Пороки души

Шесть лет спустя.

Валентино

Шум раздавался где-то рядом, но после бессонной ночи, после работы, точнее после неожиданного визита в одно из казино Лас-Вегаса по поручению Дона, я с трудом мог понять, что происходит, да и открыть глаза — тоже, поэтому продолжал лежать на кровати и спать, во всяком случае, насколько это вообще было возможно.

Только после свадьбы я решил стать капитаном Каморры, которую мы сыграли довольно быстро: наверное, через пару месяцев после предложения руки и сердца. Это было обоюдное решение, которое мы с Катериной озвучили своим семьям, и они одобрили, хотя, когда Савио узнал о скорой свадьбе, его лицо на мгновение помрачнело — явно не хотел отдавать свою дочурку в мои руки, однако он быстро пришел в себя, потому что и так знал, на что шел, когда отпустил Катерину в нашу небольшую поездку по Лас-Вегасу.

Честно говоря, я все еще считал себя недостойным и не таким умелым Капо, которым когда-то являлся мой брат. Не знал точно по какой-то причине, ведь остальные, особенно Невио считали иначе, теперь иначе. Может, я принижал себя потому, что не хотел считать себя лучше Лоренцо? Не хотел до конца занимать роль, которая принадлежала ему?

Да, у меня все получалось. Я отлично сработался с солдатами, и они без всяких пререканий слушали мои приказы и следовали им. Однако вряд ли до конца привыкну. Вероятно, это прозвучит меркантильно, но единственное, что, по правде говоря, удерживало в должности капитана, — деньги. Обычные солдаты не получали столько денег, сколько я хотел. Не для себя, а для своей семьи, чтобы ни Катерина, ни сын ни в чем не нуждались, а это сильно мотивировало.

Меня не покидали мысли, что где-то там, наверху за нами всеми смотрел Лоренцо, с помощью которого мы и продолжали жить, конечно, помня его и навещая на кладбище. Бывало, я ездил туда один, но Катерина каждый раз боялась оставлять меня в одиночестве, потому обычно находилась рядом, и я на самом деле был очень ей благодарен.

Иногда, когда я смотрел на Мигеля, перед глазами всплывали картинки того, как он узнал о том, что его папы больше не было. В тот день мы с Кармелитой окончательно решили признаться, потому что времени прошло достаточно для того, чтобы сказать больную правду, ведь Мигель и сам начал подозревать неладное.

Знаете, взрослые думали, что дети глупые, поэтому ни о чем не догадывались, однако... порой, дети умнее нас. Так случилось и с сыном моего брата. Вероятно, он подозревал, что произошло что-то нехорошее, но в глубине души надеялся на лучший исход, как это обычно и бывало, как это и было с нами.

Кармелита и я плакали вместе с Мигелем. Наверное, никто из нас не проливал таких слез за всю жизнь, а может, даже на похоронах, хотя на них я держал лицо, просто потому что обязан был быть опорой и поддержкой для своей семьи.

Было очевидно, что он изначально не поверит нам, даже подозревая где-то там, на задворках разума, и, конечно, мы не сказали, как это случилось — как убили его отца, точнее при каких обстоятельствах, лишь объяснили, что на Лоренцо напали, скорее всего, вооруженные грабители, которых уже нашли и посадили в тюрьму.

Спустя какое-то время мы отвезли Мигеля на могилу. Не помнил, сколько точно мы там пробыли, но достаточно, чтобы на улице успело стемнеть и чтобы выплакать все слезы. Я тогда стоял поодаль, либо сидел на скамейке, наблюдая за тем, как Кармелита все то время сидела на коленях рядом с сыном, успокаивая его.

Это было чертовски тяжело. Снова и снова проживать больной момент. Однако это — отправная точка для новой жизни, по крайней мере, лично у меня, ведь через несколько месяцев я женился на Катерине Фальконе, которая взяла мою фамилию, и теперь она с гордостью носила фамилию Морелли, нисколько не жалея о смене.

Честно говоря, я и не думал уговаривать Катерину. Даже если бы она пожелала оставить свою фамилию, принял бы это, ведь понимал, насколько, так сказать, сильная энергетика у Фальконе — им можно везде, всюду и всегда. Но Катерина умела удивлять, и я не мог не улыбаться каждый раз, когда называл жену полным именем со своей фамилией.

Кажется, с утра пораньше я чувствовал, как меня кто-то целовал в губы, затем слышал ласковый женский голос, который оповещал, что должен уйти, но к моему пробуждению вернется. Конечно, это была Катерина. Кто же еще? С сонным разумом я предположил, что она проводила очередную тренировку с женщинами Каморры в Сахарнице, потому что вовсе запутался в днях, хотя иногда казалось, что Катерина занималась чуть ли не каждый день, однако тут уж как получалось, ведь если по началу, когда нас было только двое, времени и правда хватало на наши личные хотелки, дела и хобби, теперь же...

— Пап! — услышал я тоненький голосок и поморщился — вроде бы, не пил, но голова раскалывалась так, будто шоты текилы не прошли мимо. — Пап! — снова раздался голос, а потом кровать прогнулась с той стороны, где обычно спала Катерина. — Ну пап! — маленькие ладошки легли на спину и стали тормошить, чтобы окончательно разбудить меня.

