Одержимость 18+ | ПЕРЕПИСЫВАЕТСЯ!

Если ты одержим какой-то мыслью, то она подстерегает тебя на каждом шагу, даже в воздухе ты чуешь её запах.

Томас Манн

- Если ты и вправду хочешь отделаться минимальным ущербом, то делай то, что я тебе скажу.

Я лишь кивнула в ответ, но ему и этого было достаточно.

- Отлично, наказание твое будет долгим, потому что косяков ты набрала на года три вперед, - усмехнулся он, - 46 ударов по твоей сладкой попке, и каждый из них ты будешь считать и озвучивать.

От его слов у меня дыхание перехватило. Страх и злость смешались, слезы продолжали течь, а в голове крутилась одна и та же мысль. Я представляла, как бью его, делаю больно и унижаю, потому что он делал это со мной сейчас. Заставлял такое пережить.

- Пошел к черту, - послышался мой гневный голос, который был пропитан ненавистью к этому человеку.

- 47, - ехидно добавил он, сжимая мою шею, - ты прибавляешь мне работенки, птичка. Вижу мы с тобой договорились и можем начать, - отстраняясь от меня, он скользнул руками по изгибам моей попы и в какой-то момент я почувствовала острую боль, из-за которой наружу вышел крик.

- Считай, птичка, - шепнул он мне на ухо, - если ты не будешь этого делать, то откуда мне знать, когда нужно будет остановиться? Я не против и могу продолжить это делать сутки на пролет, но вот твоя попа, боюсь, этого не выдержит.

После этих его слов, он еще раз ударил меня, но вот теперь по другой ягодицы. Понимая, что выбора нет и терпеть я долга этого не смогу, произнесла эту чертову цифру:

- 2, - послышался мой охрипший от слез и криков голос.

- Какая послушная девочка, - теперь его рука поднялась выше к моей пояснице, гладя ее, но быстро вернулась назад на прежнее место.

Мои мучения продолжались еще долго, и его это забавляло. Мои крики, слезы, дрожащий голос. Я так его ненавидела в тот момент, что просто хотелось стереть с лица земли, превратить в пыль или отдать его органы на трансплантат, чтобы хоть какая-то польза от него была. После каждого удара он прикладывал свою теплую ладонь к тому месту, по которому бил, чтобы немного успокоить раздраженную плоть и затем опять наносил удар, который был больнее, чем предыдущий.

-18, - еле-еле выговорила я от слез и боли.

- Сколько? - переспросил мой мучитель. Ему так и хотелось поиздеваться надо мной.

- 18, - повторила я, только на этот раз громче. Потребовалось много сил приложить, чтобы назвать эти две цифры.

- Думаю, стоит округлить до 20, а затем ,возможно, завершим, - с иронией в голосе добавил Фабиано.

Отвечать мне не хотелось, да и сил не было, потому что слезы и крики исчерпали все.

- Видимо, ты хочешь продолжить, раз уж молчишь?

- Нет,- собрала я всю волю в кулак и ответила быстро, тихо и отрывисто.

Потом последовало еще два удара и мужчина слез с меня. Руки и ноги ныли от ужасной боли, а про попу я вообще молчу. Сил ни на что не осталось, как и желания жить. Меня похитили, лишили права, унизили, использовали и теперь я больше, чем когда-либо ненавидела этого монстра, который испортил мне всю жизнь.

Через минуту он вернулся, и я уже не знала чего от него ожидать, потому что я до сих пор была прикована к кровати. Может он решил сделать маленький перерыв и затем продолжить? А возможно он придумал новый вид наказания? Пока я размышляла, он снова залез на меня, и тогда мои глаза закрылись от ужаса. Я поняла, что сейчас мы продолжим с того момента, где остановились.

- Вела себя ты сейчас более или менее хорошо, - вдруг заговорил он, - поэтому я дам тебе право выбора.

Ничего себе джентльмен, решил позаботиться обо мне после того, что сделал. Но это Фабиано, значит тут не все так просто, он что-то придумал, поэтому нужно быть аккуратнее.

- Ты сейчас просишь прощения и ....- не договорил он, как я его перебила.

- Пошел к черту, - грубо и резко прошипела я. После моей фразы, мне прилетело еще два удара по попе, от чего я выгнулась в пояснице.

