Глава 26.
АЛЕССИО
Говорите что хотите. Мне плевать. Назовите меня ублюдком, мудаком – кстати, в давние времена это считалось комплиментом, так что спасибо, чёрт возьми – или кем угодно, но я больше не отпущу Каллисту. Мне уже хватило этих двух дней, чтобы почувствовать себя худшим человеком на свете и успеть погрузиться в глубочайшую депрессию. Без шуток, я чувствовал себя дерьмово и винил себя так сильно, сколько представить себе невозможно.
Так что идите нахуй. Кто-то против наших с Каллистой отношений? Плевать я хотел на чье-то мнение.
Она моя и всегда будет только моей.
Я сижу на заднем сиденье и крепко сжимаю руку своей возлюбленной, пытаясь унять её волнение. Массимо водит машину, но не забывает бросать на меня убийственные взгляды через зеркало, думая, что они могут как-то подействовать на меня. А Стефано удобно расположился рядом с ним на пассажирском сиденье. Кажется, его ни капли не впечатляет то, что творится на данный момент. У него такое лицо, будто он страдал пятьсот лет – и да, я знаю, что ему нет и 40 – а сейчас счастлив и считает, что его больше ничем не удивить.
Но был ли он против, когда я сел (насильно, но не суть важно) в машину прямо к Каллисте? Определённо. Его взгляд, обычно ничего не выражающий, тогда превратился в пугающе смертельный.
Но остановило ли это меня? Нет.
Так что пусть они тоже идут нахуй. Я буду бороться за Каллисту до самого конца и до самого своего последнего вздоха. Поэтому пусть даже не надеятся на что-то.
Когда я пытаюсь всунуться в самолёт, Массимо преграждает мне путь и наклоняется так, чтобы слышал только я:
–Вали отсюда, пока я не способствовал этому, Манчини.
Я улыбаюсь:
–От меня не избавиться, ты же знаешь. Так что вали с дороги сам, пока я не способствовал этому. – я подражаю его тону и вижу, как его челюсти сжимаются.
–Пропусти его, Массимо. – просит, – ах, нет, приказывает, – Стефано и кивает своему брату. Я поворачиваюсь к Каллисте и беру её за руку, таща за собой. Она не сопротивляется и не проявляет никаких признаков того, что её не устраивает весь цирк, который происходит.
Когда мы устраиваемся с ней в удобных кожаных креслах, она шепчет мне на ухо:
–Ты же будущий Капо. Как люди отреагируют на то, что ты так внезапно ушёл?
–Не волнуйся. Я всё решу. Не впервые такое. – я ободряюще киваю ей и в очередной раз тону в любви к этой женщине. Даже в таком положении она заботится обо мне. И чем я её заслужил?
Остальные несколько часов проходят на удивление спокойно до тех пор, пока Каллиста не засыпает, положив голову мне на плечо. А я, как те самые люди, боящиеся потревожить кошку, спящую на них, не двигаюсь и даже не дышу, опасаясь того, что она может проснуться. Моя девочка устала. Ей нужен отдых. Хотя бы временный.
Тёмная тень нависает надо мной, и я нехотя поднимаю голову вверх. Стефано смотрит на меня с непроницаемым выражением лица и кивает в сторону двери. Я опускаю взгляд вниз и молча указываю на спящую Каллисту. Он лишь качает головой и аккуратно, я бы сказал даже медленно убирает голову сестры с моего плеча. Моя девочка что-то бормочет и хмурится, но когда Стефано опускает её в лежачее положение, она стихает.
Я встаю, пытаясь скрыть своё негодование. Теплота Каллисты больше не чувствуется, и это меня дико раздражает. Щелчок отражается в воздухе, когда я закрываю дверь и прислоняюсь спиной к ней, скрестив ноги в лодыжках и готовый услышать всё дерьмо, которое мне собираются высказать сейчас. К счастью, это комната, отведенная специально для спальни, так что если что я не умру на крыле самолёта.
Массимо сидит на кровати и зло смотрит на меня, пока его старший брат изучает меня оценивающим взглядом сверху вниз. Несколько минут они молчат, и я, не сдерживаясь, бормочу:
–Мы собираемся поговорить или как?
Младший Моретти фыркает и отворачивается, в то время как Стефано только переводит взгляд на меня и смотрит так долго, что я думаю, прошёл час. Но это всего лишь секунды, поэтому я жду его ответа.
–Я знаю, что фотографии были у тебя.
Ох ты ж. Вау. А этого я серьёзно не ожидал.
–Да ты Шерлок Холмс. – я усмехаюсь.
–Не шути свои тупые шутки, иначе я тебя прикончу прямо здесь. – шипит Массимо.
–Чтобы потом ваша сестра ненавидела вас всю свою оставшуюся жизнь? – я поднимаю одну бровь, задаваясь вопросом.
–Это не твоё дело.
–Это как раз-таки моё дело. – перебиваю я его. – И мне плевать, если вы сделаете что угодно, чтобы мы не были вместе. Хотя не вижу в этом смысла.
