Ложь напоказ

— Эй, спящая красавица, вставай, — трясёт меня кто-то за плечо, возвращая из темноты. — Крис, поцелуй его, может, тогда очнётся.

После слышу, как девушка что-то неразборчиво бормочет.

С трудом открываю глаза и понимаю, что, раскинувшись в кресле, уснул прямо на этой дурацкой вечеринке. Потихоньку прихожу в себя, собираю тело. Рука, свисающая через подлокотник, затекла, и мне больно ею пошевелить. Слегка сжимаю пальцы в кулак, чтобы разогнать кровь. Не спеша поднимаю голову, которая запрокинута на невысокую спинку. Замечаю перед собой Али и Кристину — они оба чем-то обеспокоены. Сразу за ними Яна нервно ходит туда-сюда.

— Что-то случилось? — ещё сонным голосом пытаюсь выяснить у этой троицы.

— Давай быстрее, — ничего не объясняя, торопит Алихан.

Ловлю себя на том, что как-то слишком тихо для вечеринки: музыка больше не орёт, её вообще нет. Зато стоит гул от шарканья ног и разговоров, которые невозможно разобрать. Зачем-то включили свет и обнажили весь мусор в гостиной. По носу бьёт очень неприятный запах полежавшей еды и алкоголя с примесью пота. Людей гораздо меньше, а все, кто есть, двигаются в сторону выхода.

— Ну же, шевелись! — не в состоянии больше ждать, дёргает меня за руку Крис.

— Жан дос, вставай, надо валить, — не свойственным себе серьёзным тоном добавляет Али.

Поддаюсь указаниям, нарушивших мой сон, и вылезаю из, уже ставшего родным, кресла. Беру ноутбук со столика и кладу в сумку. Окидываю взглядом напоследок нагретое место — ничего не забыл.

По мере приближения к выходу болтовня окружающих становится более разборчивой.

— Она его только слегка толкнула, я сама видела, — говорит девушка, которая идёт перед нами.

— Да нет же, — отвечает другая, — я тоже всё видела, она его прям ударила!

— Казались идеальной парой, не ожидала от них такого, — слышу уже позади.

— Все они снаружи идеальные, а внутри напрочь прогнили.

— Не думал, что она такая мерзкая...

— Может, кто-нибудь объяснит, что случилось? — делаю очередную попытку получить хоть какую-то информацию от друзей, когда почти выходим на улицу.

— Пока ты прыгал по облачкам в компании с единорогами, тут произошла небольшая потасовка, — наконец говорит Али, но яснее не становится. — Так что Як попросил всех немедленно свалить.

— Из-за небольшой потасовки?

Мне казалось, такое явление вполне обыденно для подобного рода мероприятий. Зачем выгонять всех? Но получить ответ так и не успеваю. Этому мешает пронизывающий до самых костей истерический женский крик, возникающий как гром среди ясного неба:

— ВЫЗОВИ СКОРУЮ!!!!

Внутри что-то ёкает, и я моментально разворачиваюсь, перед этим вручив сумку с ноутбуком Али:

— Идите без меня, — и быстрым шагом направляюсь в сторону голоса. Меня буквально тянет туда, и это точно не здравый смысл.

Уверен, крик доносился со второго этажа. Взлетаю вверх по лестнице и слева по коридору замечаю открытую дверь. Приближаясь к ней, слышу плач и всхлипы. Невольно останавливаюсь всего за шаг до цели. Глубокий вдох — и я уже в кабинете.

— Саш, прошу, давай вызовем скорую, вдруг с ним что-то серьёзное! — сидя на полу, Ясенская умоляет какого-то кудрявого парня. Тот же, в свою очередь, измеряет комнату шагами, сжимая и разжимая кулаки.

Лицо девушки всё в слезах, а на щеках — чёрные подтёки. Дрожащей рукой она растирает ладонь своего парня, который почти без сознания сидит рядом, наклонившись спиной на стену. Его зрачки сужены до размера булавочной головки и ни на что не реагируют. Второй рукой он заторможенно шарит по полу, а губы слегка шевелятся, но не издают звука.

— Никакой скорой. Никакой скорой, — нервно зацикливается некий Саша, а потом и вовсе заикается: — Че... Через... Через пару часов сам оклемается.

— Ты не видишь? Ему плохо! — кричит девушка.

— Всё в порядке, — продолжает успокаивать сам себя парень, но вдруг замечает меня: — Эй, что тут забыл? Вали давай!

— Передоз? — игнорирую я жалкую попытку прогнать меня и подхожу ближе к Логинову. — Явных внешних признаков нет. Недавно подсел? — задаю очередной вопрос, который остаётся без ответа.