Боже правый, я до сих пор иногда думал, что наш сын это какая-то чудесная сказка. Бывало, я смотрел на него и размышлял: «неужели Катерина и правда согласилась стать матерью?». Лично я никогда не был против стать отцом, а вот насчет моей жены... Признаюсь, тут были некоторые проблемы, с которыми мы успешно справились, потому что дали друг другу время обдумать все. И все же, если сначала меня пугало то, во что могла вылиться беременность Катерины, то теперь я видел, насколько она любила меня, нашего сына, нашу семью, и это не могло не греть изнутри.

— Пап, вставай! — сын еще сильнее раскачивал меня, затем перелез через меня, размяв мышцы на спине конечностями и весом, а я уже подозревал, что он сейчас сделает, поэтому повернул голову в другую сторону — как раз в тот момент, когда шторки раздвинулись, и через них засветили лучи обжигающего летнего солнца. — Ты обещал, что мы поедем выбирать подарок! — в тоненьком голоске все больше и больше слышались нотки недовольства, и я, чтобы сын ни в коем случае в такой день не расстраивался слишком сильно, открыл глаза.

— Иди сюда, — произнес, не поворачивая голову к свету, лишь протянув руку вверх, приглашая сына в объятия.

Он появился передо мной за долю секунды, обогнув кровать, и снова залез на нее, ползя на четвереньках, но не укладываясь рядом.

— Нет, ты обещал поехать! — сын сложил руки на груди, усевшись напротив меня, и я усмехнулся — он был таким быстрым и забавным, никогда не сидел на месте, наверное, гены Фальконе сыграли здесь злую шутку.

— Лори, если я обещал, значит мы поедем, — устало ответил я и растянул губы в улыбке, затем перевернулся на спину. — Просто папе нужно немного прийти в себя, — объяснил я и протяжно зевнул.

— Мама сказала, чтобы я не будил тебя, но мне стало скучно... — конечно, если просыпаться раньше всех, когда не с кем играть, могло быть весело?

Лори не был беспокойным ребенком, даже будучи активным. Он спокойно мог найти себе дело, что-то начать строить или, наоборот, разбирать, но сегодня сын не мог пропустить важный день — свой день рождения. Лори исполнялось три года, и еще за несколько месяцев вперед я пообещал ему съездить в большой детский магазин, чтобы он выбрал себе подарок.

— Ничего страшного, уже и правда пора вставать, — произнес я и потрепал Лори за щеку, отчего он лучезарно улыбнулся. — Сколько время? Можешь дать мой телефон? — я даже не помнил, куда бросил его, но, возможно, Катерина сказала об этом нашему сыну, как это обычно и бывало после таких ночей, чтобы я не ходил и не искал телефон.

Так и случилось. Лори сполз с кровати и подошел к комоду, стоящему возле входа, дотянулся рукой до телефона, приподнявшись на носочки, и пошел обратно ко мне, протягивая руку. Я забрал телефон и ужаснулся, смотря на время: 12:34 PM. Теперь-то мне стало ясно, почему Лори стало настолько скучно и почему он все же не выдержал ждать и выполнять просьбу мамы.

— Ты отлично продержался, — вдруг сказал я, глядя на сына. — Мог бы пораньше разбудить меня, — продолжил я и наконец-то спустил ноги с кровати, чувствуя легкое головокружение.

— Я старался! — Лори появился передо мной и встал в стойку, будто солдат: понятия не имел, где он научился этому, вероятно, насмотрелся фильмов, причем не детских, хотя мы с Катериной решили, что никаких гаджетов до пяти лет точно, а лучше еще дольше. — Мама сказала, что оставила тебе таблетку на столе на кухне, — когда я прошел в ванную комнату, чтобы умыться, сообщил сын, идя за мной хвостиком — теперь, пока мы не отправимся в магазин, так и будет наступать на пятки.

Я кивнул и включил воду, отмечая то, как Катерина в очередной раз позаботилась обо мне, купив новые таблетки, которые помогали более-менее проснуться. Вообще еще с ее беременности мы оба начали принимать различные витамины, поэтому Катерина многое узнала не только о еде, но и о таблетках, а это во многом помогало эффективнее проводить тренировки, гораздо эффективнее. Катерина могла бы отучиться на нутрициолога или кого-то подобного, однако, сколько бы я не предлагал, даже дистанционное обучение, она не могла представить, что снова должна будет делать домашнее задание, как будто возвратилась в школу — как потом меня ввели в курс дела: Катерина ненавидела школу.

По итогу я и правда нашел на барной стойке стакан воды и таблетку, а когда поднял стакан, нашел записку от жены: «Если задержусь, не ждите меня, поезжайте вдвоем. И как следует угоди нашему сыну! Люблю вас!». От этого я улыбнулся, а потом увидел, как Лори спускается с лестницы уже одетый: наверняка Катерина оставила на его кровати праздничную одежду, поэтому на нем были надеты темно-синее поло и серые бриджи.

