. У меня там и съемная квартира имеется, — снова солгал мужчина. На самом деле, в его словах чувствовался тонкий привкус серьезности. Он определенно не был бы против остаться там вдвоем на совсем. Чем дальше отсюда, тем лучше для них, да и терять в этом городе ему было нечего. Похоже, его желание находится рядом с Антоном было единственным настоящим чувством. — Хах, — робко усмехнулся Шастун. Он неловко опустил взгляд себе под ноги, а затем снова возвратил его на утонченные черты лица Арсения. — Забавное предложение, — слова сами собой слетели с губ. Может быть, где-то в глубине души Антон тоже хотел этого, но его консервативная натура возвращала его в реальность из эфемерных фантазий. Жизнь — интересная штука, которая порой может повести себя непредсказуемо, как дикий зверь, повстречавшийся на пути безоружного охотника. Никогда не знаешь, что произойдет в следующую минуту, и нужно ли чего-то опасаться? — А если серьезно. Как думаешь, ты смог бы вот так просто взять и уехать в неизвестность? — внезапно продолжил Арсений. Антон на секунду задумался. — Знаешь, я ведь практически уже это сделал. Я еду в неизвестность вместе с тобой, — он снова улыбнулся, понимая, что Арсений, возможно, подразумевал нечто другое. — Я имею в виду… — Да-да, я знаю, — перебил его Антон, — Я знаю, о чем ты. Арсений повернул голову в сторону Антона, который уже долгое время не сводил с него глаз, расслабленно развалившись на пассажирском сидении. Взгляд мужчины был чистым и глубоким, таящим в себе какие-то глупые надежды. И слетевшие с уст парня слова, вдохнули в них веру. — Возможно. — Я бы хотел задать тебе один вопрос, наверное, — после недолгой паузы нерешительно начал Попов. Он едва заметно сжал руль и поджал тонкие губы. Антон поймал себя на мысли, что сейчас последует вопрос очень важный для Арсения. — Ты можешь задавать абсолютно любые вопросы, я буду предельно честен с тобой, — медовым голосом в полтона протянул Шастун. — Почему ты молчишь? Пауза Арсения затянулась. В своей голове он пытался сложить слова в предложения и все никак не мог выбрать подходящий вариант. Каждый из них звучал нелепо. Антон же просто ждал того самого вопроса, наблюдая за нескончаемым потоком машин. — Что во мне такого? — когда он наконец заговорил, голос его немного дрогнул от чугунного кома, застрявшего где-то в горле. Он нервничал. В его словах чувствовалась незримая важность слов, которые не получалось произнести. И судя по всему, это было чем-то очень откровенным, —Что же ты увидел во мне? Антон уставился на лицо Арсения, на котором маска холода и серьезности запрятала все эмоции. Да он весь был как на иголках после сказанных слов. Шастун и сам теперь не знал как начать, — настолько слова Попова были для него неожиданными. Нет, для Антона это был совершенно нормальный, имеющим место быть вопрос. Только он не совсем его ожидал. — Я даже не знаю как сказать, — едва слышно начал Антон, пряча свой взгляд за ресницами. — Во всяком огне есть что-то необъяснимое, притягательное. Я не знаю, как это объяснить. Я чувствую твою внутреннюю силу, — необычайно прекрасную и мощную внутреннюю силу, которая меня покоряет. Это не может оставить меня равнодушным, — он поднял взгляд на лицо мужчины, заметив как дрогнул его подбородок. — Мне просто приятно быть рядом с тобой. Касаться тебя и говорить, говорить, говорить. С тобой можно говорить обо всем на свете, понимаешь? Я будто попадаю в другие миры, когда ты рядом со мной. Когда ты рядом, все вокруг выглядит по-другому. Все вокруг приобретает другой смысл, имеет другой запах, — слова вибрировали в воздухе, касаясь самых глубин когда—то холодной души Арсения. Внутри у него все сжалось и