Похоже, эти двое напуганы. Перевожу взгляд на парня по имени Саша:

— Не знаешь, что он употребляет?

Но вместо него дрожащим голосом отвечает Ясенская:

— Он... Только... Курительные смеси.

— Только смеси... — истерически смеется парень и садится на край большого дубового стола. Должно быть, это Як, организатор вечеринки. Он перестаёт сжимать кулаки, заменяя это на нервное покачивание ногой и головой одновременно.

Я же возвращаю внимание к Логинову. Похоже, из присутствующих на самом деле никто не в курсе, под чем он. Присаживаюсь на корточки перед бессознательным телом и беру свободную руку, поворачивая внутренней стороной к себе.

Ощущаю, как Ясенская пристально следит за мной.

— Ввёл инъекционно, — уведомляю остальных, увидев следы неаккуратно сделанного укола в вену. — Ему действительно нужна медицинская помощь.

— Никакой скорой! Слышишь, чувак? — Саша резко соскакивает со стола и снова метается по кабинету. — Вызовешь медиков — они проведут экспертизу, найдут у этого придурка дрянь в крови, и сюда нагрянут копы с собаками, будут тут рыскать. Пострадает репутация отца. А тот от меня мокрого места не оставит.

Что за бред ты несёшь? — думаю про себя. А если Денис умрёт прямо тут? Что тогда твой отец сделает?

Но всё же понимаю, что у парня сильный стресс, поэтому мысленно ищу другие выходы.

— Чёрт! — со всей силы Саша бьёт кулаком в стену, затем поворачивается к Логинову, тыча в него пальцем. — Говорил же: нахрен послать того ублюдка!

— Да уж, появился из ниоткуда и сразу стал лучшим другом, — неожиданно из тёмного угла кабинета раздаётся женский голос, обладательницей которого оказывается Мари. — Что теперь делать?

Девушка не спеша подходит к Ясенской и берёт за плечи, оказывая моральную поддержку, отчего та низко склоняет голову, скрывая вновь нахлынувшие слёзы.

— Раз против скорой, — пробую предложить решение, — может, есть машина, и мы сами его увезём?

— Я бухой, а никого другого за руль не пущу, — сквозь зубы цедит Саша.

— Тогда вызовем такси.

— Никакой скорой! Никакого такси! Никаких посторонних людей! — выкрикивает он и снова долбит стену кулаком.

— Хорошо, — продолжаю сохранять невозмутимость, — никаких посторонних. Может, тогда позвонить отцу Дениса?

На этот раз Саша не протестует. Отлично, хоть какое-то продвижение.

На полу рядом с Логиновым замечаю телефон.

— Его? — спрашиваю Ясенскую, на что получаю подтверждение. — Не против? — тянусь за телефоном, но девушка не реагирует. Воспринимаю и это за согласие. — Знаешь пароль? — интересуюсь, когда понимаю, что он не разблокируется ни по лицу, ни по отпечатку пальца. Но в ответ только тихое «нет». — Ладно, может, тогда кто-то со своего позвонит?

Снова молчание.

— Ты не общаешься с его отцом? — как можно мягче и спокойнее спрашиваю у Ясенской.

— Нет, — она поднимает свои огромные мокрые глаза, затуманенные страхом, и смотрит на меня. От этого вида щемит в груди.

— А ты? — перевожу взгляд на Сашу, но он только мотает головой.

Видимо, это придётся делать мне.

Выходя из кабинета, достаю телефон и набираю номер Логинова Леонида. Вызов. Как можно короче рассказываю ему про сына и что того необходимо отвезти в больницу. Мужчина, в свою очередь, внимательно слушает и, судя по шуму на фоне, уже садится в машину.

Ещё какое-то время после звонка просто стою в коридоре и смотрю вниз, на опустевшую гостиную, до сих пор не осознавая, как я тут оказался. А главное — кому именно я сейчас помогаю?

— Отец Дениса скоро приедет, — возвращаюсь обратно.

От этого Саша выдыхает с облегчением. Все присутствующие смотрят на меня. У них явно много вопросов, но никто не решается их озвучить.

Впрочем, у меня вопросов не меньше.

— Помоги его вывести на улицу, — прошу Сашу.

Закидываем руки Логинова себе на плечи и на счёт три выпрямляемся, поднимая на ноги этого начинающего наркомана, но он всё равно не может на них стоять и просто виснет всем своим весом. С трудом покидаем кабинет и, не спеша, подходим к лестнице, которая, несомненно, очень эффектная и красивая, но спускаться по ней с таким амбалом на плечах — та ещё задачка.

Кое-как достигаем первого этажа и, не сговариваясь, вместе выдыхаем с облегчением. Остаётся выйти на улицу и дождаться Леонида.

