Хай, неучи!

Огни Токио были великолепны: сияли неоновые вывески, блестели окна жилых многоэтажных домов; поздний зимний вечер казался днём из-за большого количества света. Люди спешили по своим делам, суетились и просто гуляли. Парочки постоянно мило хихикали и обнимались, кутаясь в шарфы и куртки, пожилые покупали овощи и фрукты в торговых районах.

Я нажала на газ, когда загорелся зелёный свет на одном из перекрёстков. На соседнем пассажирском сидении лежал большой подарочный пакет, в котором скопилось ещё несколько поменьше.

Восемнадцатое декабря — прекрасный зимний день. Ближе к семи часам, когда я выехала из школы в направлении дома, огромными хлопьями повалил белый искристый снег. Запорошило всё, метелью закружило. «Дворники» машины еле справлялись со снежинками, бесконечно падавшими на лобовое стекло.

В колонках автомобиля тихо и уютно играл Фрэнк Синатра с песней «Everybody Loves Somebody», заставляя тысячи мурашек бежать по коже. Музыка мягко играла, создавая новогоднюю атмосферу.

«Печка» работала почти во всю, но мои пальцы всё равно были холодными и красными. На светофоре я каждый раз их растирала, чтобы согреть.

Я уже проезжала третью улицу. Один из торговых районов я проехала, поэтому из продуктов — только фрукты, торт и шампанское. Утром на дом привозили несколько огромных коробок с роллами. Только Япония славится самыми вкусными роллами!

Так случилось, что сегодня — восемнадцатого декабря — мне исполнилось двадцать лет.

Я не думала, что проведу двадцатилетие одна, выполняя свою работу, но судьба решила всё за меня.

По телефону я услышала очень много неискренних поздравлений от родственников, на работе получила подарки и насильно выслушала все пожелания, но ни одно из них не было настоящим.

Друзья и родители словно забыли меня. Наверное, готовят какой-нибудь сюрприз у меня дома. Они много раз уже проворачивали такое. Как будто забыли со своими «делами и проблемами». Я же знаю всю правду.

Сегодня я задерживалась в пути. Обычно я ехала минут пятнадцать-двадцать зимой до собственного дома, но сегодня дорога заняла от тридцати до сорока пяти минут (если честно, то точного времени пребывания в машине я не знаю).

Меня успели два раза подрезать, три раза обогнать, я смогла поругаться с каким-то придурком из-за того, что он поздно влез в мой ряд, а потом я чуть не врезалась в автобус, автоматически резко останавливаясь.

Подъехала к своему дому только минут через десять, если не больше. На дорогах ужасный гололёд, грязный толстый слой снега и впечатления о не самой лучшей поездке домой.

Припарковав машину возле входа, я вышла из автомобиля и закрыла дверь, включив сигнализацию.

С кучей пакетов в руках я еле открыла дверь дома и вошла, скидывая в прихожей на тумбочку личные вещи. Сняла кроссовки, пару раз тихо прокряхтев, повесила куртку на крючок и взяла пакеты в руки. Неожиданно тихо.

Свет я не включала специально — это стало моей ошибкой, за которую я поплатилась разбитой бутылкой шампанского.

Многоголосое «Сюрприз!» зазвучало в коридоре. Из-за того, что который год меня неожиданно поздравляют у меня же дома, я боюсь вообще возвращаться домой в свой день рождения.

В прошлом году пострадали дверь и Леви, которой я разбила нос этой самой дверью. В этом — немалое количество осколков от бутылки шампанского на белом блестящем кафеле. А я ведь недавно всё отмыла.

***

Они собрали всех близких мне людей и накрыли стол. Мои родители воссоединились, пусть всего не надолго — всего лишь на этот вечер. Они знают, как сделать меня чуточку счастливее хотя бы раз в год.

Честно говоря, я не любила свой день рождения. Этот праздник не доставлял мне никакого морального удовольствия. В этот день со мной случались различные неприятности до моего пятнадцатилетия. С пятнадцатилетием почти все нелепые глупости сошли на нет.

Также я не любила сюрпризы. Никогда. Либо их не умели устраивать для меня, либо я не умела их принимать. Третьего не дано.

Но в этот раз всё шло идеально, будто по сценарию. Близкие друзья по очереди дарили мне свои подарки, которые, наверное, тщательно выбирали, говорили тосты в мою честь, искренне поздравляли. Слёзы наворачивались на глаза: мне было приятно всё это слышать.

К концу праздника, когда мне зажигали свечи на праздничном торте, я мыла посуду и разливала в фарфоровые чашки ароматный зелёный чай.

Родители пока не спешили высказывать всё обо мне, я же старалась не акцентировать не этом всё своё внимание. Но выглядело это так, будто они забыли, что у них есть дочь. Мама и папа мило общались с Нацу, Греем, Гажилом, моими подругами, семьёй Фернандес, но на меня они старались не смотреть.

В этот момент меня позвали в гостиную, чтобы я задула свечи. Я зашла в комнату с подносом, на котором стояли чашки и чайник. Я аккуратно поставила поднос на стол, принялась расставлять чашки. Только когда я начала разливать вкусный чай, Леви сказала:

— Хватит тебе суетиться! Задуй свечи, загадай желание, а мы всё сделаем за тебя, — она мягко улыбнулась после своих слов и отобрала у меня чайник.

В комнате выключили свет: одни свечи горели, воткнутые в торт в виде красного сердца. Я подумала, что я хочу. Материальные блага, друзья, любимый человек, любящие родители, хорошая работа — всё это у меня было. Я ещё раз задумалась о том, что мне действительно нужно. Загадав желание, я задула свечи под громкие аплодисменты.

***

Мама подошла ко мне только тогда, когда выпроводила последних гостей — Гажила и Леви. Помогать мне остались только она и Нацу (которого не выгонишь).

Она вытерла мокрую посуду насухо, уложила чайный сервиз в шкаф и повернулась ко мне, что-то теребя в холодных руках.

Я домыла последнюю тарелку, выключила воду и вытерла руки, посмотрев на неё с удивлением.

— Что-то случилось? — если говорить откровенно, то она меня пугала.

— Люси, мы с отцом тебя так и не поздравили: просто не знали, что тебе подарить. — она опустила глаза в пол, — А тут недавно я получила сообщение, которому я не могла не нарадоваться. В общем, мы с отцом тебе дарим путёвку в Америку на двоих. Тебя решили стажировать в другой стране, — она виновата улыбнулась мне, а я открыла рот. Не могу поверить в то, что буду стажироваться.

Мама отдала мне светло-голубой конверт и обняла меня. Только после того, как она покинула мой дом и отправилась к себе, я вскрыла его и завизжала от радости. Путёвки на имена Люси Хартфелии и Нацу Драгнила.