Моё счастье

                                            ***
Наконец-то наступили долгожданные выходные и я могу отдохнуть на славу. Встав с кровати, я напялила на ноги свои тапочки и поплелась в ванную. На кухне пахло чем-то вкусным.

— Доброе утро, Леля! Как спалось? — мама лучезарно улыбнулась, повернувшись боком ко мне.

— Доброе, мам! — улыбнулась я в ответ. — Хорошо. Я так рада, что сегодня выходные! Эта школа меня достала.

Мама засмеялась. Она была отличницей в своё время, поэтому не понимала, почему я не люблю школу. Каждый раз мама мне говорит, что школа — это самое приятное воспоминание для неё. Она была рада ходить в школу каждый день. Странно, да? У каждого свои тараканы в голове.
Я умылась, расчесала волосы и заплела себе косу, а после пошла на кухню. Налив себе крепкий, чёрный чай, я плюхнулась на диван и с интересом посмотрела на маму. Она у меня молодая. Очень молодая. Ей сорок восемь лет, но выглядит она на тридцать. И без мужчины. Когда я спрашивала у неё, почему она не находит себе мужчину, то мама улыбалась и отвечала, что ей он не нужен. Интересно да? А любовь? А влюблённость? Я же верю в любовь. Мне нравится Морозов. Нравится. Ну и конечно я его люблю. Всё в одном!

— Что такое? О чём задумалась? — мама вытащила посуду и начала всем накладывать яичницу.

— Мам, а в чём различие между влюблённостью и любовью? — вырвалось у меня. Мама удивлённо повернулась ко мне. Ну вот, сейчас подумает, что я влюбилась. — Ну знаешь, просто Ленка влюбилась в нашего одноклассника! Поэтому мне интересно!

Лицо мамы разгладилось и она села напротив меня. Фух! Пронесло!

— Любовь — это нескончаемое тепло внутри тебя. А влюблённость — это игра в разжигание костра, что потухнет, – мечтательно вздохнула женщина.

— А можно по-русски?

Мама закатила глаза и призадумалась. Наверное убирала психологические термины из памяти, чтобы понятливее мне объяснить.

— Лично я считаю, что любовь – это навсегда, а влюблённость — сезонная штука, которая может исчезнуть в любой миг.

Интересно... Как хорошо, что ко мне это не относится. Я люблю Морозова! Он просто моя мечта. Надеюсь, что у Громова всё получится и мы вскоре с Федькой будем вместе.

— Леля, иди открой дверь, кто-то стучит, – вырвала меня из мыслей родительница, кладя тарелки на стол. Я кивнула и быстро метнулась в коридор. Открыв дверь, я уже собиралась сказать «вы ошиблись дверью», как вдруг мой рот сразу же захлопнулся. Передо мной стоял Егор. На нём была чёрная куртка и чёрные штаны. База этого чудака. Но что привлекло моё внимание, так это чёрная бандана на его голове. А ему идёт. Так, стоп! Что это я? Совсем забылась из-за Федьки.
У Егора также слегка виднелись синяки под глазами, его что избили?

— Я всё понимаю, Васильева, но твой взгляд меня немного смущает, — ухмыльнулся придурок, — у тебя наверное мама дома, держи себя в руках.

Я закатила глаза и фыркнула:

— Сдался ты мне, дурак. И почему ты весь такой помятый? Тебя били?

— Ночка выдалась жаркой и душной, — пожал плечами Егор. Я почувствовала краску на своём лице и громко кашлянула. Парень внимательно на меня посмотрел и щёлкнул пальцами перед моим лицом. — Дурочка, о чём ты там подумала? Я имел в виду, что провёл ночь вдвоём с комаром. Он пел. А я хлопал!

— Придурок! — воскликнула я и услышала мамин голос позади:

— Леля, кто там? Ой, здравствуйте!

— Здравствуйте, Дарья Олеговна! А вы с каждом годом как вино, — расплылся в улыбке этот дурак, — становитесь всё лучше и лучше.

Я поморщилась от этого нелепого комплимента, но ничего не сказала. Мама рассмеялась. Ей всегда нравились шутки этого клоуна.

– Егорушка, ну ты как всегда с настроением! – они обнялись и Громов подмигнул мне. Я закатила глаза. Шут. — Вы куда-то собрались?

— Да, Дарья Олеговна. Можно взять Элю на каток? — Куда?? Каток? Громов видимо с дерева упал. Уже выпал снег и начало холодать, но вряд-ли открылись катки. Сейчас только ноябрь. Увидев сомнительно выражение лица мамы, Громов продолжил. — Каток уже открылся, Дарья Олеговна. Не переживайте, верну вашу дочь в целости и сохранности ровно в десять.

Мама прищурилась.

— Понял, в девять.