— Такой же моднявый, как и твоя мама, — сказал я, допив воду, предварительно растворив в ней таблетку. — Только причесаться забыл, — усмехнулся я и подошел к сыну, чтобы пригладить его темные волосы, благо они не закручивались, как у Катерины, поэтому никакой сложности с ними не было.

— Ну что? Мы поедем? — все не унимался он, и я, подумав, что мог поесть в магазине, купив что-то для быстрого перекуса, кивнул. — Ура! — заверещал Лори, и я оповестил, что мне тоже стоило переодеться — под стать ему, чтобы Катерина гордилась «своими мальчиками», как иногда она говорила.

Когда я быстро переоделся, надев бежевые шорты и белую футболку, затем взял поясную сумку, сложив туда телефон, ключи от машины, солнцезащитные очки и бумажник, спустился на первый этаж и прошел в коридор, где Лори уже сидел на скамейке, обутый в кроссовки. И когда наш сын стал таким самостоятельным? Тем более в три года? Возможно, что дети в мафии подсознательно понимали, что необходимо рано взрослеть?

— Ты молодец, Лори, — похвалил я и потрепал по волосам, которые только недавно пригладил.

Он улыбнулся и спустил ноги со скамьи, но я остановил его, поймав за воротник поло, чтобы Лори не успел выйти на подъездную дорожку быстрее меня.

— Тебе нужно закрыть глаза, — присев на корточки, загадочно сказал я, смотря в лицо сыну, который не понимал, почему мы задерживались, ведь ему так хотелось купить то, что просила душа, хоть он и вообще не подозревал, о чем, но, уверен, глаза в магазине разбегутся только так.

— Первый сюрприз?! — восторженно спросил Лори, и я пожал плечами, чтобы ничего не выдавать. — Ладно, закрываю, — все же согласился он и прикрыл ладошками глаза.

— Не подглядывать! — наказал я и выпрямился. — Обещаешь? — положив ладони на плечи сына, поинтересовался я.

— Обещаю, пап, — тут же ответил Лори; теперь и здесь ему не терпелось узнать, что же скрывалось за дверью, поэтому он буквально подпрыгивал на месте и улыбался детской невинной улыбкой.

Я осторожно поднажал на плечи Лори, и он сделал несколько шагов, после одной рукой я открыл дверь и придержал, чтобы мы с ним вышли на улицу, где стояла невероятная жара, кажется, невозможно было даже нормально дышать, потому что горячий воздух буквально обжигал и горло, и легкие, если вдохнуть слишком глубоко.

Еще несколько шагов. Я следил за тем, чтобы сын не смотрел сквозь пальцы туда, куда мы шли и к чему, но на самом деле делал это редко, потому что доверял ему и потому что учил так доверять другим, но в то же время проверять, а еще — сдерживать обещания, показывая на своем примере. И мы остановились на лужайке возле забора, где в данное мгновение стояла тень от пальмы — единственной у нашего дома.

— Ну что, ты готов? — я обошел Лори и сел напротив него, открывая ему глаза, смотря в темные радужки, которые горели от веселья. — С днем рождения, Лоренцо! — я подвинулся чуть в сторону и указал рукой на подарок, который стоял за моей спиной.

— Машина?! — Лори запрыгал от счастья, затем сразу же бросился к новой игрушке.

— На пульте управления, как ты хотел, — улыбнувшись и выпрямившись, сказал я, следуя за сыном, чтобы наверняка распаковать подарок, ведь ждать Лори не очень-то умел. — Эй, иди сюда, обними папу, — усмехнувшись и раскрыв руки в приглашении, произнес я, видя реакцию на подарок, когда он поднял коробку с машиной, рассматривая ее.

— Спасибо! Спасибо, папа! — все-таки подойдя ко мне и обняв за шею, поставив игрушку рядом на лужайку, поблагодарил сын.

— Это подарок от мамы. Она немного задерживается, поэтому мы поедем с тобой вдвоем, — объяснил я, чтобы Лори не расстраивался.

Сын кивнул, и я помог распаковать машину, открыв коробку, перед этим еще разорвав зубами скотч, на что Лори посмеялся и решил попробовать сам, но мне было страшно за его зубы, а если в свой день рождения он останется без них, Катерина вряд ли оставит нашего сына наедине со мной еще хоть раз, поэтому от греха подальше я сделал все сам, и теперь машина с пультом управления лежала в руках Лори. Он крутил ее в разные стороны и рассматривал с искрами в глазах — значит подарок удался; моя жена знала, чем угодить, и не только сыну, но и мне, подбирая неожиданные и крутые подарки, о которых я и представить раннее не мог.

— А батарейки есть? — спросил Лори, опустив машину, осматривая пульт управления.

— Он на аккумуляторе, так что мы можем поставить его на зарядку, и, когда приедем домой, пульт уже будет готов к использованию, — объяснил я, показывая на пульте управления, как все утроено, и сын согласился, поэтому мы отнесли машину в дом и воткнули зарядное устройство в розетку.

