Глава 34
Карлотта
Бесконечная, давящая белизна. Она повсюду, и от этого начинало рябить в глазах. Глянцевый белый потолок, матовые белые стены, на которых не было ни одной картины, лишь суровые, функциональные светильники. Хлопковые белые простыни, натянутые с таким перфекционизмом, что на них, казалось, нельзя было оставить и складки. Даже воздух, густой от запаха антисептика и лекарств, казался мне стерильно-белым, безвкусным.
Я лежала, уставившись в потолок, и пыталась разглядеть в мелких трещинках штукатурки хоть какое-то узоры. Монитор над моей головой тикал, выводя на экран зеленую, прыгающую кривую моего сердцебиения. Пульсоксиметр на указательном пальце мерно мигал крошечным красным светом, словно подмигивая и говоря:
«Да, ты ещё здесь, не исчезла.»
Холодная пластиковая трубка капельницы вела от стойки к моей руке, доставляя в вену прозрачную жидкость, которая должна была усмирить мое взбунтовавшееся, изношенное сердце.
Я помню, что чувствовала перед тем, как потеряла сознание. Сначала – тупая, ноющая тяжесть в груди, которую я тщательно пыталась игнорировать. Потом – резкий, колющий удар, от которого перехватило дыхание и потемнело в глазах.
Дверь открылась с тихим щелчком, и в палату вошёл Массимо; мои губы незаметно растянулись в улыбке. Он был всегда рядом со мной.
И я должна задать вопрос: почему Диего и мама так спокойно относятся к его присутствию здесь? Они не произнесли ни слова на эту тему. Однако и я не хотела углубляться в вопросы. Мне нравилось, что он здесь, рядом, в этот момент.
— Проснулась? — обрел голос Массимо, и его слова окутали меня теплом.
— Да, давно, — прошептала я, в то время как он подошёл ко мне быстрыми шагами.
Его губы нежно коснулись моего лба, и я ощутила успокоение.
— Невио тянет меня в столовую, а затем мы направимся на собрание. Необходимо сделать заявление после всего произошедшего. Меня не будет некоторое время.
— Невио здесь? — спросила я, желание встать наполнило моё тело, но Массимо мягко надавил мне на плечи, покачивая головой. — А Аврора? — добавила я, уставившись на него с тревогой.
Когда я впервые пришла в себя, Массимо рассказал мне о событиях. О похищении Авроры. К счастью, у неё был отслеживающий браслет, и они знали, куда её увезли. Она оказалась в ловушке с монстрами: Марио Ди Лауро, Ферро Пироса, преданных людей Марио из Канады, а также должников Каморры, готовых выступить против Фальконе. Джоанна тоже была там.
Я не знала всех подробностей их освобождения, но знала, что сейчас они в безопасности.
Мне хотелось увидеть Аврору. Мне действительно хотелось обнять её. Она была в том самом месте, куда нас привезли во время похищения, когда нам было тринадцать. В том старом деревянном доме, который продолжал преследовать меня в ночных кошмарах.
Была ещё одна ободряющая новость: Массимо сообщил мне, что этого дома больше не существует. Он сгорел дотла.
Возможно, это как-то повлияет на меня. Возможно, кошмары наконец отступят навсегда.
— Да, кое-кто уже ждёт встречи с тобой, — мягко произнёс Массимо, осторожно целуя меня в губы, прежде чем отступить в сторону. — Я оставлю вас.
Я чуть не вскрикнула от неожиданности, когда появилась Аврора, за ней следовали Сайлас, Николо и Киллиан.
Рори была неузнаваема. Синяки испещрили её лицо, повязки обвивали раненые участки. Огромный желто-лиловый синяк занимал левую щеку, а меньший виднелся на линии подбородка. Вся шея покрыта фиолетовыми пятнами, на ней также лежала повязка.
— Иди ко мне, — тихо пробормотала я, протянув к ней руку.
Моя лучшая подруга немедленно устремилась в мою сторону.
Глаза мои начали слезиться, и сдержаться я не могла — не хотела, особенно когда и она заплакала. Аврора давно не позволяла себе слез. Она была сдержанной, всегда собранной. Происходящее оставило у неё глубокий след.
Мне не хотелось знать, что случилось с теми, кто причинил ей боль. Уверена, их всех убьют на этом собрании. Мне было достаточно одного факта: она была здесь.