болезненно заныло. — Нам достаточно просто молчать, чтобы понимать друг друга. Мужчина сильнее сдавил пальцами руль и шумно втянул носом воздух. Как же он боялся услышать эти слова! Слова, сказанные с особым теплом и искренностью. — Я обещаю тебе, что со мной ты можешь ничего не бояться, — внезапно начал он. — И пообещай мне кое-что. — Что же? — непонимающе отозвался Шастун. — Верь мне. Главное, только верь мне, хорошо? Во что бы то ни стало, — выдавил Арсений, прокручивая в голове слова Димы, сказанные им вчера касательно Матвиенко — приятеля Антона. Шастун судорожно покачал головой, не понимая ни слова. Они прозвучали так, будто к чему-то его готовили. — Я и так тебе верю. И буду верить, я обещаю, — прошептал парень, вглядываясь в печальные глаза Арсения, взгляд которых устремлен куда-то сквозь вереницу впереди идущих машин. Антон сидел вполоборота к мужчине, облокотившись рукой на подлокотник. Через секунду теплая ладонь Попова накрыла его бледную руку, чуть сжимая в знак некой благодарности за эту чистую и слепую веру. Машина подъехала к зданию Аэропорта. Антон и Арсений торопливо покинули авто и, забрав багаж, направились внутрь терминала F. Зайдя в просторные двери, они поднялись по эскалатору и направились к стойке регистрации, лавируя между нескончаемым потоком таких же пассажиров. Их рейс вылетает через час и сорок минут, потому необходимо поспешить, чтобы пройти регистрацию и успеть сдать ценный багаж. Всю дорогу Арсений наблюдал за тем, как Антон коротко обменивался приветствиями с сотрудниками аэропорта, — казалось, он знает тут абсолютно каждого. Также обратил внимание на то, как особенно они это делали: теплые улыбки, как цветы прорастали на лицах коллег, они действительно рады приветствовать Шастуна, — по-настоящему, без притворства. В жизни Арсения все было иначе. Все его знакомства и связи можно было назвать одним большим коммерческим проектом, и, наверное, один Позов оставался с ним настоящим. Пускай грубым и порой даже безжалостным, но настоящим. Дима — единственный человек, который с ним с самого детства, ведь никого другого у Арсения не было. Для Антона он все это выдумал: прекрасных знакомых, друзей и родителей. Да, он был нежеланным ребенком, выращенным в холодных стенах одного из детских приютов, так и не познавшим материнскую любовь, ровно как и Дима. Однажды, они поклялись, что отымеют этот мир во что бы то ни стало, разбогатеют и будут обладать абсолютно всем. Но в погоне за мечтой Арсений не осознал, какую страшную расплату в дальнейшем попросит судьба. Сейчас он мог позволить себе абсолютно все, что имело ценник. Все, кроме настоящей и крепкой дружбы, искренней и всеобъемлющей любви, которые нельзя было обменять ни на одни денежные знаки в этом прогнившем мире. Потому он так тянулся к Антону, — единственному, кто питал особые чувства, которых Арсению никогда не хватало. — Доброе утро! — поприветствовала Антона Оксана, когда те подошли к стойке регистрации. — Не ожидала тебя тут увидеть! — расплылась в лучезарной улыбке подруга. — Какими судьбами, Шаст? — Да я решил вот с приятелем съездить заграницу, — подхватив улыбку, отозвался Антон переглянувшись с Поповым. — Ого, ты не говорил, что куда-то собираешься. И куда же вы держите свой путь? — В сердце туманного Альбиона, — восторженно выпалил Шастун. — Ничего себе, как это так? В смысле, почему именно туда? — Вот так вот, спонтанное решение. Это, кстати, Арсений, — парень снова взглянул на Попова, который лишь качнул головой в знак приветствия девушке. В аэропорту он вел себя немного иначе: более сдержанно и закрыто. — И правда, о чем это я? С тобой такое не впервой. Ну, в смысле вот так взять и поехать, — улыбнулась