Еще одна радость Лори — наш кабриолет. Мы с Катериной купили ее где-то полгода назад, хотя до этого сомневались, потому что кататься в такую жару хотелось только в закрытой машине и с кондиционером, однако, как видите, и я, и она сдались, поэтому теперь мы могли разъезжать на кабриолете и ловить любопытные взгляды, хотя сейчас их уже поубавилось — все знали, кто ехал на темно-синей дорогущей марки машине.

Я помог пристегнуться сыну и пристегнулся сам, после чего достал из бардачка детские солнцезащитные очки и свои из поясной сумки — вот теперь мы точно гордость и красавцы Катерины, готовые покорять детский магазин и покупать все, на что упадет глаз.

В каком-то плане с появлением Лори я каждый день возвращался в детство, вспоминая то, как со мной и братом играл отец, как брал с собой на обычную заправку и рассказывал, как заправлять машину, как мы строили с ним небольшую беседку, и мне хотелось столько же времени уделять своему сыну, чтобы он ни в коем случае не чувствовал себя обделенным — только самым любимым.

— Сегодня придут мои друзья? — спросил Лори, вытягивая руки наверх, ловя ладонями попутный ветер.

— Конечно, мы же рассылали приглашения, так? — кажется, этим занималась Катерина, так как она лучше знала семьи солдатов, с которыми общался наш сын, впрочем, там были не только члены Каморры, но и обычные жители Лас-Вегаса, с детьми которых случайно познакомился Лоренцо, когда либо я, либо моя жена, либо мы вместе выезжали на прогулки в другие районы города.

— Ага, — кивнул сын и прибавил громкость, крутанув колесико на приборной панели, отчего музыка стала играть громче, а я прибавил скорость, нажав на педаль газа, — почти доехали.

Должны были прийти не только его друзья, но и наши семьи — Морелли и Фальконе. Правда, скорее всего, не все, но Джемма, Савио и Луна точно собирались подъехать, чтобы не пропустить такое событие.

Все еще помню реакцию родителей, сестер, братьев, тетей и дядей Катерины на ее беременность, которую, кажется, они вовсе не ожидали, но, возможно, в глубине души надеялись. Я знал, что моя жена никогда не планировала ею быть, то есть не то чтобы моей, а вообще женой, поэтому ребенок — что-то из ряда вон выходящее. Однако теперь мы души не чаяли в Лоренцо, а он, в свою очередь, делал нас самыми счастливыми.

· · • • • ✤ • • • · ·

Катерина

Мне нужно было срочно убежать на тренировку, точнее именно я проводила ее. Сегодня поставила занятие рано утром, чтобы потом все успеть, ведь этот день все еще четко всплывал в памяти — как Валентино вез меня посреди ночи в больницу, потому что именно в полночь наш сын решил, что готов появиться на свет, причем я не доходила где-то неделю или полторы, благо не полтора месяца, однако врачи сразу же успокоили меня, как только Валентино с визгом от шин остановил машину и на руках донес до больницы, хотя тогда он звонил, чтобы врачи ждали нас у черного входа — для моей безопасности.

Позже я узнала, что женщины еще долгое время помнят и чувствуют, какого это — снова рожать. Сегодня же Лоренцо исполнялось три года, потому этой ночью тело ныло, будто напоминая о родах в недалеком прошлом.

Мы с Валентино решились на ребенка через два года после совместной жизни. Я могла с точностью сказать, что мой муж готов был к детям уже в первый год, если не через полгода, но мне необходимо было время, чтобы понять, что такое брак и как он должен работать. Конечно, у меня был пример — родители и остальные дяди и тети, и даже двоюродные братья, но... со стороны это совершенно другое, ведь даже мы с сестрой не знали внутрянку, которая происходила и происходит между нашими родителями. И теперь, после нескольких лет совместной жизни с Валентино, имея общего ребенка, могла сказать, что это было довольно не просто, например, примеряться с привычками другого человека, а еще идти на компромиссы, когда только ты хотел быть правым. В общем за шесть лет было много чего: и падений, и взлетов. Однако Лоренцо в каком-то плане стал нашим новым путем и тем, кто сблизил нас с Валентино еще сильнее.

Возможно, кто-то подумал, что назвать ребенка в честь умершего брата мужа — паршивая идея, но никто не видел реакцию Валентино, когда он стоял возле меня в палате и когда у нас спросили, как мы решили назвать сына, и я сказала, что хотела бы назвать Лоренцо, в память о брате Валентино. Если бы не чужие люди — врачи — которые крутились вокруг нас, чтобы проверить мои показатели и ребенка после родов, уверена, муж расплакался бы как мальчишка — настолько ему было приятно, что я решилась на такой поступок, хотя не видела в этом чего-то прям особенного, наверное, просто подумала, что это как еще один подарок, хоть немного и больной.

Сокращенно все звали нашего сына Лори, и, кажется, ему самому нравилась эта версия имени гораздо больше. Зато он сразу мог понять, что что-то натворил, если мы звали его Лоренцо. В такие моменты сын обычно прятался у себя в комнате, пока кто-то из нас не находил его, чтобы отругать за маленькую или большую шалость.

