Глава 28. Возвращение домой
Когда я вернулась в свой собственный дом, меня охватила ностальгия и радость. Всё-таки Эрза — самая лучшая девушка в моей жизни. Она прибралась в моём доме до моего переезда, повесила мой портрет на стену и полила цветы.
Концерт был уже завтра, и я должна была прорепетировать просто всё, что знала; новые песни, не исполненные старые, но подбирать нужно те, которые бы олицетворяли моё внутреннее состояние, ибо чувствовала я себя паршиво.
В плане была одна песня, с которой я бы вышла, но Нацу может воспринять её слишком буквально. А мне этого не нужно.
Бывшая Скарлет подала снова мои документы в школу. Никто об этом не знал, ребят просто предупредили, что будет другой учитель.
Я наигрывала на гитаре мелодию и повторяла текст заключительной песни. Весь этот день я потратила лишь на повторение, приготовление и домашние дела. В холодильнике были отдельные продукты, но как таковых блюд не имелось, поэтому пришлось стоять за плитой (точнее корпеть над овощным салатиком и свежим выжатым апельсиновым соком).
Я боялась завтрашнего дня, как темноты или пауков (неудачный пример, согласна): руки тряслись от одной только мысли, что весь кошмар закончился, и я возвращаюсь в свою обыденную атмосферу.
Было страшно попросту от того, что я чувствовала себя овощем, когда брала в руки гитару. Чего я боялась? Непризнания? Ненависти от учеников? Нет. Я боялась, что меня снова не примут близкие люди, с которыми я училась.
***
Зимний фестиваль, на котором должна выступать группа Джерара. Но перед ними нужно было исполнить песни мне. Да, этого я, пожалуй, и боялась.
Макаров стоял и говорил о том, что такое наша академия, чему в ней можно научиться, как он благодарит активистов и, в особенности, тех учителей, что организовали это. Правда, на улице, в снег, в мороз. Но атмосфера была больше новогодней и уютной, чем зажигательной и резкой.
Опять приглашённым раздавали чашки ароматного какао или пряного кофе, пледы; стояли лавки с сувенирами и зажигалками (для того, чтобы при полной темноте насладиться мини-концертом), шарфами и флаерами с информацией о том, как сюда поступить.
Я стояла в укромном уголке за сценой. Директор договаривал последние пожелания и приглашал вступительного участника на сцену.
Свет выключили по всей сцене и близ неё — явный мой сюрприз.
Музыка раздалась из усилителей, я выжидала момент, когда нужно вступить. Очень страшно, но мне пришлось начать:
— Ты мой до дна, но ты не мой.
Её герой, но до утра со мной.
Я отдаю тебя, но только знай —
Это все, прощай! — на улице недалеко от сцены потихоньку стали включать фонарики на телефонах. Я попыталась найти глазами кого-то из знакомых, но никого не увидела.
Убей меня и всё!
Никто нас не спасёт.
Убей себя во мне!
Ты с ней, а я на дне. — к концу припева на сцене включили свет, а на улице, кроме придорожных фонарей, наоборот выключили. Кто-то завизжал, когда увидел меня, кто-то захлопал, кто-то стал прыгать, как Леви, которую я высмотрела возле лавки с напитками.
Ты — мой финал, конец игре;
И каждый день с тобой, как на войне.
Мы проиграли оба, знаешь сам,
Что осталось нам. — некоторые начали пританцовывать, большинство, в основном, улыбались.
Убей меня и всё!
Никто нас не спасёт.
Убей себя во мне!
Ты с ней, а я на дне*. — я закончила петь, и вся территория школы взорвалась криками и аплодисментами. Я улыбнулась и поблагодарила слушателей за столь тёплую встречу.
В репертуаре было всего пять песен. После каждой второй я делала небольшой перерыв и выходила со сцены, чтобы попить воды и принять в свои объятия подруг, которые накинулись на меня, когда только смогли подобраться.
И всё же этот вечер был прекрасен: снежинки мягко ложились на асфальт, ветер стих к началу зимнего фестиваля, а на небе не было ни облачка, и луна сияла прозрачным диском.
Последняя песня исполнялась мной на одной лишь гитаре, подключённой к усилителю. Я собралась с духом, села на высокий стул, устроила гитару и принялась наигрывать первые аккорды.
— I don't have to leave anymore/Я не хочу больше оставаться,
Cause what I have is right here/Потому что всё, что у меня есть
Spend my nights and days before/Тратить дни и ночи, перед тем как...
I am yours now/Сейчас я твоя,
So now I don't ever have to leave/Поэтому я не должна уходить.
I am yours now/Сейчас я твоя...
But if you stand there аnd watch me burn/Но если ты будешь стоять и смотреть, как я сгораю,
But that's alright because I like the way it hurts/То всё в порядке, мне нравится эта боль.
But if you stand there and make me cry/Но если ты будешь стоять и слушать мой плач,
I dont mind because I love the way you lie/Всё нормально, мне нравится твоя ложь.
Well I don't have to live anymore/Что ж, мне незачем больше жить,
Cause I have is right here/Потому что всё, что у меня есть
Spend my nights and days before/Тратить дни и ночи, перед тем как...
if you stand there and watch me burn/Если ты будешь стоять и смотреть, как я сгораю,
But that's alright because I like the way it hurts/То всё в порядке, мне нравится эта боль.
But if you stand there and make me cry/Но если ты будешь стоять и слушать мой плач,
I dont mind because I love the way you lie/Всё нормально, мне нравится твоя ложь.
I love the way you lie/Мне нравится твоя ложь** — я закончила играть и сошла со сцены.
После исполнения этой песни пустота словно окутывала меня и изолировала от всех.
Я поклонилась, убрала стул и гитару, незаметно для всех выключила дополнительный усилитель и спустилась со сцены, не поднимая глаза.
Неожиданно сталкиваюсь с чем-то твёрдым и тёплым. Поднимаю глаза на своего оппонента и прихожу в шок.
Впервые увидеть его за такое долгое время, как бальзам на душу, но я боялась смотреть ему в глаза, поэтому старалась быстрее уйти и не позориться. Но его большая и тёплая ладонь никуда не хотела меня отпускать.
Вокруг не было никого.
На сцене вновь что-то говорил директор Макаров, но его слова попросту не доходили до меня. Я была словно в трансе, под гипнозом.
Весь мир уходит из-под ног, когда Нацу тянет меня за руку и прижимает, словно пытается растворить в себе. Я уткнулась носом ему в грудь. Приятный и недешёвый одеколон, который дурманил; серая футболка под расстёгнутой чёрной зимней курткой, клетчатый шарф и тепло.
Он поднял мой подбородок, внимательно вглядываясь в глаза. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой, защищённой и любимой.
И поцеловал. Вот так просто, будто не было никаких долгих месяцев, которые мы не виделись...