- Нельзя меня перебивать и постоянно посылать к черту, птичка, - проговорил он мне на ухо, схватив меня за волосы, оттягивая голову назад, - а теперь продолжаем. Значит каждый день ты будешь завтракать, обедать и ужинать со мной и еще у меня намечается пару выходов в свет, поэтому ты должна будешь играть роль девушки, которая без ума от меня. Как ты понимаешь, теперь я буду моделировать всю твою жизни, начиная от одежды, заканчивая временем пробуждения. От тебя и твоего поведения будет зависеть мое настроение. Чем лучше я себя чувствую, тем лучше тебе живется.

- Кто-то в куклы не наигрался в детстве, - тонко подметила я.

- Живые и такие непослушные куклы как ты, куда интереснее того пластика. Скажем, что ты согласна, потому что выбора у тебя особого нет.

В ответ я лишь промолчала, потому что прекрасна понимала, что выбора действительно нет. Хотя я и пыталась перечить ему, убегать, но противостоять самому дьяволу было невозможно.

- Когда я смогу быть свободна?- неожиданно для меня самой, с моих уст сорвался вопрос, но это то, что меня поистине интересовало и волновало больше всего на данный момент.

- Когда я посчитаю нужным, ну, а если ты мне понравишься, то возможно никогда, - от последних слов перед глазами потемнело, а голова начала гудеть.

Только одна мысль о том, что мне придется прожить всю жизни с этим человеком нагоняла страх, разочарования, злость. Я так глубоко погрузилась в свой мысли, как друг почувствовала что-то холодное на своей горящей от ударов попе, и вздрогнула от боли.

- Тихо, птичка, - успокоил он меня, - это всего лишь заживляющая мазь.

- Как забота, - недовольно фыркнула я.

- В следующий раз придется тебя научить выражать благодарность, - подметил он, втирая крем в мою чувствительную кожу.

Когда он закончил с кремом, потянулся к веревкам, чтобы развязать мои ноги и руки. Оказавшись свободной я поняла, что не чувствовала конечностей, потому что долго находилась в неудобном положений. Потерев запястья, заметила, что вокруг появились глубокие фиолетово-красные круги от наручников, которые ужасно болели, такие же были и на лодыжках.

- Через неделю пройдут, - ухмыльнулся он, поглядывая не мои запястья, - зато воспитание останется.

Его слова так меня раздражали, но я не хотела снова попасть под раздачу. С этого дня я буду молчать и перестану с ним спорить, потому что эти споры не приводили меня ни к чему хорошему. Я просто устала за эту неделю, которую провела здесь рядом с ним, без связи с родителями и друзьями, без университета и работы. Вся моя жизнь пошла под откос из-за одного человека. Не думала никогда, что один вечер так изменит мою жизнь.

Встав с кровати, я направилась в ванну, чтобы смыть все воспоминания о его касаниях, о его грязных руках на моем теле. Мне было так противно от самой себя. Заходя в душ, я начала активно тереть свою кожу мочалкой, чтобы стать чище, но этого не помогало, а когда решила пройтись по ягодицам, то зашипела от боли. Кожа в тех участках была красно-фиолетовой и очень болела, видимо сидеть я не смогу еще неделю как минимум. Вода капала на меня, но она будто не могла смыть воспоминания, весь позор и всю боль, но я надеялась на это, поэтому провела в душе чуть больше часа. А возможно мне не хотелось видеть его самодовольное лицо.

Собравшись с духом, решила выйти из ванны. Открыв дверь, заметила, что в комнате было тихо, Фабиано нигде не было, как и наручников и веревок. Я прошла быстро в гардеробную, и надела на себя шорты и его футболку, в которой спала до этого. Легла в кровать, хотя в мыслях вертелось постелить себе в гардеробной, но вспомнив прошлый раз, как он был недоволен, я решила лишний раз не играть ему на нервы. Кто знает, что он еще выдаст? Чтобы это не было я не готова сейчас к его новой порции пыток.

Завернувшись калачиком, я попыталась уснуть, но мысли о сегодняшних событиях, о том, что я была на финише, практически смогла покинуть его дом, то как меня развернули и позже наказали, родители, которые скорее всего место себе не находят, друзья, которые сходят с ума. Все это довело меня до слез. Я пыталась быть сильной, но каждый раз меня ломали. И вот в итоге я стала куклой в руках умелого кукловода. Разве я могла о таком подумать? Через какое-то время слезы просто закончились, а на смену пришла усталость. Видимо и на них есть лимит. И вот я погрузилась в глубокий сон.