Валентино недавно написал, что они скоро вернутся из магазина и что багажник полон новых игрушек. Вероятно, мои мальчики слишком буквально поняли слова из оставленной мною записки насчет того, чтобы Валентино угодил как следует нашему сыну в день рождения, но... что сделано, то сделано. Не то чтобы мне было жалко или я жадничала — вовсе нет. Просто я придерживалась мнения, что не нужно слишком сильно баловать детей, хотя и сама, бывало, перегибала палку, говоря Лори, что он мог просить все, что захочет. Наверное, это наша с Валентино большая любовь к нему и ничто другое.

— Санти! — услышала я, пока стояла у холодильника и вспоминала, что еще из еды нужно бы достать, чтобы поставить на праздничный стол. — Сантьяго! — уже громче и ближе послышался голос Кармелиты, затем она появилась на кухне, мотая головой в разные стороны. — Не видела этого засранца? — вдруг спросила она, и я, издав смешок, пожала плечами. — Если они с Мигелем что-то натворили, я убью их! — серьезно выругалась Кармелита, но я поспешила остановить ее, успев отойти от холодильника и схватив за предплечье.

— Эй, все в порядке, они на заднем дворе, проверяют новый подарок Лори. Я подарила ему машину на пульте управления, — попыталась успокоить я и тут же продолжила: — Лучше поделись секретом, — и загадочно усмехнулась, на что Карма игриво закатила глаза, мол, снова началось. — Он приедет? — тихо поинтересовалась, мечтая увидеть ее нового ухажера.

— Не уверена, у него много работы, — стала отнекиваться Кармелита, но я снова удержала ее на месте, когда она собралась уйти на задний двор. — Ладно, ладно, — сдалась она, и я победно приподняла подбородок. — Сказал, что постарается успеть, если не к началу праздника, то к середине, но я пригрозила, что заставлю его перед всеми извиняться, так что... — на последних словах Кармелита засмеялась, и я поняла, что она и правда после смерти мужа потихоньку обретала новое счастье, хотя по началу делилась со мной переживаниями о том, что так она предавала память о Лоренцо, но я заверила, что он был бы рад увидеть, что его семья продолжала жить, а что самое главное — по-настоящему жить и улыбаться.

Наш разговор не продолжился, потому что на заднем дворе послышался грохот, видимо, машина могла вовсе не дожить до возвращения Лори.

— Я же говорила, что они что-то натворят, — устало произнесла Кармелита; в каком-то плане иметь двух сыновей чертовски сложно, а в каком-то — довольно весело. — Сантьяго! Мигель! Маленькие хулиганы! — ее громкий голос разносился по всему коридору и, может, даже дому, но я только усмехалась, а потом услышала, как входная дверь открылась — на пороге появились Лори и Валентино.

Я оторвалась от дел, которые хотела сделать, и сразу же подбежала к ним. Быстро поцеловав мужа, затем, присев на корточки, стала тискать сына, снова поздравляя с днем рождения. Он смеялся, так как я щекотала его, и пытался сказать, что папа скупил практически весь магазин, на что я подняла глаза, и Валентино лишь виновато пожал плечами.

— В любом случае, можем потом отдать игрушки в детский дом, — выпрямившись и отпустив сына к Мигелю и Сантьяго, сказала мужу.

— Уверена, что они не понадобятся? По крайней мере, на еще один раз точно, м? — ехидно улыбнувшись, спросил Валентино с намеком на еще одного ребенка.

— Ты знаешь, что я пока не готова, — ответила я, но без всяких обид, а просто отметив как факт.

— Я подожду, хотя не очень-то умею это делать, особенно, если это касается тебя, Кэти, — мягко произнес Валентино и обвил вокруг моей талии руки, прижимая ближе к себе, после чего приблизил лицо к моему, и я, не удержавшись, поцеловала его, утягивая в глубокий поцелуй, выражая всю любовь, которую мы накопили за шесть лет и планировали копить дальше.

· · • • • ✤ • • • · ·

Немного позже, когда почти все уже приехали, мы сидели за большим прямоугольным столом, который Валентино вынес вместе со своим отцом в наш небольшой дворик. В принципе подарок на свадьбу от моего мужа не такой огромный, как у моей семьи, то есть наш дом не равно особняк Фальконе. И, знаете, поначалу было трудно привыкнуть, но теперь я поняла, что не нужно иметь большой дом, чтобы быть счастливой. Во всяком случае маленький уголок, но свой — идеально! Тем более, когда Валентино покупал его перед вступлением в должность капитана Каморры. Если бы мы решили купить дом сейчас, то, конечно, денег хватило бы на гораздо большее, однако мне не хотелось, и в этом я тоже не узнавала себя.

— Дедушка! — вдруг воскликнул Лори и спрыгнул со стула, чуть не ковырнувшись носом в зеленую траву.

Я повернула голову в сторону дома, так как сидела к нему спиной, и увидела папу, который, присев на корточки, ждал, пока внук подбежит и обнимет любимого дедушку. Черт, я до сих пор не могла привыкнуть, что наш с Луной отец, ну и вообще-то мама, дедушка и бабушка. Это казалось чем-то нереальным, по крайней мере, в моем случае.

— Кто тут мой любимый озорник? — услышала я, и папа стал трепать Лори по волосам, а тот смеяться.

