Глава 23
Осталась неделя до Нового года.
В это время я всегда пишу список желаний на будущий год. Я не вношу туда свои материальные хотелки (типа нового телефона или кожаной юбки), поэтому обычно мой список состоит из планов на будущее (хочу закончить сессию без троек) и мечтаний (хочу встретить свою вторую половинку). Но в конце этого года мне настолько нравится все, что происходит в моей жизни, что я уже второй раз сажусь за этот список, туплю несколько минут, потом блаженно улыбаюсь и закрываю пустой файл, где не появилось ни строчки.
Наверное, еще неделю назад я бы написала, что хочу полететь с Даней на море, но позавчера Максим Владимирович вручил нам конверт, где лежала путевка на двоих в Доминикану. Даня ужасно разозлился и почти поругался с отцом.
— Я сам могу оплатить нам отпуск, — рычал он на него.
— И что, мне теперь нельзя дарить вам новогодние подарки? — невозмутимо приподнимал бровь Максим Владимирович.
— Такие дорогие — нельзя!
— А это мне решать, не тебе! Мое дело — подарить, а ты сам думай, ехать вам или нет.
Ох, они тогда так друг на друга смотрели, такие искры из глаз летели, что я на самом деле испугалась — вдруг подерутся.
Вообще, если бы у нас и правда сейчас были деньги на море, Даня бы так не психовал. Но так вышло, что именно в этом месяце ему пришлось вложиться в новый сервер для его онлайн-платформы и нанять еще двух менеджеров, а кроме того, надо было заплатить залог за классную квартиру, в которой мы с января собирались жить вместе.
Моя Дашка из Мексики была в восторге от этой новости, всячески меня поздравляла и обещала, если что, прилететь на свадьбу. Мои родители, естественно, обрадовались моему переезду гораздо меньше, но тем не менее отпустили. А я предвкушала, как здорово будет засыпать и просыпаться рядом с Даней. Каждый день, а не когда повезет. А еще можно будет много-много заниматься сексом, можно будет звать в гости друзей, можно будет готовить, смотреть сериалы, по утрам вместе ехать в универ… В общем, я летала на розовых крыльях счастья, а Даня, наоборот, считал расходы и хмурился.
— Солнышко, ты сильно расстроишься, если мы на новогодние каникулы никуда не полетим? — до невозможности серьезно спросил тогда Даня. И едва не обиделся, когда я начала фыркать от смеха и закатывать глаза.
— Родной, да я в жизни никуда и никогда не летала, — попыталась объяснить я свою реакцию. — Мой загранпаспорт (еще бы знать, зачем я его вообще делала?) девственно чист, а предел моих мечтаний — поездка в Питер на выходные. Так что я не расстроюсь в любом случае. И знаешь, почему? Потому что ничего не жду. В моей голове даже нет мысли о том, что на Новый год можно куда-то полететь. Я планировала, что мы с тобой будем просто пить шампанское, пускать фейерверки и целоваться под бой курантов.
Даня от моих слов еще больше помрачнел, пробормотал что-то о том, как это все неправильно, а потом обнял меня и пообещал баловать. А еще пообещал, что в марте мы обязательно полетим в Италию.
Я, конечно же, согласилась, и Даня наконец повеселел.
И тут вдруг папа с этим внезапным подарком и демонстрацией своих бесконечных финансовых возможностей! И ведь понятно, что он не хотел обидеть сына, но по гордости Дани это проехалось очень болезненно. Мне стоило больших трудов уговорить его принять путевки и убедить, что Максим Владимирович вообще-то правда хотел нас порадовать. И не его вина, что у него уровень эмпатии как у табуретки.
— Папа как всегда, — ворчал потом Даня, когда уже успокоился. — Делает, как считает нужным, и плевать хотел на остальных.
— Смотри на это с позитивной стороны, — предложила я. — Мы третьего января улетим в лето и будем купаться в море, трахаться и пить коктейли.
— Мне нельзя пить алкоголь, — фыркнул Даня. — Я моментально пьянею и начинаю нести всякую чушь, за которую мне потом стыдно.
— О да, я помню, что ты мне тогда писал, — захихикала я. — Ююююль, а ты правда не любишь секс? А почему? А хочешь я тебе покажу свой шкаф с игрушками?
— Вот кто бы жаловался, — парировал Даня, слегка покраснев. — Если бы я тогда не бухнул и не разоткровенничался, у нас бы, наверное, и не было ничего.