От его лица

Покинув спальню, я направился в кабинет, где налил себе выпить. Усевшись на диван, а наслаждался бокалом янтарной жидкости, которая меня расслабляла после всех этих событий. Откинувшись на спинку дивана, я закрыл глаза и среди всей этой темноте появилась она. Даже тут она. Везде она.Моя птичка меня преследовала всюду, куда бы я не пошел. Даже, если ее не было рядом, она всегда была в моей голове.

Сегодняшний ее поступок окончательно вывел меня из равновесия, потому что при одной мысли, что ей бы удалось сбежать, во мне просыпается неописуемой силы агрессия и ярость. Но вишенкой на торте стал этот сопляк, который решил ей помочь.

"Фабиано, успокойся! Ты все контролируешь, в том числе и ее! Она никуда не денется, пока ты сам ее не отпустишь! Она только твоя и никто на нее не претендует!". Стал я себя успокаивать, потому что после сегодняшних событий, я почувствовал, будто власть ускользает из моих рук, как и контроль над ситуацией.

Но, что больше всего контролировать я не могу - это реакцию моего тела к ней. Посмотрев на внушительный бугор в штанах, который мне мешал думать, я понял, что пора решить эту проблему.

- Альберт, - взяв телефон, набрал я номер одного из солдат, - я тебе сейчас скину адрес, куда тебе нужно будет немедленно поехать.

- Хорошо, босс, - проговорил грубый мужской голос на том конце провода.

Сбросив звонок, я отправил ему адрес, а затем принялся листать телефонную книжку. Допив содержимое бокала, я положил его на стол, и набрал нужный номер.

- Через час у меня, - бесцеремонно поставил перед фактом собеседника, - водитель ждет, - добавил я, и бросил трубку, а затем устремился наполнить свой уже пустой бокал.

Вращая его в руке, мне вспомнились ее слезы, которые она проливала, из-за нереализованного плана, из-за сильных ударов, которые я наносил. Ее густые темные волосы, терпкий аромат цитрусов и горького шоколада, который исходил от ее совершенного тела и эти ее напуганные до боли глаза, которые преследовали меня всюду, как и ее образ в целом. Я был одержим ее, я был одержим контролем над ней, над ее телом, мыслями. Мне хотелось сделать ее своей, целиком и полностью.

- Фабио, - послышался слащавый женский голос, который доносился из дверного проема, - кто-то по мне соскучился, - проговорила блондинка в красном плаще, приподнимая его поля так, что я увидел ее оголенную кожу бедра, вплоть до таза. При одном только взгляде, я понял, что под этим плащом больше ничего не было.

- Тати, - устремился я к девушки, которая приняла сексуальную позу, приманивая меня.

Одним резким движением, я затащил ее в свой кабинет и захлопнул дверь, прижимая своим весом, ее аппетитное тело к двери. Она была так горяча, так сексуальна, но все же блондинка откровенно не дотягивала до птички.

- Поцелуй меня, - еле-еле проговорила Тати,сквозь сомнкутые губы, с мольбой смотря мне в глаза.

Я в ту же секунду прильнул своими губами к ней, вдавливая ее тело сильнее в дверь. Руки девушки блуждали по моему торсу, приближаясь к проблемному место, которое ныло от желания почувствовать ее губы. Прервав поцелуй, Тати не отрывая от меня своих голубых глаз стала поцелуями спускаться вниз, приземляясь на колени передо мной, от чего в штанах что-то подпрыгнуло.

Мне нужно было избавиться от накопившегося сексуального напряжения , от власти птички над моим разумом, от этой агрессии, злости и страсти. Приспустив штаны и затем боксеры, блондинка принялась делать мне приятно. Схватив ее за волосы, я намотал их на кулак, зарывая свои пальцы в ее блондинистые пряди. Теперь я управлял ситуацией, но девушеку это не спугнуло, а наоборот от этого в ее глазах даже появилась нотка покорности и пошлости. Одним резким движением таза, я вошел в ее рот целиком, придерживая рукой ее голову на месте. Волна удовольствия прошлась по мне, от чего я закатил глаза и издал низкогорловой стон.

Всю ночь Тати развлекала меня, но из головы не выходил образ дерзкой, дикой и необузданной птички, которую я так хотел. Блондинка была хороша, она делала мне приятно, но с наступлением очередного оргазма, интерес к ней пропадал.