Глава 16. Ментовской
Морозов Илья
- Илья, просто скажи мне, что ты сделал Мише? - спросила мама.
- Как тебя это касается, скажи мне? Не лезь в мужские дела. - проязвил я.
- Илья, прекрати так разговаривать с матерью. - встрял отец. - рассказывай, я же должен понимать.
- Да вы что летите? Я бы не ударил своего бывшего лучшего друга первым. - повышая тон сказал я.
Этот ублюдок мусорнулся, у него ведь папаша мент. От кого, но от него я не ожидал.
Братва узнает, его же загнобят.
- Собирайся, по дороге расскажешь. - приказал отец, а я направился в прихожую, чтобы накинуть куртку и прыгнуть в крузак.
Отец пришел через минут пять, сел за руль и завел тачку.
- Сейчас я позвонил адвокатам, они сказали, если ты найдёшь свидетеля, то тебя оправдают. А если нет, то в лучшем случае в СИЗО отправят, а потом суд.
- Пап, деньги все решают. - цокнул я.
- В этом случае не думаю. - вздохнул папа. - рассказывай, Илья, в чем дело?
- Да короче, Еву же помнишь? В влюбился в нее до безумия, а этот черт тоже любит ее. Позвал якобы на дружескую прогулку, а Ева она наивная, ничего не понимает. Он лез к ней, потом я забрал ее и усадил в машину. Подошел Мише, пообщаться и разойтись на мирном. Он резко повернулся и втащил. Я быстро среагировала в отмах пошел. - отец слушал меня, иногда кивая.
- Надо искать свидетелей. Больше выбора нет. - выявил тот.
- Даже не намекай на нее. Не втягивайте ее в это дерьмо. - ответил я пахану.
Он ничего не ответил, просто ехал и внимательно смотрел на дорогу.
Там мы были через полчаса дороги.
При входе нас обыскали и мы прошли в кабинет.
Отец подошел к дяде Антону, который смотрел на меня с ненавистью и поздоровался.
Я развалился на стуле и стал смотреть на него с улыбкой.
- Пару минут и Михаил будет тут. Мед-экспертизу мы сделали, заявление приняли. Теперь будем слушать обвиняемую сторону.
- Стой, Антон. - остановил его отец.
- Для вас Антон Александрович. - кивнул тот.
Вот же черт! Как он вообще смеет так разговаривать с будущим мэром.
Воздух в кабинете был настолько плотным от напряжения, что я чуть не задохнулся. Прокурор Лавшин, отец этого Миши, смотрел на меня как на преступника, лицо его было каменной маской. Сам Миша, бледный и жалкий, сидел, теребя край свитера, словно маленький, обиженный ребенок. Мне хотелось рассмеяться, но я сдержался, сохраняя на лице спокойствие, приправленное едва заметной, почти незаметной улыбкой – пусть думают, что я напуган.
Лавшин начал свой монолог, ледяной, официальный, как приговор:
- Синяк, заявление, нападение - каждое слово – удар молотом. Он как будто нарочно акцентировал каждый слог, чтобы я почувствовал весь вес обвинения. Миша, всхлипывая, подтвердил его слова. Жалость? Нет, только раздражение.
Моя очередь. Я заговорил спокойно, голос ровный, твердый – в противовес моей внутренней усмешке.
- Я самооборонялся, - произнес я, и моя улыбка стала чуть шире. - он начал первым. - Я подробно описал ситуацию, тщательно выбирая слова, стараясь не упустить ни одной детали. Каждое мое слово – как точный удар, нацеленный в цель. Улыбка не сходила с моего лица – это была моя броня, мой щит против их гнева. Пусть видят, что я уверен в себе, что я прав.
Мой отец, будущий мэр, вмешался коротким, четким заявлением:
- Хорошо, пусть будет по вашему. Дальнейший разговор будет только в присутствии нашего адвоката. - его спокойствие было внушительным. Он знал, что мы правы, и он не собирался позволять им нас запугать.
Наступила пауза, наполненная напряжением, шуршанием бумаги и глухими вздохами Миши. И вот появляется он – адвокат, весь в безупречном костюме, с видом человека, который держит ситуацию под полным контролем. Его улыбка… холодная, как лезвие, но я знал, что за ней скрывается стальная воля.
