13. Вики
— Привет, — обнимаю её в ответ.
— Проходите, — Наталья освобождает место в коридоре. — Куртки можете вон в тот шкаф убрать, там есть свободные вешалки. Юль, ну ты всё знаешь, покажи Вике. А мне нужно пирог проверить, скоро уже готов будет.
К концу фразы женщина совсем скрывается из виду.
— Давно здесь не была, по-моему, раньше всё выглядело по-другому, — подмечаю я очевидные изменения, когда с мамой проходим в гостиную.
— Красивый ремонт, правда? — Она тоже оглядывает комнату, будто вспоминая, что было «до», и сравнивая с текущим вариантом.
— Этому ремонту почти шесть лет. Скоро новый уже будем делать, — отмахивается хозяйка от похвалы и снова куда-то исчезает.
Но сколько бы лет ни было этому ремонту, гостиная выглядит весьма приятно и уютно. Стены покрыты древесиной молочного цвета, на полу — кофейный ламинат. Для освещения включен только один ряд спотов, придавая комнате лёгкую интимность и расслабленность.
Вдоль почти всей левой стены — книжные полки, забитые сверху донизу. Возле окна на полу — небольшое комнатное дерево, на столике рядом — ещё несколько цветочных горшков. В самом центре гостиной царствует объёмный коричневый диван, а напротив — журнальный столик, на котором уже ожидают своего часа два бокала и бутылка вина.
— Юль, помоги! — слышится голос с кухни, и мама без промедлений спешит на зов.
Оставшись одна, признаться, ощущаю себя как-то растерянно. Не зря ли пришла сюда? Гронского что-то пока не видно и не слышно. Он вообще дома?
Не зная, куда себя деть, сажусь с краю на диван и жду дальнейшего развития событий.
Вскоре обе женщины возвращаются. Мама ставит на стол какой-то салат и ещё один бокал под вино, а Наталья — комплект из трёх тарелок и вилок. Три... Сервировка только на три персоны. Похоже, Гронского действительно нет дома.
Вот же попала! Теперь придётся сидеть в компании двух женщин за сорок и слушать всякие сплетни. Не могу же уйти сразу после того, как пришла.
— Давайте, пока пирог доготавливается, выпьем, — предлагает Наталья, наполняя бокалы. — Девчонки, разбирайте.
Мама произносит какой-то тост, а подруга поддерживает её радостным «Ура-а-а!».
Зачем я сюда пришла?!
Пока мысленно ною о своей судьбе профукать впустую вечер, не замечаю, как на Наталье откуда-то появляется пиджак, а она сама вопросительно смотрит на меня:
— А ты что скажешь?
Хоть я и упустила, что тут происходило, предполагаю: вещь новая, и от меня ждут оценки.
— Под твой типаж внешности подходит, — говорю уверенно и задерживаю дыхание, надеясь, что не ошиблась в своих предположениях. Довольная улыбка Натальи подтверждает, что всё так и есть.
Вообще, Наталья очень красивая женщина, у неё стройная фигура и моложавое лицо. Если бы не знала, что она ровесница моей мамы, то дала бы не больше тридцати пяти лет.
Её рост чуть выше среднего, а прямое русое каре прибранное за уши делает вид более утончённым. Серые глаза и светлая кожа придают аристократичности. В общем, подруга моей мамы — достаточно элегантная женщина. Жаль, что с мужчинами ей не везёт.
Ещё немного покрутившись перед нами в пиджаке, она убегает на второй этаж, чтобы вернуть вещь на место. Я же, несчитанный раз, смотрю на часы: время тянется как резина. Лучше бы осталась гулять в парке, чем находиться сейчас здесь. Скукотища!
— Только что достала пирог из духовки, — возвращается Наталья. — Ещё пять минут и будем резать. Должен вкусным получиться.
Мама же, как бы по секрету, делится со мной тем, что это коронное блюдо её подруги. От такой новости даже чуть меньше жалею о своей ошибки прийти сюда. Вот съем кусочек пирога — и точно пойду домой.
— Кстати, зачем вы снегоуборочную машину достали? — интересуется мама.