На протяжении, вероятно, получаса Сайлас, Николо и Киллиан живо описывали, как подожгли дом. Это сделали именно они. Уничтожили то место, которое символизировало все худшие события нашей жизни.
— Мне нужно стать солдатом Каморры, — голос Киллиана дрожал от возбуждения.
— Ты слишком смазлив для этого, — Николо расхохотался, и я заметила краем глаза, как Сайлас и Аврора усмехнулись в ответ.
— А ты вообще в зеркало смотришь, Ник? Кто ещё тут смазливый...
— Это комплимент? Я польщён.
— Вы сместились с темы, — улыбнулась я, принимая предложенный Сайласом стакан воды. — Продолжайте.
— Так вот. Приезжаем мы туда. Дорога, конечно, была нервной, но в машине у Фальконе, наверно, происходила настоящая драма. В конце концов, Невио, Дарио и Алессио ехали вместе...
— Ты опять меняешь тему, — пробурчал Николо тихо, за что удостоился прищуренного взгляда Киллиана.
— Ладно. Мы прибыли и разделились. Я, Николо и Сайлас пошли в обход. Сначала вырубили нескольких сторонников Марио. У меня была фляжка с выпивкой, — произнес Киллиан, смутившись, на что Сайлас только покачал головой. — Ну не надо на меня так смотреть! Это же помогло. У меня была фляжка, у Николо — зажигалка, а у Сайласа — умный план. Мы решили отвлечь всех на себя, или, точнее, на горящее сухое дерево. Откуда мне было знать, что огонь так быстро перекинется на дом?
— Мы обсуждали это. Вообще-то этот план был предопределён, просто он стесняется признать, что наслаждается создаваемым хаосом, — усмехнулся Николо.
— Хорошо. Да. Это было невероятно, Карлотта! — с большим энтузиазмом воскликнул Киллиан. — От дома не осталось ни следа.
Было приятно ощущать себя живой. Да, проблемы оставались теми же. Меня беспокоила боль в груди, мучали приступы с ужасным кашлем. Иногда температура поднималась. Но я была живой.
Меня охватил страх, когда я потеряла сознание. Проснувшись, я осознала, как ужасно поступала. Я не принимала лекарства, отказывалась от лечения, предложенного новым врачом. Я была эгоисткой, не задумываясь о чувствах своих близких.
Аврора вышла на некоторое время, чтобы поговорить с прибывшим Дарио. Этот разговор не продлился долго, но, казалось, после него она почувствовала облегчение.
Её голубые глаза остановились на моих волосах, раскиданных по подушке. За последние недели они стали сухими и безжизненными, кончики посеклись.
— Надо что-то сделать с волосами, я знаю, — произнесла я, желая, чтобы она услышала меня, пока парни обсуждали что-то своё.
— У меня есть идея, — вдруг усмехнулась она, и в её глазах вспыхнул знакомый озорной огонек.
— Не думаю, что мне это понравится.
— Что, если мы сделаем тебе стрижку?
Я удивлённо моргнула.
— Что? Здесь? Сейчас?
— Да, — Аврора хлопнула в ладони и обернулась к парням. — Найдите нам хорошие ножницы.
— Чего? — поморщился Николо, а Сайлас, вставая, стукнул его ладонью по плечу. Он потянул обоих за собой к двери, хотя те сильно сопротивлялись. — Зачем ножницы вообще?
— Это же девчонки, — проворчал Киллиан, когда Сайлас толкнул его к двери. — Задавать им вопросы — значит создать себе проблемы.
Аврора засмеялась, когда они вышли.
— Я сделаю тебе это. Начнём новый этап твоей жизни с новой прической.
— А ты умеешь? — скептически спросила я.
— Лотти, я пишу картины и собираю моторы. С парой сантиметров волос я уж как-нибудь справлюсь, — быстро ответила она, заходя в ванную комнату и прихватив с собой несколько полотенец, которые положила вокруг меня, чтобы волосы падали в них. — Доверяешь мне?
Я посмотрела на её решительное лицо, на синяки, возможно, полученные при защите себя, на её горящие глаза. И кивнула.
— Всегда.
Сайлас вернулся через несколько томительных минут, один, и молча протянул ей ножницы, тут же исчезая за дверью. Наверное, в его голове тоже роились вопросы, но он предпочел хранить безмолвие.