девушка, глядя на радостного Шастуна. — Ладно, Оксан, нам надо поторопиться, — на этих словах Арсений протянул два электронных билета, и Оксана принялась печатать посадочные талоны. — Вот, держите, не смею вас задерживать, — улыбнувшись, она протянула два талона и, забрав их, парни направились в сторону таможенного контроля, чтобы сдать свой багаж. Пройдя длинный коридор и подойдя к ленте, Попов аккуратно положил два чемодана и взгромоздил огромную картину, дожидаясь сотрудника таможни. —Так, а где декларация и документы? — он судорожно принялся рыться в кейсе, стараясь найти необходимые бумаги. В этот момент к ним подошел Стас, который проходил мимо и случайно заметил Антона. — О, какие люди! Шаст, какими судьбами? — удивился он, улыбаясь. — Долгая история, расскажу по возвращению, — отшутился Антон. — Ты сам-то как? Слушай, можно чуть-чуть ускорить процесс, а то скоро вылет. — Да без проблем. Давайте. Что тут у вас? Арсений наконец-то нашел необходимые документы и с невозмутимым видом протянул их Шеминову. Тот принялся скрупулезно изучать содержимое, пока его сотрудница просвечивала содержимое чемоданов. — Вроде все в порядке, — Шеминов закончил изучать документы и вернул их Арсению. Наконец, упакованное полотно отправилось на досмотр, как в этот момент у таможенника зазвонил телефон. Стас сразу же ответил на вызов и принялся расхаживать с важным видом по помещению зоны таможенного контроля. Антон вместе с Арсением внимательно слушали разговор Стаса. Внезапно в голове Попова что-то резко щелкнуло. Стас заговорил о том, что встретил на работе Антона с его приятелем, Арсением, и сейчас проверяет их багаж. Затем, как показалось Антону, на другом проводе спросили о пути их следования, на что таможенник едва слышно ответил: «Москва — Лондон». Он уточнил, что они провозят объект искусства, а затем замолчал, перевел тяжелый взгляд на Арсения и лишь только угукнул несколько раз в трубку, не говоря при этом больше ни слова. Антону показался неразборчивый голос, доносящийся из динамика очень знакомым. Он сделал предположение на счет общего со Стасом знакомого, — точных подтверждений его догадке нет. — Все в порядке, Стас? — удивленно спросил Антон, замечая изменения в лице друга после звонка. — Да, все в полном порядке, — отрезал Стас, а затем повернулся к Попову. — Необходимо вскрыть эту картину. Берите ее с ленты и вскрывайте. Арсений вскинул бровь, но продолжал держаться уверенно. — Это точно необходимо? Просто потом будет невозможно запаковать ее обратно. Вы же можете просветить на рентгене ее? — холодным голосом отчеканил Арсений, глядя в глаза Шеминову. Но таможенник и не думал уступать. Он продолжал требовательно смотреть на Попова, дожидаясь, когда тот уже приступит к распаковке полотна. — Стасян, да все норм же, ты чего? — Антон попытался спасти ситуацию. — Скажи, это Матвиенко звонил? — с прищуром добавил Шастун, припоминая знакомый тембр голоса, что глухо доносился из динамика телефона. — Да, звонил Матвиенко. Я слышал по поводу той украденной картины, поэтому мне необходимо провести тщательный досмотр. Ты должен это понимать, Антон. И это правило распространяется не только на вас двоих, — Стас сделал короткий шаг в сторону Шастуна. — Ты серьезно? Ты думаешь, что я на такое подписался бы? Ты в своем уме? Скажи, если бы Серега тебе не набрал, ты бы сделал тоже самое? — вспыхнул Шастун. Но Шеминов не повел и ухом. На его территории не торгуются. — Но в документах все есть. В чем проблема? Это разве действительно так необходимо? — вновь послышался стальной голос Попова. — Правила есть правила. Это моя работа, — сухо сказал Шеминов. Попов сглотнул и потянулся руками к запакованному