— Наверное, — тут же помрачнела я. — Страшно представить, если честно. Мне кажется, что ты всегда был. Ну в смысле со мной. И это так… хорошо и правильно.
— Да…
Мы, не сговариваясь, потянулись друг к другу, переплели пальцы рук и замолчали. Я привычно прижималась к твердому, теплому плечу и думала о том, что любовь оказалась совсем не такой, как я ее себе рисовала в розовых мечтах. Даня — лучший человек на свете по версии меня, и тем не менее он совсем не идеален. Ох, далеко не идеален! У него есть куча недостатков: он любит все контролировать и по сто раз все проверяет и перепроверяет, он сложный в быту, он может работать или играть всю ночь, а потом весь день быть злым как шершень, а еще он носит эти дурацкие подростковые толстовки с супергероями! И не из-за отсутствия денег на другую одежду — они ему реально нравится!
Когда я как бы невзначай предложила прогуляться вместе по магазинам и подобрать ему кое-что из вещей, Даня тяжело вздохнул и повел меня к шкафу. Открыл его и показал на вешалки с костюмами и модными рубашками, на полки с кашемировыми свитерами и коробки с дорогой обувью.
— Солнышко, у меня есть все это. Иногда приходится ходить с отцом на мероприятия, и я в курсе, как там надо выглядеть. Но носить такое каждый день я не хочу. Или для тебя это какой-то принципиальный вопрос?
Наверное, еще полгода назад я бы ответила «да!», потому что — ну как это! — мой парень и не одет так, чтобы на него все восхищенно оборачивались? Непорядок!
А сейчас… сейчас я наконец оценила, как круто, когда тебя не пытаются переделать под себя. Даня ведь тоже не все мои вещи нравятся. По-моему, на те оранжевые леггинсы, которые я ношу с длинным белым свитером, у него вообще аллергия. Но он же не говорит мне, чтобы я их выкинула или хотя бы перестала носить.
— Нет, это абсолютно твое дело, — искренне сказала я. — Мне будет приятно, если ты выполнишь две моих просьбы относительно одежды, но это совсем не обязательно.
— Какие?
— Первая — попробовать купить хотя бы одну толстовку на размер или даже на два меньше, потому что ты обычно берешь себе икс эль, а в нем не видно твоего шикарного тела.
— Подкат засчитан, — хмыкнул Даня. — Ладно, попробую. А вторая просьба?
— А вторая, — сказала я с придыханием и достала из шкафа темно-синий костюм, — одеться вот в это для меня прямо сейчас. Я уверена, что тебе охуенно идет пиджак и узкие брюки, и я очень — очень! — хочу на это посмотреть.
— Только если потом ты сама с меня этот костюм и снимешь, — поддразнил меня он.
— Я расстегну тебе брюки и отсосу, идет?
— А ты умеешь убеждать, — ухмыльнулся Даня, опаляя меня потемневшим взглядом, и начал быстро одеваться.
Я мысленно мурлыкнула, вспомнив тот горячий секс, который у нас тогда получился. Даня выглядел как картинка из модного мужского журнала, ему это так шло, что я едва не кончила от одного его вида. Что ж, может, и неплохо, что он не носит такую одежду постоянно, иначе мне пришлось бы отгонять от него соперниц лопатой. А если бы они еще знали, каков мой парень в постели… то все, тушите свет. Очередь на Даню бы выстроилась отсюда и до Калуги, а то и дальше.
— Можно задать тебе вопрос? — вдруг спросила я, потому что мысли о сексе тут же натолкнули меня на одну беспокоящую вещь, которую я давно хотела обсудить.
— Конечно.
— А ты… ты же пробовал секс с доминированием и подчинением?
— Эээ, ну да. Пробовал.
Внутри тут же коротко и неприятно кольнуло. Чертова секс-блогерка Маша, когда же я уже перестану к тебе ревновать?!
— И тебе понравилось? — продолжила я.
Хотя — ну кого мы обманываем? — Дане, с его стремлением все контролировать, такое сто процентов должно было зайти.
— Да.
— А почему тогда ты не хочешь попробовать это со мной?
Растерянный взгляд светло-серых глаз.