— Хорошо, можете идти! Тебе я доверяю, Егор. Ты точно не обидишь мою Лелю, — рассмеялась мама. Я фыркнула. Вообще-то он и есть тот, кто всегда меня дразнит в школе! Открой глаза, мам!

— Сейчас приду, — буркнула я и побежала в комнату. На каток ему захотелось. А по голове не захотелось? Кретин. Теперь придётся тащиться на этот глупый каток. Да я даже кататься на коньках не умею. Громов и вправду сошёл с ума. Быстро напялив на себя кофту и джинсы, я сделала высокий хвост и вышла из комнаты. Обувшись и надев куртку, мы попрощались с моей мамой и вышли из дома.
Мы молча шагали минут пять, а после мне всё надоело и я остановилась. Громов заметил это спустя минуту и обернулся. Я стояла с кислой миной, а этот кретин закатил глаза и подошёл ко мне. Он молча взял меня за локоть и потащил за собой, как котёнка!

— Ты куда меня тащишь?! — возмутилась я.

– В ЗАГС!!!

— Как в ЗАГС? Зачем туда? — растерялась я, замедлив шаги.

— Буду права на тебя получать, дура, – пожал плечами Егор. На его лице была незаметная улыбка. Да этот дурак издевается надо мной!

— Что за цирк, Громов?? – крикнула я, оттолкнувшись от парня. — Быстро говори, куда мы идём.

Егор шумно вздохнул и развернулся лицом ко мне. Он схватил меня за плечи:

— Васильева, обещай что ответишь честно?

Я молча кивнула.

— У тебя есть мозг, но ты почему-то им не пользуешься.

— Ещё один гудок с твоей платформы и твой зубной состав тронется, — да как он смеет?! Кем он себя возомнил?! Кретин! Дурак!

– Не понял?

Конечно! Ты же гороховый шут. А шуты умные слова не понимают.

— Погоди, я сейчас всё объясню тебе на пальцах, — проговорила я и подняла руку. — Видишь средний?

Егор внимательно на меня посмотрел, а после покрутил у виска и пошагал дальше. Мне ничего не оставалось, как идти за ним. В итоге, мы пришли на каток. Ого, он не соврал.

— Серьёзно? – удивилась я, странно косясь на парня. — Ты привёл меня на каток?

— А почему нет? – подмигнул мне этот дурак. Егор взял коньки наших размеров и мы уселись на скамейку, чтобы обуться. — Нам надо ближе познакомиться, чтобы осуществить наш план. Сечёшь?

Я кивнула и взяла в руки коньки. Чёрт. Я же не умею кататься на коньках. И что мне делать? Я думала, что Громов шутит. А он и вправду привёл меня на каток. Народу кстати здесь было мало. Какой идиот припрётся на каток в начале ноября? Громов. Кто ещё. Я медленными движениями напялила на ноги коньки и сглотнула. Если я встану на лёд, то грохнусь и все будут смеяться. Блин! Что мне делать? Может упасть в обморок? Так, нет! Это будет ещё позорнее.

— Дурочка, — Громов ткнул указательным пальцем мне в плечо, — ты там заснула что-ли? Давай, пошли кататься.

— Может пойдем в кино? — выпалила я, поднимаясь с места. Егор с интересом посмотрел на меня. – Или в кафе? А может в ближайшую пекарню? Там вкусная выпечка!

— Прекрати болтать, Васильева, – Егор мастерски встал на лёд. Да он идеально катается! Если я встану на лёд, то упаду с позором.
Я встала у борта, крепче держась за него. Нет. Не пойду. Не хочу! Кто-то сзади начал возмущаться.

— Девушка, проходите уже и не создавайте очередь! – раздражённо цокнула полная женщина. Она толкнула меня в бок, отчего я чуть не грохнулась, но сумела удержаться и встала на лёд. Каталась впрочем она хорошо. Класс. Только я не умею кататься. Видимо, Громов заметил, что меня нет рядом, потому прикатил ко мне и пробубнил:

— Васильева, ты точно с головой дружишь? Мне кажется, ты мне соврала. Ты без ума не от Морозова, а от меня. Стоишь и пялишься на меня, вместо того чтобы кататься.

Я почувствовала злость и громко выпалила:

— С моей стороны было бы просто некорректным пытаться дискутировать с человеком, строящим свою аргументацию на такой абсурдной базе.

– Чё сказала?

— Херню, говорю, несешь, — фыркнула я.

Видимо Громову надоели наши споры, поэтому парень схватил меня за край куртки и потащил на лёд.

— А я говорю катайся, дура, — напоследок сказал этот пустоголовый и уехал, оставив меня в центре , еле стоящую на льду. Я сглотнула и попыталась двинуться куда-либо, но не смогла. Чёрт. Вот сейчас я упаду и всё. Больше никуда не пойду с этим идиотом!