— Бабушка! — снова раздался громкий, но тоненький голосок нашего сына, и я усмехнулась.

Теперь все внимание было обращено к Лори, и я вовсе не против, потому что мне это уже не нужно.

Луна появилась сразу же после родителей и так же крепко обняла своего племянника, подарив ему в подарочном пакете наверняка еще одну новую игрушку, на что Лори еще раз заключил ее в объятия, затем поцеловал в щеку.

Теперь, кажется, все были в сборе и готовы были праздновать день рождения нашего сына. Я с помощью Кармелиты и Киары, которая любезно поделилась рецептами самых вкусных праздничных блюд, смогла украсить стол, поэтому, смотря за тем, как все две семьи, которые, слава Богу, существовали мирно, с наслаждением ужинали, подумывала о том, чтобы готовить побольше, а не просить кухарку, но... это мимолетное желание уже завтра уйдет, когда я проснусь утром и тяжело встану, потому что планировала гулять, если не всю ночь, то половину точно.

Все по очереди поздравляли Лори, а кто-то и нас с Валентино, ведь мы его родители, и без нас его бы не было на этом белом свете. Бокалы то и дело звенели, впрочем, как и смех, который раздавался на весь двор, заполняя каждый его уголок, и я очень надеялась, что так оно и будет дальше — счастье и радость в нашем доме.

Кстати говоря, ухажер Кармелиты успел к началу праздника, поэтому теперь они вместе сидели рядом с ее сыновьями, и мы с мужем увлеченно наблюдали за ними, когда те переговаривались, особенно, когда Кармелита улыбалась или смеялась. Валентино тоже был рад за нее, иначе никак, потому что желал ей счастья, и, возможно, она нашла его.

Я заметила, что Николас — так звали его — отлично ладил с Мигелем и Сантьяго, и это, наверное, еще один показатель того, что Кармелита точно не ошиблась в выборе, ведь дети чаще остальных и лучше остальных видели хороших людей, и, если ее сыновья тянулись к Николасу, значит он тот, кто им нужен.

— Уйдем в ночь и будем праздновать шесть лет со дня свадьбы? — прошептал приятный голос на ухо, и я отвлеклась от наблюдения за нашими гостями.

— Все еще не верю, что я почти родила на день нашей свадьбы, — усмехнулась я, взглянув в темные радужки Валентино, рука которого лежала на моих плечах.

Мы сидели во главе стола, но нас редко, кто обращал внимание, потому что наш день завтра, сегодня же — Лоренцо.

— Но я не против нарушить наш привычный режим, — кокетливо сказала я и подмигнула, проведя под столом пальчиками по бедру Валентино.

— Лори наверняка уснет, как только его голова опустится на подушку, — горячая ладонь прогладила мое плечо и перешла на спину, и я едва вздрогнула, уже предвкушая совместную ночь.

— Он быстро засыпает, когда ты читаешь ему сказки, — наш сын и правда любил, когда папа укладывал его спать; бывало, мне казалось, что у них связь гораздо сильнее, чем у Лори со мной, однако это нисколько не расстраивало меня, потому что совсем недавно поняла, что это нормально, когда мальчики ближе с папами, а девочки — с мамами, и в то же время наш сын любил нас обоих сильнее всех.

— Значит, пока я буду читать сказку... — зашептал Валентино, но его прервали возгласы детей, которые радовались хлопушке, которую принесла Луна.

— Тш-ш, я знаю, что мне делать, Вал, — посмотрев на гостей, произнесла я и прикоснулась пальцами к его губам, чтобы он больше не говорил ни слова: план и так понятен.

Через минуту наш с сестрой папа помог раскрыть хлопушку, и из нее посыпались ленточки и фантики, от которых дети были безума, бегая под ними, пока те окончательно не упали на лужайку. Я тут же взяла телефон со стола и включила камеру, чтобы заснять этот беззаботный момент, а еще нас всех, ведя телефон от детей ко взрослым, некоторые из которых помахали рукой в камеру. Еще немного и память на телефоне закончится, потому что все, что я делала с самого рождения Лори, да даже до, — фотографировала и снимала видео с сыном. Мне хотелось запоминать каждое мгновение самостоятельно, проживать в настоящем, но понимала, что человеческая память не резиновая, и для этого в помощь создали фотоаппараты и телефоны с улучшенными параметрами съемки.

Через несколько минут, когда я уже почти отложила телефон и встала из-за стола, чтобы собрать тарелки и подготовить стол к чаю и торту, телефон в руке завибрировал, и на экране высветилось имя двоюродного брата — в душе поселилась тоска, потому что я безумно скучала по нему, впрочем, не я одна.

— Хэй, где там мой племянник? — как только я смахнула, чтобы ответить на звонок, увидела светлую макушку — Джулио звонил по видеосвязи.

— Ты не достоин увидеть его, потому что не приехал, — обиженно произнесла я и уселась обратно, наблюдая за реакцией Валентино, который пытался сказать, чтобы я смиловалась.