— Юль, у нас и без этого прекрасный секс, — неуклюже начал он. — Тебе совсем не обязательно подстраиваться под все мои желания, и…
— А ты не думал, что я тоже этого хочу? — срывающимся от волнения голосом проговорила я. — Ты не думал, что я постоянно вспоминаю наши звонки и то, как ты мне отдавал приказы… И как меня крыло только от одного твоего голоса…
Даня сдавленно выругался, его глаза лихорадочно заблестели, а губы раскраснелись, что было явным признаком возбуждения.
— Ты могла сказать мне об этом!
— Ну вот, — я издала растерянный смешок. — Говорю.
— Солнышко мое, — его голос, хрипловатый, бархатный, властный, обволакивал меня, затягивая в сладкий дурман, а губы неторопливо ласкали мочку уха. — Ты не боишься, что мне слишком сильно это понравится? Видеть тебя такой открытой, такой сладкой, такой послушной…
— Боюсь, мне это понравится не меньше, — возбужденно выдохнула я, ерзая у Дани на коленях.
— Будешь меня слушаться? Будешь делать все, что я говорю?
— Да, — заскулила я, чувствуя уверенную хватку на затылке и ощущая, как моментально растекается тело, радостно подчиняясь его силе.
Вот оно — то, чего мне не хватало для полного и абсолютного счастья. Даня ведь явно сдерживал в себе эту властность, которая так ощущалась во время наших занятий виртом, но он, похоже, не догадывался, что эту темную сторону я любила в нем не меньше, чем нежную ласку и заботу.
— Тогда… — Даня выдержал паузу, и я уже готова была раздеваться, но меня ждал облом: — Тогда нам нужно подготовиться.
— Но почемууу, — заныла я. — Мне хочется сейчас, прямо сейчас!
— Сейчас я тебя просто вылижу и трахну, — пообещал он. — А к тому, что хочу я, нельзя приступать без подготовки. Но это будет стоить того! Тебе понравится, солнышко. Я уверен.
* * *
На моих глазах плотная повязка, а по всему телу озноб. В комнате Дани не холодно, но меня трясет просто от одной мысли о том, что происходит. Я лежу голая, с завязанными глазами, на его кровати. Одна.
Он сказал ждать его — и я жду.
Покорно лежу и жду.
Внутри меня гремучий коктейль из страха, возбуждения и растерянности. Я в жизни не чувствовала себя такой беспомощной, и мне это… нравится?
Даня подходит бесшумно, но я ощущаю его всеми натянувшимися нервами, реагирую мгновенно бросившимся в лицо жаром.
— Умница, — шепчет он, по-хозяйски проводя ладонью по моей спине — одним широким властным движением, от шеи до копчика, точно кошку гладит. Точно касается принадлежащей ему вещи — не благоговейно и боязливо, а привычно и уверенно. Имея право. Это заводит.
— Юля, цвет?
Про цвета мы договаривались с самого начала. Зеленый — все хорошо, продолжаем, желтый — мне не очень комфортно, красный — хочу прекратить. Тогда же Даня дал мне и распечатанный список самых разных сексуальных практик и попросил отметить галочкой те, что мне было бы интересно попробовать, и вычеркнуть то, что я ни в коем случае не хотела бы делать. Что ж, в тот вечер меня ждало немало открытий! Я поминутно лезла в гугл, краснела, бледнела, а потом, сдав дане листочек, попросила налить мне вина, потому что к такому жизнь меня не готовила.
Он сначала заржал, а потом обнял меня и сказал, что в первый раз все будет очень лайтово и что мы можем вообще ничего не делать, если мне не хочется. Но я упрямо возразила, что хочется. И не соврала.
— Зеленый.
— Ты молодец, ты отлично справляешься, — шепчет Даня, и я вздрагиваю, потому что мне на копчик неожиданно льется что-то прохладное. Смазка. Тонко пахнущая, маслянистая. Ох, а я ведь знаю, для чего она… Густые потеки медленно стекают ниже, между ягодиц становится скользко, а Даша лениво проходится пальцем по сжатому кольцу мышц, очерчивая его, лаская, нажимая…
— Встань на четвереньки и прогни спину.
Я слушаюсь, в животе покалывает от страха и восторга.
Скользкий палец бесконечно долго проникает в меня, разминает тугие стенки, ласкает чувствительный вход.
Второй рукой Даня легко сжимает мое горло, потом ласкает подбородок, касается губ легкими дразнящими движениями, а затем вдруг командует:
— Открой рот.