холсту. Все его движения были ужасно медленными и неуверенными, словно он не хотел этого делать. Но чего ему было бояться? Если декларации заполнены верно, внутри короба картина, которую он выкупил с аукциона. В помещении повисла звенящая тишина, которая резала слух. Шеминов продолжал пристально наблюдать за неуверенными движениями Арсения на пару с Шастуном, который улавливал его сильное напряжение. Он до сих пор не мог понять, почему тот так странно себя ведет? Может быть они вместе с Позовым занизили стоимость экспоната, тем самым нарушая один из законов таможенного контроля? Или эта картина также является национальным и культурным достоянием, и ее нельзя было купить, а уж тем более, провозить и продавать? В любом случае, Шастун не мог найти адекватного объяснения такому волнению Арсения. Последний достал завернутое полотно из картонного короба и принялся аккуратно разворачивать микалентную бумагу. Им стоило бы поторопиться, но руки едва слушались, из-за чего он так медлил. Через пару секунд перед глазами таможенника появился серый кусок полотна, а затем — все остальное. — Собственно, вот. Описание Вы читали, так что это та картина, которая описана в документах, — прошипел Попов, удерживая на весу старинное полотно. Шеминов прищурился, пристально вглядываясь в холст. И на самом деле, к его удивлению, это та самая картина, которая заверена в документах. Все именно так, как описано на бумагах. Мужчина полностью изучил этюд и, пожав плечами, нехотя махнул рукой. — Можете проходить, — безразлично бросил он, переглянувшись с сотрудницей, которая подготавливала корешки для проклейки багажа. Стас достал телефон и принялся набирать номер Матвиенко, желая сообщить ему о том, что с багажом этих двоих все в порядке. — Спасибо, Стасян, прям вот от души,— съехидничал Антон в попытке помочь Арсению завернуть картину обратно. — Антон, прекрати, это была тупо формальность. Мне необходимо было это сделать, — спокойным тоном начал таможенник. — Я прекрасно знаю, что это абсурд — думать на тебя. Я же не просил полностью вынимать картину, чтобы досконально ее осмотреть, — наконец, закончил он, немного приведя Антона в чувства. И действительно, ему не составило бы труда задержать мужчин на несколько часов и провести тотальную проверку всех документов и самого полотна. Но он так не поступил, объяснив это тем, что для «своих» обязательны проверки, но и поблажки никто не отменял. Через несколько минут Попов наконец справился с задачей, — кое-как запаковал полотно. Самолет должен взлететь через сорок минут, и они последовали на посадку. — Арсений, — обратился Антон к Попову, занимая свое место в салоне самолета. — М-м-м? — протянул тот, располагаясь на соседнем кресле. — Почему ты так нервничал из-за холста, когда Стас попросил его развернуть? — с волнением в голосе спросил Антон. Он надеялся, что Арсений даст своему поведению логическое объяснение. Арсений прерывисто вздохнул. — Она очень хрупкая и стоит несусветных денег, Антон. Поэтому я крайне не хотел ее распаковывать, понимаешь? — Попов взглянул в растерянное лицо Шастуна, который, казалось, был готов поверить любым его словам. — Ты серьезно подумал о чем-то другом? — он причудливо сдвинул брови домиком, состроив такой невинный вид, что у Антона растворились все сомнения. — Да нет, просто… Впрочем, не важно, — он улыбнулся и опустил глаза. Сам же дал обещание доверять, от того ему стало еще более неловко за свое поведение. Самолет вывернул на взлетную полосу, набрал нужную скорость и подъемную силу, медленно оторвался от земли и взмыл в облака. Так начиналось новое необычное приключение Антона, и, казалось, это будет лучшим его уикэндом в его жизни.