— Брось, Катя, ты знаешь, я не могу сделать этого, — конечно, знала, все мы знали, хотя никто не запрещал прилетать Джулио из Чикаго домой, однако он уже давно считал своим домом Наряд, а не Каморру, и в этом никто не винил его — по началу было сложно принять выбор, особенно тете Серафине и дяде Римо, но потом и они поняли, что Джулио гораздо лучше чувствовал себя в Чикаго.

— Лори! — крикнула я, чтобы позвать сына, который увлекся новыми игрушками, разбирая подарочные пакеты. — Скорее. Иди сюда. Дядя Джулио звонит, чтобы поздравить тебя, — Лори тут же спохватился и подбежал ко мне, и я передала ему в руки телефон.

— Лоренцо, привет! — я присела на корточки рядом с сыном, чтобы видеть Джулио, так как хотела хотя бы так рассмотреть то, как он повзрослел.

— Привет, дядя! — в ответ помахал рукой Лори, смотря в экран. — Мне столько всего надарили! Я бы хотел поиграть вместе с тобой в новую машину на пульте управления, — это прозвучало почти что грустно, и в какой-то момент я заметила, как светлые радужки двоюродного брата изменили цвет, но Джулио быстро пришел в себя.

— Конечно, поиграем, Лоренцо...

— Обещаешь? — перебил сын, говоря на полном серьезе, как учил его Валентино, и я метнула взгляд на мужа, который лишь пожал плечами, мол, я вообще здесь ни при чем.

— Обещаю, — легонько улыбнулся Джулио, затем продолжил, чтобы наконец поздравить: — С днем рождения, Лори. Будь сильным и смелым, как твой папа, и будь немного занозой в заднице и красавчиком, как твоя мама, — издал смешок он, а я пригрозила пальцем в камеру. — Знай, что твоя большая семья всегда рядом, мы — рядом. И мы любим тебя, — после послал воздушный поцелуй, и сын сделал то же самое, затем стал благодарить дядю и показывать новые игрушки, отойдя от меня к подарочным пакетам.

После того, как Лори отдал мне телефон, я поговорила с Джулио еще пару минут, спрашивая, какая обстановка в Чикаго и Наряде, на что, конечно, получила уклончивые ответы, однако брат убедил, что с ним все в порядке и что ему правда там рады, поэтому я почти со спокойной совестью попрощалась, перед этим попросив хотя бы, если не звонить часто, то писать каждый день и отвечать на мои сообщения, на что получила утвердительный кивок, а в конце услышала мимолетный женский милый смех там, за экраном, и невольно улыбнулась, зная, кто же там скрывался.

· · • • • ✤ • • • · ·

Праздник закончился на приятной ноте. Валентино помог красиво вынести торт и поджечь три свечки. Лори долго не мог загадать желание, поэтому мы все подбивали его сделать это поскорее, так как свечи быстро таяли под воздействием огня. В итоге наш сын с одного раза задул все три свечки и сказал, что загадал самое сокровенное, связанное с семьей, и мы по очереди стали обнимать его и делать фотографии, кое-где дурачась и строя рожицы.

Сейчас же Валентино помогал принять ванну Лори, хотя он был уже достаточно самостоятельным почти во всех планах, но в каких-то моментах любил, когда рядом с ним находился кто-то из нас. Наверное, таким образом сын чувствовал, что ему уделяли должное внимание, а мы и не были против.

Меня же отчего-то накрыла ностальгия, и я забрела в дебри фотопленки на телефоне, сидя на кровати, облокачиваясь на спинку, и засунув ноги под одеяло. Когда наткнулась на фотографии с нашей свадьбы с Валентино, шесть лет с которой наступит вот уже через час, ведь часы показывали одиннадцать часов ночи, не смогла пролистать не ниже, не выше, потому листала фотографию за фотографией, вспоминая, как неистово хотелось снять высоченные каблуки с ног и обуть кроссовки. Впрочем, к вечеру Валентино преподнес мне очередной подарок — в коробке оказались белоснежные кроссовки с датой нашей свадьбы. Тогда он спас мои ноги, и, кажется, Луна засняла мою реакцию, где я вешалась на шею уже своего мужа.

Возможно, что в тот день, шесть лет назад, это была едва ли не самая громкая свадьба, которую когда-либо устраивали Фальконе. Если поначалу все шло как обычно на таких торжествах, то потом началась настоящая вечеринка, где я не только переобулась в новые кроссовки, но и переоделась в короткое платье с юбкой-мини, за которое папа мог бы убить меня, однако он за меня больше не отвечал, передав все права моему мужу, которому снова доверял меня и мою жизнь.

— Лори уснул, — вдруг раздался тихий голос Валентино, но я все равно вздрогнула, потому что вовсе не ожидала, что он так скоро вернется, ведь только-только они вышли из ванной.

— О, а я тут... — не стала объяснять, просто повернула телефон экраном к нему, и он все понял, присаживаясь на кровать рядом.

— Вспоминаешь, как на утро, после свадьбы, умирала от головной боли? — ухмыльнулся Валентино. — Или как ты чуть не раздела меня на танцполе при родителях и остальных членах твоей и моей семьи? — я снова могла бы сгореть от стыда, ведь выпила тогда слишком много, поэтому решила ударить кулаком в сильное плечо, таким образом выражая негодование. — Или...