Я торопливо размыкаю губы, и на мой язык ложится что-то плотное, тяжелое, с бархатистой силиконовой поверхностью.
— Оближи.
Я послушно облизываю и обсасываю, чувствуя неживой, пластмассовый вкус во рту. Я стараюсь не думать, но все равно думаю. Судя по форме, это пробка. Наверняка новая, запах такой, будто недавно распаковали и помыли с клинером для игрушек. Это пробка увесистая и немаленькая. Совсем немаленькая, а ведь там во мне ничего кроме пальцев не было…
— Я хочу, чтобы ты приняла в себя эту игрушку, солнышко, — порочно шепчет Илья, а я не выдерживаю и невнятно мычу, потому что во рту все еще пробка, а во мне уже два пальца, которые двигаются, практически трахая меня сзади. И это не больно, только странно. — Цвет?
На мгновение мой рот освобождается.
— Зеленый, — я сглатываю слюну, задыхаюсь.
Пальцы напоследок бесстыдно оглаживают меня изнутри, заставляя заскулить от стыда, а потом выскальзывают, и вот на мою дырочку уже надавливает пробка своим бархатистым округлым концом.
— Расслабься, Юля. Ты примешь, ты сможешь. Такая хорошая девочка, ты же постараешься для меня, правда?
— Дааа, — стону я, чувствуя, как расходятся в стороны мышцы, пропуская в себя твердое, непривычное, широкое. — Оххх…
— Вот так, все. Умница, переворачивайся на спину.
Оказываясь на спине, я коротко ахаю, потому что так пробка ощущается еще острее. Это очень странная, непривычная, но дико возбуждающая заполненность.
Даня устраивает меня так, чтобы моя голова свешивалась с края кровати.
— Хочу тебя, — шепчет он жарко. Ох, не меня одну тут кроет. — Пиздец как хочу.
Моих губ касается скользкая головка, и я едва не всхлипываю от счастья. После неживого силиконового вкуса пробки так хорошо ощущать во рту горячий, твердый член. Пока мне не дали новых команд, я тороплюсь, боясь не успеть: поспешно, жадно облизываю нежную тугую головку, снимаю языком скользкие солоноватые капли смазки, хоть это и жутко неудобно делать в таком положении
— Цвет, солнышко? — его голос сейчас густой, низкий, порочный. Мне кажется, он может меня отыметь, даже не касаясь. Одним своим блядским голосом.
— Зеленый.
— Расслабь горло.
Едва я успеваю это сделать, как Даня начинает трахать меня в рот — по-другому просто не скажешь. Он безжалостен, напорист, но всегда успевает остановиться за мгновение до того, как я начинаю задыхаться. Вытаскивает и дает мне эти пару секунд, чтобы глотнуть воздуха. Вокруг моего рта слюна, из глаз бегут слезы, повязка становится влажной, и вдруг меня словно разрядом тока пробивает, потому что… потому что эта чертова пробка у меня в заднице начинает вибрироват
Медленно, волнами — и это такая глубокая и проникающая вибрация, что я бессильно хнычу прямо с членом во рту.
— Интересные ощущения, правда? — мурлычет Даня. Он выходит из меня, усаживает, давая мне опереться на спинку кровати, сцеловывает с щек слезы и подносит к моим губам стакан с водой. Я жадно пью, всхлипывая от благодарности.
— Красивая моя, любимая, самая прекрасная на свете… ты так хорошо слушаешься меня… мне так это нравится, солнышко…очень нравится…
Ласковые слова, сказанные любимым голосом, льются медом, словно запечатывая меня в этом болезненно-сладком моменте.
Пробка все еще вибрирует, и в теле начинает скапливаться болезненное, не находящее выхода возбуждение, от которого зудит каждая клеточка. Я приоткрываю рот, чтобы попросить о разрядке, но Даня впечатывается в мои губы и целует властно и требовательно.
— Молчи, — шепчет он мне в рот. — Если будет красный, поднимаешь вверх руку. Поняла
Я киваю.
Даня снова устраивает меня так, чтобы я лежала, и продолжает издевательства: пока коварная вибропробка нагоняет волнами возбуждение в мое тело, Даня делает все, чтобы я распалилась еще сильнее, но не кончила. Он идет с козырей, лаская все мои эрогенные точки, которые так хорошо успел изучить за этот месяц: втягивает в рот соски и ласкает языком их чувствительную верхушку, вырывая из меня стоны. Кусает в шею, заставляя тело покрываться мурашками от удовольствия. Скользит поцелуями по нежной коже с внутренней стороны бедра и удовлетворенно хмыкает, когда я изгибаюсь, пытаясь подставить под его язык влажную, невозможно чувствительную промежность.