— Она сломалась ещё прошлой зимой, вот всё лето ждала мастера, а он так и не пришёл, — поясняет Наталья. — Марк сегодня сам починил.
— Какой молодец у тебя сын!
— И не говори. Так помогает мне.
Думаю, более подходящего момента выяснить местонахождение чудо-сына у меня не подвернётся, поэтому перебиваю дифирамбы:
— А где он?
— В комнате, — кивком Наталья указывает на второй этаж. — Работает. Так жалко его, совсем не даёт себе отдыхать.
Не могу удержаться и закатываю глаза. К счастью, этого никто не замечает. Не отдыхает он, конечно. Ходить на вечеринки с девчонками находит время. Но вслух говорю совсем другое:
— Он к нам не присоединится?
— Думаю, нет, — получаю достаточно уверенный ответ на самый интересующий меня вопрос. — Говорит, скучно с нами.
В этом я с ним согласна.
— Так, ладно, пошла я за пирогом, — заявляет Наталья, а мама отправляет меня следом.
Кухня у Гронских достаточно просторная и светлая. Возле стены овальный стол со свежим букетом белых хризантем. Наталья стоит у кухонной тумбы и режет пирог на кусочки, наполняя комнату невероятным ароматом.
— Чем помочь? — интересуюсь у неё.
— Достань, пожалуйста, две тарелки: большую и маленькую, — указывает женщина пальцем на верхний шкафчик. — Вон там.
Делаю, как она сказала, и ставлю посуду на столешницу.
На меньшую Наталья кладёт пару кусочков пирога, а всё остальное выкладывает на вторую.
— Заберёшь это в гостиную? — протягивает она большую тарелку, оставляя в своих руках маленькую. — А это сыну отнесу.
— Давай я, — тут же хватаюсь за край её тарелки.
— Хочешь сама отнести Марку пирог?
Чёрт, как-то неловко.
— Хочу поздороваться с ним, — начинаю оправдываться и нести откровенную чушь. — А то в универе редко пересекаемся, уже совсем забыла, как он выглядит.
— Хорошо, — женщина удивлённо распахивает глаза, но тарелку отпускает. — Как поднимешься на второй этаж, дверь справа.
— Ага, помню, — стараюсь улыбнуться максимально искренне. — Я ему чай ещё налью, — выдумываю причину, чтобы остаться на кухне одной.
— Заварка там, — Наталья куда-то указывает пальцем, но я даже не смотрю.
Мне нужно задержаться не ради чая. На столе стоят ещё две бутылки вина, и одну из них я планирую взять в комнату к Гронскому. Осталось только бокалы найти.
Интуитивно открываю дверцу шкафчика рядом с тем, из которого доставала тарелки, и — вуаля. Отлично, теперь каким-то образом это всё нужно взять и донести, не уронив. Бутылку — в подмышку, бокалы ножками кверху — между пальцев, и сверху — тарелка. Одна рука даже свободной осталась.
Понятия не имею, с чего начать разговор. Думаю, надеяться на инициативу с его стороны не стоит — парень точно не ожидает увидеть меня в своей комнате. Для начала можно спросить что-нибудь про учёбу, потом плавно перейти к работе, а там уже и речь о презентации завести. Сразу выпрашивать приглашение я, конечно, не собираюсь. Сначала выясню, правда ли всё, что рассказала мама.
Поднимаюсь по лестнице и поворачиваю направо, как говорила Наталья. Останавливаюсь возле двери в комнату Гронского. Глубокий вдох — и свободной рукой достаточно громко стучусь. В ответ — никакой реакции.
Делаю повторную попытку, но результат тот же. Чёрт, я не намерена сдаться из-за того, что мне просто не открывают дверь. Очередной глубокий вдох — и я сама поворачиваю ручку.
— Привет, — слегка создавая щель, заглядываю вовнутрь, но в ответ встречают тишина и темнота.
Вглядываясь, постепенно замечаю тусклый свет, как от монитора, даже вроде слышу звук стука по клавишам. Гронской здесь и точно не спит.