Аврора бережно повернула меня спиной к себе. Я ощущала, как её пальцы, словно нежные бабочки, касаются моих волос, слышала этот тихий, почти медитативный щелчок ножниц. Пряди, утратившие жизненную силу, сухие и ломкие, безвольно опадали на полотенца и мои плечи. В этом было что-то странное, почти мистическое. С каждым срезанным локоном словно отваливался груз прошлого, тяжесть воспоминаний.
Она выравнивала пряди с удивительной сосредоточенностью, то и дело отступая на шаг, оценивая результат со стороны, словно скульптор, создающий новое творение.
— Готово, — наконец прозвучал её голос, когда она отступила, словно завершив ритуал. Аврора достала из кармана свой телефон, включила камеру и протянула его мне. — Посмотри.
Дрожащими пальцами я взяла телефон.
Мои темные, вьющиеся волосы теперь едва касались плеч. Они казались гуще, здоровее, словно обрели новую жизнь, обрамляя мое бледное, исхудавшее лицо. Я выглядела... иначе. Не той хрупкой, увядающей девочкой, а кем-то другим, незнакомым.
— Мне... мне нравится, — прошептала я, чувствуя, как уголки губ невольно ползут вверх, рождая слабую улыбку.
Аврора ответила улыбкой, в которой читалось какое-то безумное, безрассудное сияние.
Мне нужно привыкнуть к её внезапной эмоциональности.
— Это прекрасно. И знаешь, что? — она схватила себя за волосы. — Теперь моя очередь. Чтобы ты не чувствовала себя одинокой в этом.
— Аврора, нет! — вырвалось у меня, но протестовать было бесполезно.
Она уже с решительным блеском в глазах отрезала большую прядь своих длинных волос. И вот, через мгновение, её некогда роскошная грива тоже стала короче, касаясь плеч. Аврора встряхнула головой.
— Черт, как же легко. Почему я не сделала этого раньше?
Мои губы были приоткрыты всё это время от изумления.
Мы смотрели друг на друга — две девушки с новыми стрижками и отметинами пережитого: у меня в душе, у нее на лице. И внезапно, обе рассмеялись. Это был хриплый, немного истеричный, но искренний, очищающий смех.
***
— Мы оставили вас всего на несколько часов, — проговорил Невио с явным изумлением в голосе, переводя взгляд с меня на Аврору. Однако его взгляд задержался на ней.
— Тебе нравится? — спросила она, приподняв бровь.
— Более чем, — усмехнулся он, притягивая её ближе и осыпая лицо страстными поцелуями.
Что ж, видимо, и к этому зрелищу мне придётся привыкнуть.
Но сейчас, глядя на их переплетенные фигуры, я ощутила тепло. Они выжили. Они были здесь, живые и любящие. И это было самое главное.
Осознание нахлынуло внезапно и оглушительно. Я больше не могла позволить страху парализовать меня, болезни – сломить. У меня было ради чего бороться.
Массимо смотрел на меня расширенными от удивления глазами. Я отвела взгляд, нервно потирая ладони друг о друга. Внезапно я почувствовала нежное прикосновение к своему лицу. Пальцы бережно убрали пряди, упавшие на щеку, за ухо.
— Красивая, — произнес Массимо, и его теплое дыхание коснулось моего лица, а затем его губы прикоснулись к моей щеке. — Это что-то новое. И мне это нравится.
Щеки мои вспыхнули от смущения, но я не отстранилась. Его прикосновение было таким нежным, таким обнадеживающим.
Я знала, что впереди еще долгий путь, что борьба с болезнью будет тяжелой и изнурительной. У меня были люди, которые любили меня, которые верили в меня, которые были готовы пройти этот путь вместе со мной. И этого было достаточно.
Позже, когда все разошлись, Массимо остался рядом со мной. Он сидел на краю кровати, держа мою руку в своей. Мы молчали, но в этой тишине было больше слов, чем в самых громких речах.
Он поднял мою руку, и его губы коснулись кончиков моих пальцев, словно обещая защиту от всех бед.
— Диего говорил с врачом.
Массимо застыл.
— Сначала операцию хотели сделать здесь... Но теперь настоятельно советуют клинику в Швейцарии, Массимо, — слова давались мне с трудом.
Губы мои дрожали.
— Знаю.