Адвокат методично разрушал доводы Лавшина, представляя доказательства – свидетельские показания, фотографии, видео. Лавшин, стиснув зубы, цеплялся за медицинскую справку, за синяк, как за последнюю соломинку. Миша, сжавшись в комок, смотрел то на отца, то на адвоката – его страх был очевиден.
А я сидел и улыбался. Спокойно, уверенно. Я знал, что мы выиграем. Эта маленькая, почти незаметная улыбка была моим секретом, моим триумфом. Все шло по плану. И пусть они еще не знают этого, но правда на моей стороне. И правда, как всегда, восторжествует.
Лавшин, лицо которого стало багровым, стиснул кулаки.
- Синяк! Медицинская справка!» - рявкнул он, голос его срывался. Миша, съёжившись, зарыдал. Его отец, казалось, терял контроль.
Адвокат мягко, но твердо продолжил:
- Синяк – это следствие, господин прокурор, а не доказательство вины. Ваши обвинения не имеют под собой достаточных оснований.
Отец Миши вновь заговорил, его голос был ледяным:
- Мы не собираемся сдаваться. Будем бороться до конца - Он посмотрел на меня, и его взгляд стал ледяным, как сталь. - и ты, Илья, сядешь за решетку. За причинение легких телесных повреждений.
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась девушка, низкая стройная, с светло-русыми волосами. Она дышала тяжело, в руках у нее был небольшой, но явно тяжелый пакет.
- Стоп! - крикнула она, ее голос был тверд и уверен. - у меня есть кое-что, что изменит ваше мнение. - она подошла к столу и поставила пакет перед прокурором. - это запись с камеры видеонаблюдения из соседнего магазина. На ней видно все, что произошло. Включая провокационные действия вашего сына. А ещё я являюсь свидетелем этого казуса! Я готова дать показания.
В воздухе повисла тишина. Лавшин молча взял пакет, его лицо постепенно бледнело. Он вытащил из него флешку и, не поднимая глаз, вставил ее в компьютер. На экране появилась запись, на которой было четко видно, как Миша, первым ударяет Илью.
На лицах Лавшина и Миши отразилось поражение. Улыбка адвоката стала чуть теплее, а моя улыбка стала настоящей, широкой и довольной. Мы выиграли. Отец, хотя и выглядел расстроенным, знал, что теперь мы в гораздо лучшем положении. Этот случай закончился гораздо быстрее, чем ожидалось, и не так, как планировал мой отец.
Адвокат, его голос звучал как уверенный удар молотка, подводил итоги:
- Как вы видите, господин прокурор, свидетельские показания, фотографии и видеозапись однозначно указывают на то, что ваш сын первым спровоцировал конфликт. Удар Ильи был ответом на удар, актом самообороны. - он говорил спокойно, но каждое слово было выверено, как удар опытного фехтовальщика. Его холодная улыбка не оставляла сомнений в его уверенности.
- Я вызову вас снова, как только поговорю с начальством. Вы свободны. - процедил Лавшин старший.
Я тут же увел Еву и взглянул на нее злым взглядом.
- Теперь моя очередь тебе помогать! - улыбнулась та, искренне смотря в мои глаза.
- Моя умненькая девочка. Но еще раз ты сделаешь что-то подобное без моего разрешения, я оторву тебе косы. Поняла? - нахмурившись, сказал я.
- Но ты никогда не даешь мне шанса помочь тебе, - грустно сказала Ева.
Я просто обнял ее и мы так стояли до тех пор, пока не вышел отец и адвокат.
- Держи, - протянув ему большие купюры, сказал отец. - спасибо тебе, Аркадий.
- Это моя работа, Алексей - улыбнулся тот. - я пойду, если что звони.
Аркадий Андреевич ушел и мы остались в троем.
- Урод мусорской. - сказал я себе шёпотом.
- Спасибо тебе, Ева, если бы не ты он бы пошел дальше. Ты заслуживаешь большего уважения. - коротко сказал отец.