— Я зайду? — стараюсь привлечь к себе внимание и замираю, чтобы случайно не пропустить ответ, но его, как и прежде, нет.
Ну всё, надоело торчать возле этой двери! Решительно толкаю её, и через секунду моему обзору открывается вся комната. Она немного больше моей, но интерьер настолько скудный, что создаётся впечатление, будто сюда только заселились или, наоборот, съезжают. Однотонные серые обои, кровать, шкаф, шторы блэкаут, стол, компьютерное кресло и Гронской за ноутбуком в больших наушниках.
Теперь понятно, почему он не откликался. Подхожу к парню поближе и касаюсь плеча. Он слегка вздрагивает и поворачивается на кресле ко мне, стягивая наушники на шею:
— Мам, я же сказал...
Тут он понимает, что перед ним не мама, и, окидывая меня беглым взглядом с ног до головы, после небольшой паузы всё же договаривает:
— ...что не спущусь.
Но после замолкает окончательно.
Он смотрит прямо в меня, и это не удивление, как можно было бы ожидать, а скорее вопрос. Глаза слегка прищурены, брови сдвинуты к центру, край правой приподнят. Надо же, какая у него интересная мимика.
Из-за ранее стянутых наушников волосы небрежно растрёпаны, хотя не думаю, что до этого они были уложены. Поза с момента поворота не изменилась: как сидел, навалившись на спинку, так и сидит. Одет он в обычные штаны и майку, сверху — расстёгнутая тёмно-синяя худи на молнии.
— Твоя мама попросила передать пирог, — собравшись с мыслями, прерываю эту гробовую тишину. — Но я позволила себе захватить ещё вино. Ты не против выпить со мной? Просто с нашими мамами так скучно, не могу больше слушать их разговоры. А уходить рано — боюсь обидеть. Так что, может, составим друг другу компанию?
Под конец даже получается вернуть себе уверенность, но реакции от Гронского так и не следует.
— Эй, приём! — щёлкаю пальцами свободной руки у него перед лицом.
— Что ты здесь делаешь? — наконец мистер «сама гостеприимность» спускается на землю и сшибает весь мой позитивный настрой своим тоном.
— Извини, я стучалась несколько раз, но ты не слышал, — жестами указываю сначала на дверь, потом на его наушники.
Выражение лица Гронского меняется на нейтральное. Наверное, моих аргументов хватило, чтобы задобрить этого пещерного тролля.
— Понятно.
Из развалившегося положения он принимает более подходящее для разговора и снова пускает беглый взгляд по мне. Я же стараюсь не двигаться. Гронской явно не из тех, кто привык проявлять радушие, но это не повод отступать.
— Так что насчёт вина, не против выпить? — улыбаюсь парню, но он вдруг встаёт с кресла, собираясь уйти. — Ты куда? — неожиданно эмоционально выдаю я, а он снова приподнимает бровь:
— За стулом, — говорит, как что-то очевидное.
А я, успев напугаться, что Гронской сбегает, оглядываю комнату: и в самом деле второму человеку даже сесть некуда. Значит, ложная тревога.
Тихонько смеюсь над своими мыслями и подхожу к столу, чтобы избавиться от тяжести в руке, а то она уже онемела и кажется чужой.
Ставлю тарелку, потом один бокал, второй. Но в какой-то момент рука, почувствовав свободу раньше времени, расслабляется, и бутылка выпадает, стремительно намереваясь разбиться о пол.
— Осторожно!
Гронской ловко одной рукой ловит беглянку где-то на уровне моих колен. От такой быстрой реакции он сам теряет равновесие, из-за чего машинально всей ладонью второй руки впечатывается в мою спину.
— Извини, — он тут же убирает её и выпрямляется, при этом оставаясь достаточно близко.
А этот мистер ловкач выше, чем казался раньше, и плечи шире. Да и вообще, можно подумать, он спортом занимается.
— Ничего, — опускаю ненужные извинения. — Зато ты спас мои надежды на хороший вечер.
— Не стоит приписывать меня к героям.
— Ты себе льстишь, ничего подобного я не делала, — с усмешкой отстраняюсь от парня.Он тоже отходит и ставит бутылку на стол.