— Ты сегодня кончишь, но позже, — Даня шепчет мне это куда-то в живот, и меня скручивает от возбуждения, сжимает болезненно-приятным спазмом, который уже невозможно терпеть. Кажется, я скулю. Или плачу. Я уже не понимаю.
— Я войду в тебя, — продолжает он. — Но пробку мы вытаскивать не будем. Ты готова к двойному проникновению, солнышко? Можешь говорить. Цвет?
— Зеленый, — всхлипываю я. — Пожалуйста… Я не могу уже, мне очень надо. Пожалуйста!
В этот момент колено Дани вклинивается между моими бедрами, раздвигая их, а через мгновение он сам уже на мне. Жесткий, тяжелый, горячо дышащий и необходимый как воздух.
Вибрация становится резче, а он наконец входит в меня — влажную, скользкую, готовую. Кажется, внутри что-то сдвинулось из-за пробки, потому что его и без того немаленьких размеров член сейчас ощущается просто огромным. Он заполняет меня полностью, но это до безумия сладко. Член моего парня абсолютно и полностью идеален. Лучшее, что создал этот мир. Я обхватываю его собой так тесно, что Даня шипит сквозь зубы что-то матерно-влюбленное, а потом двигается…
И тут я кричу. В голос. И кончаю. Вот так, внезапно, всего лишь после пары фрикций.
Меня будто скручивают в тугую пружину, а потом резко отпускают, и в каждой клеточке тела болезненно-ярким спазмом вспыхивает удовольствие. Но Илья продолжает меня трахать, в анусе продолжает вибрировать пробка, и я стону, дрожу от того, что все это воздействие идет на мою обостренную оргазмом чувствительность.
— Ты сможешь, — шепчет мне Даня взбудораженно, — сможешь, солнышко.
И в этот момент он неожиданно снимает с меня повязку. Ударяет светом, хоть и приглушенным, я зажмуриваюсь, потом открываю веки, и прямо передо мной оказываются широко распахнутые глаза Дани с сумасшедше огромными зрачкам
— На меня смотри, — шепчет он. — Смотри на меня. Я люблю тебя. Давай!
Вспышка. Его хриплый стон, мой сорванный крик — меня выносит оргазмом, размазывает тонким слоем. Я кончилась. Абсолютно и полностью кончилась.
Нет, я не теряю сознание, но ощущаю себя мягкой, безвольной и желеобразной, как медуза. Я лежу, не шевелясь, с закрытыми глазами и просто чувствую, как Даня выключает вибрацию и осторожно вытаскивает из меня пробку, как нежно вытирает меня теплым влажным полотенцем, как укрывает одеялом и притягивает к себе, обнимая.
— Юля, — зовет он. — Возвращайся. Ну же, давай.
Я нехотя открываю глаза и вижу чашку чая, почти у самых губ.
— Давай, бери ее обеими руками.
Я не люблю сладкое, но когда Даня подносит к моему рту шоколадную конфету, я вдруг съедаю ее. Одну, потом еще одну. Запиваю горячим крепким чаем, и это все, вместе с уверенными объятиями Дани, меня как-то заземляет.
— Ты как? — озабоченно спрашивает он, когда видит, что я пришла в себя. — И как тебе вообще все, что было?
— Я не знаю, — хрипло говорю я. — Это… это пиздец странно, на грани и вообще как-то по-извращенски
— Значит, тебе понравилось? — ржет Даня, уже прекрасно успевший меня изучить.
— Да! — закрываю я лицо руками. — Блин, мне очень стыдно, но да. Ужасно понравилось. Каждый раз так, конечно, не стоит делать, просто сил никаких не хватит, но я бы точно хотела повторить. И может… может, в следующий раз добавим в игру что-то новенькое? Что-то еще из того списка, м
— Ну и ну, — поддевает меня Даня, довольно ухмыляясь. — Кто бы мог подумать, что такая хорошая и приличная с виду девочка на самом деле та еще извращенка?
Но мне есть что ему на это ответить.
— Просто у меня был хороший учитель, милый. Только и всего!
Конец)