— Тш-ш! — шикнула я, потому что знала, что у Валентино были припасены истории похуже, ведь я совершенно не помнила половину вечера нашей свадьбы, в отличие от него — не знала, хорошо это или плохо. — Не расстраивай и не зли меня, Вал, иначе я решу, что шесть лет со дня нашей свадьбы пройдут не так хорошо, как ты планировал, — подмигнула я и, достав одну ногу из-под одеяла, положила на колени Валентино, на что его ладонь тут же прогладила бедро, двигаясь все выше и выше, отчего по телу пробежали мурашки.

— Выполни традицию и возвращайся ко мне, Кэти, — наклонившись, прошептал глубоким басом муж, и я резко вдохнула воздух, ощущая, как внизу живота заныло.

Не могла терпеть эту пытку, потому под пристальным и хитрым взглядом Валентино быстро поднялась с кровати, когда он выпустил меня из хватки, и направилась в комнату Лоренцо, чтобы поцеловать его. Да, это была наша маленькая традиция. Если кто-то из нас не мог или просто занимался своими делами, а кто-то укладывал его, обязательно потом приходил и целовал Лори либо в лоб, либо в щеку и мягко желал спокойной ночи.

Я тихо зашла в детскую комнату, которая освещалась тусклой настольной лампой, и присела возле кровати Лори. Он был таким милым и сладким, когда спал, закутавшись в одеяло, хотя на улице даже ночью стояла невыносимая парилка, но Лори заверял нас, что так его не украдут монстры. Хорошо, что наш сын пока что считал монстрами не людей, которые могли причинить гораздо больше вреда, чем монстры под кроватью, и на самом деле что мне, что, уверена, Валентино безумно хотелось бы, чтобы Лори еще долго не вырастал и не понимал мир, в котором родился. Однако... рано или поздно нам придется рассказать ему, благо, наш сын не должен был стать Капо, потому что этим займется Мигель, сын Кармелиты и брата моего мужа. По крайней мере, так мы решили.

— Мой хороший, — прошептала я и аккуратно убрала прядь темных волос со лба сына. — Мама и папа очень любят тебя, — практически со слезами на глазах продолжила я.

— Я тоже люблю вас, мам, — с закрытыми глазами, вдруг признался Лори, и я опешила, потому что думала, что сын уже спал.

— Я разбудила тебя? — спросила я, и он открыл глаза, теперь сонно рассматривая на меня.

— Нет, — помотал Лори головой. — Наверное, просто почувствовал, что ты здесь, — слегка улыбнулся сын, и я положила подбородок на замок, который сделала из рук, скрепив пальцы. — Побудешь со мной немного? — я тут же кивнула, подумав, что Валентино подождет, наверняка сразу поняв, где я и что делала.

Я немного выпрямилась, но осталась сидеть на корточках, после взяла в обе руки маленькую теплую ладошку и принялась гладить ее тыльную сторону большими пальцами. Лори улыбнулся теперь уже сильнее, затем закрыл глаза и стал размеренно дышать. Еще немного, и он, кажется, снова провалился в сон, поэтому я осторожно положила его руку возле подбородка и поднялась на ноги, ощущая, как колени заныли от корточек.

Когда я повернулась к двери, чтобы выйти из детской, увидела в дверях Валентино, который какое-то время наверняка наблюдал за нами.

— Он проснулся, — тихо произнесла я, как только подошла к мужу.

— Знаю, — коротко ответил Валентино и оставил легкий поцелуй на моем виске.

Мы еще пару минут стояли и смотрели на Лоренцо, после прикрыли дверь и направились в спальню, чтобы закончить то, что начали — празднование шести лет со дня свадьбы, потому что время перевалило за полночь.

Валентино, как только я остановилась возле кровати, притянул меня к себе за талию, вжав мое тело в свое, отчего я едва ли вскрикнула, и, проведя ладонью от скулы до затылка, прижался губами к моим, целуя и с нежностью, и с напором. Я же поглаживала пальчиками сильные плечи и спину, за которыми готова была прятаться всю жизнь, и это не изменится никогда, потому что теперь я поняла, что такое настоящая любовь, что такое брак, что такое иметь семью, что такое любить ребенка.

— Год, — с придыханием сказала, сама не понимая, как это вообще вылетело изо рта.

Муж окончательно отстранился и прищурился, мол, о чем ты?

— Через год я снова буду готова стать мамой, — смущенно проговорила я и склонила голову вбок, на что Валентино улыбнулся, затем стал покрывать мое лицо поцелуями. — Я люблю тебя, Вал, — мягко призналась я в его губы, находящиеся очень близко.

— Не представляешь, как я люблю тебя, Кэти, — с хрипотцой в голосе ответил муж и аккуратно повалил меня на кровать, затем навис сверху.

Я не знала, откуда появилось это внезапное желание, ведь только сегодня днем оповестила, что пока не готова. Возможно, сыграло роль торжество и остальные дети, присутствующие на дне рождении. Возможно, я поняла, что Лори скоро станет совсем большим. Возможно, я действительно стала взрослой. Во всяком случае, никогда не любила так, как сейчас: мужа и сына.