–Некоторое время я действительно подумывал о том, что ты лучший кандидат, который есть. – вмешивается Стефано. Он не отводит взгляд и даже не шевелится, когда продолжает. – До тех пор, пока я не узнал, что те фотографии, из-за которых рыдала моя сестра, были у тебя.
Я, конечно, ценю его за то, что он всегда говорит честно, но тот факт, что меня обвиняют в их прошлом – это...пиздец.
–Что вы хотите от меня услышать? – мне требуется сверхчеловеческая сила, чтобы не потерять свой грёбаный контроль и не врезать им по лицу.
–Признание. – отвечает Стефано.
Смешно.
–Не дождётесь. – я пожимаю плечами, улыбаясь. – Я не связан с вашим прошлым.
Братья замирают, и тогда я понимаю, что сказал кое-что не то.
Не кое-что. Очень большое кое-что, точнее. Чёрт. Они были не в курсе того, что я знаю о том, что с ними произошло в детстве. И это вред Каллисте, ибо только она могла рассказать мне об этом.
Нет смысла врать дальше.
–Я знаю о вашем детстве. Клянусь честью, что никому не расскажу.
–О какой, блядь, чести ты говоришь? – бешеные глаза Массимо загораются, когда он встаёт со своего места и подходит ко мне. Я отталкиваюсь от двери и стою прямо, готовый к возможному удару. – У тебя разве она имеется?
–Почему нет?
–А почему да? Откуда она у тебя, когда ты, грёбаный мудак, использовал нашу сестру? – он почти переходит на крик, и его старший брат даже не пытается вмешаться.
Конченные люди.
Но это было не то, что я ожидал услышать. Я не думаю, когда замахиваюсь, чтобы ударить парня по лицу кулаком. Массимо отшатывается скорее не от силы удара, а от шока. Он ошарашенно смотрит на меня, а потом проводит костяшками правой руки по губе, вытирая кровь. Глаза чернеют, а ноздри раздуваются.
–Ублюдок! Я прикончу тебя! Ты...использовал её, да? Скажи честно, ты игрался с ней? Точно. – он вцепляется мне в воротник и прижимает к двери. Я не пытаюсь его оттолкнуть или что-то в этом роде, потому что может быть, я заслуживаю всего этого.
–Следи за своими словами. – рычу я ему в лицо и швыряю его руки со всей силы. – Каллиста не игрушка, чтобы я игрался с ней. Она моя женщина.
Опа. Очередной провал в системе «Не говори лишнего и скрытого». На этот раз Стефано, который всё это время спокойно наблюдал за нами, прислонившись к шкафу, поднимает голову. И в его смертельно серых глазах я вижу угрозу.
–Ты запятнал её честь? – тихо, едва слышно спрашивает он. Массимо резко выдыхает, удивлённо повернувшись ко мне.
–Ты трахнул её? – его голос дрожит и звучит почти испуганно, на грани гнева.
Я понятия не имею, что мне нужно ответить, но мне даже не приходится думать, потому что дверь распахивается и входит Каллиста.
–Вы сумасшедшие. Вы ненормальные, все до одного! – она кричит, и мне хочется обнять её. Она подходит к Массимо и даёт ему звонкую пощёчину. – Как ты смеешь говорить такое? Что значит «Ты трахнул её»? Да, я отдалась ему! Довольны? Я люблю его и не собиралась ждать всю свою жизнь, когда смогу потерять свою девственность. Так что если у вас осталась хоть капля уважения ко мне, поймите меня хоть раз. Я люблю его, я люблю Алессио. Что я, по-вашему, должна была делать?
Удивлённый Массимо тихо ругается себе под нос и сжимает губы.
–Каллиста..
–Заткнись. Значит, такого ты мнения обо мне? – она зло шипит на брата, а потом переключает своё внимание на брата близнеца. – Я думала, ты одобришь мой выбор, Стефано. Я действительно думала, что ты сделаешь это.
Стефано молчит, но единственное, что он может сказать, это:
–Он сделал тебе больно?
Каллиста усмехается, глядя на брата так, будто видит призрака.
–Вы чокнутые. – она качает головой. – Нет, чёрт возьми! Я сама разрешила ему! Если бы я не позволила, Алессио и пальцем бы не притронулся ко мне, неужели вы не понимаете?! Это я отдалась ему, я позволила ему заняться со мной этим. И если вам так интересно, я расскажу. Он был настолько нежен, насколько это вообще возможно, боясь причинить мне боль. Но её не было. В ту ночь я была самой счастливой девушкой на свете. Так что идите к чёрту!
Я молчу, просто смотрю на неё. Она защищает меня. Перед своими братьями.
Перед теми людьми, ради которых готова убить.
Перед теми людьми, которые горели ради неё.
–И знаете, что? Хотите вы или нет, мне плевать. Я люблю его, он любит меня. – она переводит взгляд на меня, будто ожидая подтверждения, и я выдыхаю, беру её руку в свои и целую тыльную сторону.
–Я задам тебе один вопрос. – говорит Стефано, игнорируя сестру. – Откуда у тебя эти фотографии?
Я не колеблюсь ни на секунду, когда отвечаю:
–Я нашёл их в вашем доме.
И после этого начинается весь хаос.