— Кто ты вообще такой? — спрашивает Саша, когда мы наконец освобождаемся от груза, усадив его под дерево во дворе. — Я с Дэном с самого детства, а тебя впервые вижу. Вы знакомы?

Тем временем девушки тоже выходят на улицу. Ясенская опускается рядом с Денисом и берёт за руку, а Мари явно заинтересована в заданном вопросе.

— Можно сказать, нет, — всё, что могу ответить, и это почти правда.

— Какого хрена тогда ты в... — Саша смотрит на часы, а затем продолжает: — в полчетвёртого ночи звонишь его отцу, и тот тебе отвечает?

Даже не знаю, что сказать. И вообще, это не его дело, какие у меня отношения с отцом Дениса. К счастью, пока размышляю над ответом, к нам подъезжает чёрный внедорожник, из которого выходит с очень серьёзным видом Леонид и, не обращая внимания на кого-либо, только поздоровавшись со мной кивком издалека, направляется к сыну.

Он собирается взвалить детину на себя, но тот слишком тяжёлый, уж я-то теперь знаю. Недолго думая, помогаю поднять парня с земли. Аккуратно усаживаем его в машину на заднее сиденье и фиксируем ремнём безопасности. Ясенская очень ловко садится рядом. На лице девушки уже нет ни слёз, ни чёрных подтеков; наверное, вытерла, пока мы занимались бесчувственным телом.

— Всё будет хорошо, — тихо шепчет она парню.

В груди снова щемит.

— Леонид Владимирович, — мямлит Саша, пока тот подходит к водительской двери, — могу рассчитывать, что вы оставите всё в тайне? — От волнения у парня даже лоб потеет.

— Да, — чётко отрезает мужчина и садится в машину.

— Просто понимаете, если...

— Понимаю, — обрывает он и закрывает дверь.

Они явно не ладят друг с другом.

— Марк, ты тоже едешь, — уже через открытое окно командует мужчина.

Думаю, это не та ситуация, когда стоит отнекиваться, тратя драгоценное время, поэтому занимаю переднее пассажирское. Всю дорогу до ближайшей дежурной больницы едем молча.

Я стараюсь смотреть в окно, но сам не замечаю, как перевожу взгляд на зеркало заднего вида, а через него — на Ясенскую. Лицо девушки настолько безэмоционально, что можно подумать, будто на заднем сиденье сидит привидение. Но при этом довольно симпатичное привидение.

Её пустой взгляд направлен в никуда, а дыхание настолько медленное, что кажется, девушка скоро и вовсе перестанет поглощать воздух. Должно быть, сейчас в её голове проносится миллион мыслей, а может быть, всего одна, но жутко навязчивая, прожигающая всё нутро. В любом случае ей точно не легко.

Хочется поддержать. Но боюсь, что от любого слова её глаза снова наполнятся слезами.

— Спасибо, что позвонил, — уже в больнице у стойки регистрации, после того как врачи увезли Дениса на каталке, вдруг благодарит его отец. Причем с таким лицом, будто я какое-то плевое одолжение сделал. — Мне так стыдно за него. Извини, что доставил тебе неприятности.

— Я всё понимаю, — пресекаю необходимость в извинениях.

Наверное, это может показаться странным: отец, привезя сына в больницу в тяжёлым состоянии, испытывает не страх за своего ребёнка, а желание извиниться перед другим человеком. Но на самом деле ничего странного тут нет. Мне до боли знакомо такое чувство, когда проступок близкого вызывает настолько сильный стыд, что мечтаешь не иметь с ним ничего общего.

Но как бы там ни было, я точно знаю: Леонид переживает за сына, и можно аплодировать стоя за то, с какой невозмутимостью он сейчас разговаривает со мной. Должно быть, это требует больших усилий.

Какое-то время так и стоим у регистратуры, обмениваясь бессмысленными фразами. Вообще, я бы уже давно ушёл, если бы не Ясенская. Её состояние беспокоит. Девушка сидит в коридоре с тем же лицом симпатичного привидения. И хоть мы давно не общаемся, я всё так же, как и в детстве, когда вдвоём ходили гулять без родителей, чувствую ответственность за неё.

Не знаю, должен ли подойти к ней и узнать о самочувствии или лучше оставить в покое? Не сделаю ли только хуже? Может, принести ей воды?

— Знаком с ней? — должно быть, мужчина замечает, куда я смотрю.

— Да.

— Будь осторожнее, — зачем-то предостерегает Леонид. — Она блогер, знаешь?

Я киваю.

— Ладно, — вздыхает он, — помоги ей уехать, вызови такси, — мужчина протягивает несколько свернутых купюр, от которых я, конечно, отказываюсь. Затем прощается в своей фирменной строгой манере и оставляет одного, закончив наш пустой диалог.