— Знаешь? — выдохнула я, словно лишилась воздуха.
— Я был здесь. Все это время, Карлотта, — тихо ответил он, опуская плечи. В этом жесте сквозила усталость и всепоглощающая забота. — Я в курсе. Частная клиника Де ля Тур. В Женеве. Они специализируются на многих направлениях. Рядом есть отель. Но Савио и Джемма хотят снять квартиру, хотя больше склоняются к небольшому дому, чтобы всем вам было комфортно.
— Они готовят самолёт и уже собирают вещи.
— Тогда им следует взять и твою виолончель, — уголки его губ дрогнули. — Ты давно не играла.
— Давно, — прошептала я, впиваясь взглядом в его лицо, боясь пропустить хоть малейшее движение. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Но понимаю... понимаю, что это невозможно.
Массимо задумчиво смотрел на меня. Он словно распахнул дверь в самую глубину своей души. При других он по-прежнему холоден и неприступен, но сейчас он не прятал ничего.
Голова его чуть склонилась, и он смотрел так изучающе, словно пытался запомнить каждую черту моего лица. Потом его пальцы коснулись моих волос, невесомо, трепетно. В этот момент я забыла обо всем на свете.
Как я люблю, когда он смотрит мне в глаза и прикасается к моим волосам. Я готова отдать все, лишь бы это длилось вечно.
Но он отстранился, и тень недоумения промелькнула на моем лице, заставив его улыбнуться уже открыто, искренне. Улыбка, предназначенная только для меня.
— Ты должна пообещать мне кое-что.
Массимо извлекает что-то из кармана джинсов, но я не успеваю разглядеть – зажимает в кулаке, словно хрупкое сокровище.
— И что же? — шепчу я, сгорая от любопытства и тянусь к нему, обвивая его шею рукой, зарываясь пальцами в густую копну волос у затылка. От этого прикосновения он прикрывает глаза. — Ну? Говори же...
Его ладонь разжимается, и мир вокруг замирает.
Воздух словно выкачан из легких. Взгляд прикован к единственному предмету в его руке, все остальное теряет смысл. Каждая клеточка моего тела вспыхивает огнем узнавания.
Браслет. Самодельный браслет из ярких бусин.
Волна воспоминаний захлестывает меня, и глаза расширяются от внезапного осознания – сколько раз Массимо намекал на этот миг.
Тот самый браслет, который я когда-то надела на него и заставила пообещать, что он станет моим женихом.
— Пообещай стать моей невестой. Когда вернешься из Швейцарии.
— Но он же порвался...
— Да, — тихо произносит Массимо, не отрывая взгляда от браслета. — Но я сохранил каждую бусину.
— Массимо... — выдыхаю я, не в силах подобрать слова.
— Пообещай.
Слёзы навернулись на глаза, застилая взгляд. Этот простой браслет, собранный из осколков прошлого, значил больше, чем любое бриллиантовое колье. В нём – наша история с детства.
Я потянулась к нему, дрожащими пальцами беря браслет, словно хрупкую реликвию. Бусины были потёртые, с мелкими царапинами, но каждая из них казалась мне бесценной. Я прижала браслет к груди, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
— Обещаю, — прошептала я, глядя в его глаза.
Массимо ласково улыбнулся, и в его глазах я увидела океан нежности и преданности. Он протянул руку и коснулся моей щеки, большим пальцем стирая слезинку.
Я закрыла глаза, наслаждаясь его теплом, его присутствием. Все страхи и сомнения отступили, оставив место лишь любви. Не в силах больше сдерживать рвущееся наружу чувство, я потянулась к нему и жадно впилась губами в его губы. Поцелуй был наполнен отчаянием и обещанием.
Обещанием вернуться, обещанием бороться, обещанием любить вечно. Я вкладывала в него всю свою душу, все свои страхи и всю свою любовь. Массимо отвечал мне с равной силой, его губы были нежными, но настойчивыми, словно он пытался удержать меня рядом с собой, не дать мне исчезнуть.
Когда воздух закончился, мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Я прижалась лбом к его лбу, чувствуя его близость. В этот момент я поняла, что ничто не может сломить меня, пока у меня есть он.
Я подняла руку и коснулась его лица, запоминая каждую черточку. Я обещала себе, что вернусь к нему. Вернусь сильной и здоровой. И мы будем вместе навсегда.