— Пойду за стулом.
Мне же остаётся сесть в освободившееся компьютерное кресло и ждать возвращения своего пропуска на презентацию Дрим Лайф.
Как-то странно всё началось, я себе представляла это по-другому. Не думала, что растеряюсь, увидев Гронского. И вообще, он не так уж и плох, возможно, Мари не зря тогда обратила внимание.
Ещё я такая неаккуратная — бутылку уронила... Теперь в этом месте, где он меня коснулся, без его руки холодно. Оказывается, она была очень тёплой.
Чёрт! Что за сумбур в голове? Надо успокоиться. Вдох, выдох. Давай, Ви, у тебя всё получится!
— Виктория, ты взяла штопор? — из коридора доносится негромкий, но достаточно чёткий вопрос.
Виктория?
— Нет! — не кричу, но всё же говорю так, чтобы он тоже услышал.
Из-за того, что с его стороны не следует повтор вопроса, предполагаю, у меня всё получилось.
Ещё раз делаю глубокий вдох и долгий выдох. Отчего я так нервничаю? Не помню, когда в последний раз волновалась при общении с парнями. Да вообще, хоть с кем.
Как правило, это я заставляю попотеть оппонента. Что сейчас не так?
— Повезло, он был на кухне, — возвращается Гронской в комнату со стулом и штопором, который демонстрирует мне. — Не пришлось идти в гостиную. Оттуда я бы не скоро вернулся.
— Да уж, эти болтушки заговорят кого угодно, — закидываю ногу на ногу и максимально выпрямляю спину.
— Шансы спастись от них равны нулю, — взяв бутылку, парень совершенно беззвучно открывает её. — Сколько наливать? — только коснувшись горлышком бокала, он останавливается и опять смотрит на меня.
— Давай я сама, — тянусь к бутылке, при этом случайно касаясь пальцев Гронского.
Тепло. Сначала оно немного появляется на кончиках фаланг, но потом волной проходит по всей руке и ударяет в без того пьяную голову.
Сохраняя внешнюю невозмутимость, не торопясь, аккуратно наполняю оба бокала на треть и протягиваю один парню. Говорю какую-то стандартную фразу в качестве тоста, и мы делаем первые глотки красного полусухого.
— Кстати, ты, как и раньше, намерен называть меня полным именем? — не нахожу вопроса лучше, чем этот.
— Угу.
— Почему?
— Мне нравится, как оно звучит, да и подходит тебе гораздо больше, чем «та самая Вики».
Я аж слегка давлюсь. Он только что высмеял мой ник в соцсети, где, между прочим, я была достаточно популярна. Была.
— Ладно, называй как хочешь, — сдаюсь, но вместе с этим в памяти всплывает кое-что ещё. — Лучше напомни, как раньше я к тебе обращалась?
— Марк, — уверенно отвечает он.
Но по лицу вижу, что парень вспомнил, каким прозвищем маленькая я дразнила соседского мальчишку. От этого не могу удержаться и позволяю себе громко рассмеяться.
— Марсик! — как и в детстве, тыкаю пальцем в его грудь.
Но тот только обречённо вздыхает, а затем наклоняется на мой указательный, будто хочет проделать дыру в своём торсе. Серые глаза встречаются с моими, и это снова заставляет немного понервничать. Что он делает? Убираю палец. А Гронской переводит взгляд на бутылку, которая потом оказывается в его руке.
— Давай без этого, — он наполняет наши бокалы до того же уровня, что и я ранее. — Без всяких Марсиков.
— Хорошо, — не в силах спорить, соглашаюсь с просьбой: — Марк, — но за спиной скрещиваю пальцы.
Спустя где-то час, а может и больше, воспоминаний о нашем общем детстве и просто глупых разговорах, почти осушаем бутылку. Все преграды в виде многих лет безразличия рушатся, и мы общаемся, словно никогда не переставали дружить.
В компании Марка чувствую себя спокойно и непринужденно. Может, я села в машину времени и попала в прошлое? Тогда почему мы не дети? Что происходит? Ви, ты сюда пришла не для того, чтобы найти старого друга.