Первым делом всё же набираю стакан воды из кулера за регистратурой, но, когда поворачиваюсь в сторону Ясенской, вижу лишь пустое место. Она просто взяла и испарилась — точно привидение. Не думаю, что она отправилась погулять по больнице; скорее всего, вышла на улицу. Оставляю стакан на кулере и покидаю это неразвлекательное заведение.

Холодное осеннее утро обдает своей сыростью. Фонари уже погасли, а им на смену пришло солнце. Той тишины, которую сейчас хотелось бы услышать, нет, как и Ясенской. Не спеша осматриваю территорию больницы, но её нигде не видно. Думаю, девушка слышала наш разговор с отцом Дениса и не захотела, чтобы я к ней подходил.

✶✶✶

— Чёрт подери, Марк! — словно молния, возникает Кристина в коридоре нашей с Али квартиры и заключает меня в объятия, даже не дав разуться. — Мы так волновались! Почему не отвечал на звонки? Всё это время находился в том коттедже? Что там делал? Почему так долго?

— Ну не так уж и сильно мы волновались, — перебивает её Алихан, предотвращая лавину вопросов.

— Могу разуться? — намекаю на то, что меня пора бы отпустить.

Подруга недовольно морщит нос и отходит на пару шагов, становясь рядом с Али, тем самым образуя стену в проходе. Оба буквально прожигают во мне дыру. Стараясь не замечать этих взглядов, скидываю кеды и прохожу сквозь бронированное ограждение, направляясь в свою комнату. Парочка следует за мной, а я продолжаю делать вид, будто не замечаю их.

Падаю на кровать и закрываю глаза, в голове крутятся последние события. Продолжая лежать, вновь ощущаю на себе пристальные взгляды.

— Что? — не выдерживаю в итоге.

Как и предполагал, оба стоят возле кровати, а к ним ещё присоединилась Яна, которая, судя по опухшему лицу, недавно проснулась.

— Хватит дурака включать, рассказывай, — складывает руки на груди Али.

— Нечего рассказать.

— Слушай, мы не остановили тебя, когда рванул на эти вопли, как и просил, но теперь мы ждем историю, — настаивает друг.

— Хорошо, — соглашаюсь я, зная, что препираться бесполезно, и нехотя сажусь на кровать.

Выкладываю этим любопытным всё и по порядку, чтобы избежать дополнительных вопросов: начиная с того, как нашёл кабинет и увидел там ту самую Вики, держащую руку своего бессознательного парня. И то, как Саша не давал вызвать скорую, боясь дальнейших проблем с полицией. Также сказал, что это я позвонил отцу Логинова. Даже не упустил момента, когда Саша просил того хранить молчание о произошедшем. Закончил тем, что мне было поручено позаботиться о девушке, испытавшей сильное потрясение, и как я её упустил.

— С какой стати ты вообще должен был заботиться о благополучии этой Вики? — из всего моего рассказа Кристина почему-то цепляется именно за это.

— Эй, ты что, ревнуешь нашего Марка? — спасает от ответа Яна.

— С чего бы вдруг? Просто не понимаю, зачем он ввязался в эту историю.

— Да брось, ещё как ревнуешь.

— Что за бред!

— Знаешь, во всей этой истории не понимаю одного... — как-то по-философски начинает Алихан, не замечая перепалки между девушками. — Откуда в твоей телефонной книжке затесался номер папаши Дениса Логинова?

— Его «папаша» — Логинов Леонид, — парирую я.

— И?

— Он — руководитель подразделения Аквариума в Новосибирске, то есть наш начальник.

— Ааа... Получается, отец Дэна — это тот угрюмый чувак из самого большого кабинета? — достаточно точно описывает мужчину Алихан. — Ничего себе, буду знать.

На секунду кажется, что допрос окончен, но Шерлок Ким уже пробудился, и в меня летит новый вопрос:

— То есть ты хочешь сказать, что можешь позвонить своему начальнику ночью, и тот спокойно ответит?

— Просто повезло.

— Окей, допустим, — разводит он руками, — Но откуда ты знаешь, что Дэн его сын? На кофе-брейк с ним ходишь в тайне от меня?

— Да какая разница, — достали эти «каверзные вопросы». — Просто знаю.

Лицо Шерлока Кима даёт явно понять, что его такой ответ не устраивает. Но какое мне до этого дело?

Окончательно устав от допроса, падаю обратно на кровать и даю понять остальным, что больше они от меня ничего не услышат. И, к счастью, это срабатывает, все трое выходят из комнаты.

— Кстати, это была моя последняя вечеринка, — добавляю напоследок, пока Али не ушёл сильно далеко.

— Я этого не слышал!