— Поберегись! — услышала я чей-то мужской голос, но не смогла понять чей. Что ж, если я должна откинуть коньки в таких обстоятельствах, то хорошо. Жаль конечно, что в этой жизни не получилось построить отношений с Федькой. Ну ничего! Жди меня в следующей жизни, Феденька! Я уже подготовилась к своему позору и закрыла глаза, как вдруг почувствовала, как крепкие руки схватили меня за талию и толкнули к себе. Послышались ругательства. Видимо это ругался тот мужчина, который летел на меня. Но на удивление, я стояла на ногах с закрытыми глазами. Мне было страшно. А вдруг я уже на том свете?

— Спящая красавица, соизволь открыть глаза и взглянуть на своего спасателя, — послышался насмешливый голос и я открыла глаза. Передо мной стоял Громов, крепко удерживая меня за талию. На его лице была глупая усмешка.

— Идиот! — вместо благодарностей пустилась я и начала бить парня руками. — Дурак!

— Больно, Васильева! – пустоголовый закрыл руками лицо и я потеряла равновесие. Но я успела схватиться за куртку Егора, поэтому мы оба полетели на лёд. Я думала, что мою голову треснет этот лёд и мой череп разломается на кусочки, но на моё удивление, Громов успел подложить свою руку под мою голову. Этот жест заставил меня заткнуться и я молча взглянула ему в глаза. Он сделал тоже самое. А после на его лице расплылась ухмылка.

— Я восхищён тобой! Как ты с такой лёгкостью справляешься с ним?

— С кем? – растерялась я.

— С твоим сумасшедшим, ненормальным характером, — прозвучало в ответ. Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но Громов положил свой палец мне на губы, тем самым заставив меня замолчать. — О нет, Васильева, пожалуйста не открывай свой рот.

Я ничего не ответила и мы как два дурака лежали на льду и пялились друг другу в глаза, пока та самая полная женщина не крякнула на весь каток:

– Снимите себе номер в отеле и там развлекайтесь, молодёжь!

Мы оба вздрогнули и поднялись с места. Я сразу же ухватилась за руку парня. Он ничего не сказал, а лишь молча потащил меня к борту. Мы уселись на скамейку и я наконец-то сняла эти дурацкие коньки. Всё! Больше никогда не пойду на этот каток! Обувшись в свою обувь, я повернулась к Егору, который всё это время смотрел на меня пристальным взглядом.

— Что?? — его взгляд заставил меня смущённо кашлянуть. И чего он так пялиться? Или я ударилась и у меня вылез синяк на лице?

— Ты не умеешь кататься на коньках, — неужели догадался. И ста лет не прошло. Я пожала плечами. – И почему ты сразу мне об этом не сказала?

— Эй, придурок, я тебе намекала, что не хочу на каток! Это ты припёрся сюда, — отчётливо ответила я, даже не обращая внимание на взгляды людей. Некоторые смотрели на нас, как на сумасшедших.

— Откуда я знал, что ты не умеешь кататься? – вспылил в ответ Егор, уставившись на меня, как бык на красный платок. — Я не понимаю этих намёков. Мне надо говорить всё прямо в лицо.

— Хорошо! Говорю! Ты дурак, – я ткнула пальцем в лоб этого пустоголового. Он резким движением схватил меня за палец и я ойкнула. Громов притянул меня к себе и внимательно взглянул на моё лицо.

– Тебе не говорили, что у тебя слишком длинный язык? Используй его в другом месте, Васильева, — на его физиономии расплылась ухмылка. Я почувствовала головокружение. Захотелось ударить его по лицу. Но Егор отстранился и встал с места.

— Пойдём, провожу тебя домой.

— Я сама в состоянии дойти, — фыркнула я, поднимаясь с места.

— Я обещал тёте Даше, — этот пустоголовый взял меня за локоть и потащил к выходу. Я оттолкнула его от себя и с гордо поднятой головой пошагала вперёд, но вскоре Громов шёл плечом к плечу со мной. Молча мы дошли до моего дома и я двинулась к двери своего подъезда, даже не обернувшись. Но открыв дверь, я обернулась и увидела всё ещё стоящего на месте Громова. Он смотрел на меня. А я на него.

— Дурак! — выкрикнула я и показала ему язык. Он покрутил у виска и я забежала внутрь, заперев за собой дверь. Хоть день прошёл странно, но почему-то настроение у меня было. Появилось в конце дня. Поэтому громко напевая:

— Она сумасшедшая, но она моя —
Танцует до утра, поёт «ша-ла-ла-ла-ла».
Сумасшедшая, но она моя —
Танцует до утра; поёт «ша-ла-ла-ла-ла».

— Леля, ты чего? Хорошее настроение? — улыбнулась мама, встречая меня на пороге.

— Может быть, — хихикнула я, обуваясь в свои уютные тапочки. Интересно, а если бы я упала перед всеми и всё-таки опозорилась бы? Я бы заплакала или просто убежала бы? Настроение моментально испортилось. — А может и нет.