VIII.
— Не хочешь посмотреть фильм? — сказал Ваня, присаживаясь на кровать рядом с девушкой.
— Ну, давай, — она пожала плечами, не отрывая взгляд от экрана телефона.
***
Рина проснулась от того, что что-то твердое и теплое прижалось к ее спине. Она моргнула, пытаясь сообразить, где находится. Она осторожно приподнялась на локте, оглядываясь. Ваня спал рядом, лицом к ней, одна рука перекинута через ее талию.
— Ты уже проснулась? — его голос был хриплым.
— Да...Сколько время?
Ваня потянулся к телефону, экран осветил его скулы.
— Десять вечера.
— Блять! — она резко села. — Папа...
— Лина ему сказала, что ты у нее, — зевнул, проведя рукой по лицу. — Все нормально, — она нахмурилась, но вставать не спешила.
— Чай хочешь? — Ваня уже поднимался с кровати, потягиваясь
— Давай...
Он кивнул и вышел, оставив дверь приоткрытой.
***
На кухне было тихо. Только легкий шум закипающего чайника. Рина сидела на столешнице, болтая ногами, пока Ваня стоял у плиты, заваривая чай.
— А ты вообще часто дома один остаешься? — спросила она.
— Та я всегда один, — повернулся и прислонился к столешнице спиной, скрестив руки на груди. — Отца нет, мама в командировках всегда, — пожал плечами, будто в этом нет ничего такого.
Рина покачала головой, отведя взгляд в пол. Когда-то, она хотела жить также. А теперь поняла, что без папы она не сможет. С ним весело, да и она еще не настолько самостоятельна для такого.
— И как долго? — взглянула на него.
— С лет...тринадцати, наверное, — неуверенно ответил он, разглядывая что-то в окне.
Рина слезла со столешницы, взяв в руку кружку чая.
— Офигеть, — с тихим смешком сказала она, делая глоток.
— М? — склонил голову вбок, любуясь лицом девушки.
— Я бы не смогла так.
Ваня улыбнулся.
— Все так сначала думают. Сначала конечно трудно. А потом привыкаешь.
— Ага...А тебе не одиноко тут? — садится обратно, положив одну ногу под себя, а вторую свесив.
— Нет, — поворачивается всем корпусом к ней, его глаза встречаются с ее глазами. — Мне легче одному.
— Поняла, — пробормотала она, поворачиваясь к окну. На улице уже давно темно.
— А у тебя как в семье дела обстоят? — спросил он, переходя на более тихий тон.
— Я с папой живу, он мать выгнал, — заметив ошарашенное лицо парня, Рина засмеялась. — На это были причины. Она бухала лет пять. А потом изменила ему.
— Охуеть, — выдохнул Ваня. — Я б тоже выгнал. Бедный батя.
— Да уж, — она опустила глаза,
Спустя небольшое время они переместились за стол. Они много разговаривали на разные темы. Рина словила себя на мысли, что у них много общего. Иван оказался очень интересным собеседником.
Девушка включила телефон.
— Пора наладить режим сна. Уже двенадцать ночи, а мы только встали, — отложила мобильный.
— А мне нравится. Темнота и ночь самое лучшее, что может быть. Ну, для меня, — ответил парень, положив в рот очередное печенье.
— С этим согласна, но как в школу ходить с таким режимом?
— Обычно. Просыпаешься, допустим, в десять вечера. До семи утра занимаешься тем, чем хочешь. Потом собираешься и идешь в школу. После школы ложишься спать и опять просыпаешься примерно в это же время, — с набитым ртом проговорил он.
Рина задумалась. Как будто, в этом есть много плюсов.
— Все равно неудобно. Хотя, можно не боятся, что школу проспишь, — склонила голову на бок, уставившись в одну точку.
Ваня улыбнулся. Он встал и подошел к окну.
— Знаешь, а мне иногда кажется, что мы все в этой жизни проспали. Школу, детство, все. А вот такие ночи...Они настоящие. Все настоящее.
Рина встала и подошла к нему вплотную, так, чтобы ее плечо касалось его руки. За окном горел одинокий фонарь, и снег, казалось, падал в бездонную черноту.
— Ты такой хороший...— тихо сказала она.
Ваня не ответил. Просто обернулся и прижал ее лоб к своему плечу. Его рука медленно поднялась, коснулась ее затылка, пальцы запутались в волосах.
— Замерзла? — спросил он, голос стал еще тише.
— Нет.
— Врешь же. Ты холодная.
Она не стала спорить. Просто прижалась ближе, чувствуя его тепло.
— Знаешь что? — он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть ее лицо. — Давай сегодня вообще не спать.
— Завтра в школу, — она подняла на него глаза.
— Нахуй школу, — он улыбнулся, и в эта улыбка была безумно красивой. Настолько, что она сама невольно улыбнулась. Потом кивнула.
Они вернулись в комнату, но не ложились. Включили какой-то старый фильм, который тут же забыли. Говорили обо всем и ни о чем. Мир сузился до размеров его комнаты.
К утру они сидели на холодном балконе, укутанные в один большой плед, и смотрели, как за окном темнота медленно начинает разбавляться. Чернота превращалась в густую синеву, и где-то на горизонте уже тлела тонкая полоска света.
— Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептала Рина, ее голова лежала на его плече.
Ваня повернулся. Его пальцы бережно откинули прядь волос с ее щеки. Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Губы были теплыми и сухими, а прикосновение невероятно приятным и нежным.
— Оно и не закончится.
И в этот момент, Рина поняла, что начинает что-то чувствовать к нему. Что-то нежное, то, что разжигает огонь внутри. Они встретились взглядами. Недолго думая, девушка потянулась губами к его щеке, но Ваня слегка повернул голову.
И вместо мягкой кожи ее губы встретили его губы. От неожиданности в животе у нее екнуло. Она замерла. А он... он не отстранился. Он замер вместе с ней, и эта общая пауза длилась вечность. Потом она почувствовала, как его губы шевельнулись. Сначала чуть-чуть. Просто прижались к ее губам чуть сильнее. Ее веки дрогнули, но закрылись сами собой.
Он начал целовать ее медленно. Нежно. Совсем не так, как в прошлый раз.
И тогда все изменилось. Его рука, которая лежала на ее спине, снова медленно поднялась. Пальцы коснулись ее затылка, вошли в волосы. Он не тянул, не дергал — просто обхватил ее голову, притягивая ближе. И сам наклонился. Поцелуй стал глубже, увереннее. Ее собственные губы размякли.
Он отпустил ее губы на секунду, чтобы перевести дыхание — короткий, прерывистый вздох вырвался прямо на ее лицо. И тут же вернулся. Снова. И снова. Каждый поцелуй был чуть настойчивее предыдущего. Его другая рука нашла ее руку на колене и сцепила пальцы. Сжал так крепко, что пальцы хрустнули.
Она сама не поняла, как ее свободная рука оказалась у него на шее, как пальцы вцепились в короткие волосы на затылке. Она притянула его к себе.
Когда они наконец разъединились, чтобы глотнуть воздух, губы горели, а щеки пылали.
Потом он поцеловал ее еще раз. Коротко, жадно, в уголок губ. Потом в подбородок. Потом в лоб, после в щеку. Он оторвался и прижал ее лицо к своей груди.
— Блять, — выдохнул он прямо в ее волосы. Слово вышло сдавленным. Она могла только кивнуть, уткнувшись носом в его ключицу.
__________________
ну нихуя себе шалят, да?