39 Часть
Глава 39
ЛИЗА.
— Лизунь, уже несколько дней прошло… Так и будешь молчать? — спрашивает мама, заглядывая в комнату Маньки, где я теперь обитаю, притесняя подругу.
— Да. — бурчу я, возвращая внимание экзаменационным билетам.
Мама раздражённо вздыхает, прикрывает дверь и присаживается рядом:
— Мне нужна твоя помощь!
— Какая? — не смотрю на неё.
— Помочь со свадьбой, я ничего не успеваю… Голова не работает… — сетует мама, дотрагиваясь до моих волос и начиная расчёсывать длинными ноготками каждую прядку. — Я из-за вас с Петей переживаю… От него ничего не слышно… Ты молчишь… Какая тут может быть свадьба вообще?
Отвлекаюсь от учёбы и вглядываюсь в родное мамино лицо. За всеми проблемами и оплакиванием своей жизни, я и забыла, что в данный момент должна быть рядом с ней и во всём безусловно поддерживать. А я позорно ушла в себя и навесила предупреждающие таблички: «Даже не смотри на меня!».
Всё это время тихо проливала слёзы по несостоявшейся любви, по несбыточному счастью и по светлому будущему. Отходила от потрясения, забаррикадировавшись открытыми учебниками и справочниками, словно каменной стеной. Застряла в своём мирке, где не нужно вспоминать, где не нужно мечтать. Только чёткая середина, где я в центре посыпанного солью круга.
— Мам, я не против тебе помочь, но честно говоря, вряд ли я смогу посоветовать что-то путное…
— Да и не надо ничего советовать, Лиз. Просто будь рядом. — погладила по макушке и поцеловала меня в висок. — Через час приедет организатор свадеб и мы должны решить всё в ускоренном режиме. Через два дня уже улетать обратно, а у нас ещё ничего не готово…
Натягиваю подобие сочувствующей улыбки и выползаю из своей берлоги.
Надо хоть что-то поесть и привести себя в порядок, а то глаза опухли и побледнела как «китайская Белоснежка».
День тянется так долго, что под вечер я падаю без сил около Матвеевой и нагло отодвинув хозяйку кровати на самый край, вырубаюсь как от приличной дозы снотворного.
Следующим утром мама вновь идёт в наступление и пытается вытащить меня хотя бы погулять. С трудом, но у неё это получается. Только вот далеко уйти мы не успеваем, прямо около подъезда столкнулись с парочкой парней, которые, держась друг за друга, усиленно пытались подпирать стенку и не упасть лицом в снег.
С невероятным потрясением узнала в одном из них своего Петюню. Открыла рот и встала как вкопанная. У мамы реакция не лучше. Прикрыв рот ладонью, она во все глаза всматривалась в «бухариков» и не замечала, как усиливая хватку на моей руке, впивала ногти мне в кожу.
Я же почти даже и не обращала на это внимание. Оно было полностью приковано к молодому мужчине, который ещё несколько дней назад светился силой и здоровьем, а сейчас был похож на помятого дебила.
Сколько же он выпил?
На нас эта парочка не обращала никакого внимания. Они были увлечены попыткой передвижения к подъездной двери.
Иногда им удавалось переместиться ближе к цели, но стоило одному запнуться, второй летел на землю вместе с ним.
Идиллия, мать вашу!
Дружба навек прям.
Уставилась на незнакомого парня, который старательно поднимал упавшего Петюню и пришла к выводу, что он потрезвее будет.
На вид безобиден. И не похоже на то, что это какой-то бомж с вокзала, которого мог подцепить невменяемый Фролов-младший.
Не в силах больше смотреть, как чернявый барахтается в снегу, сделала шаг к ним, но меня остановила мама, цепко ухватив за запястье.
Повернула голову, чтобы спросить причину остановки, но мама уже лихорадочно набирала на телефоне номер Димы.
Аккуратно выкрутив свою руку из её пальцев, я метнулась к Петру.
Приблизившись к парням вплотную, застыла столбом.
Таким я своего мужчину никогда не видела…
Зрелище конечно мало эстетичное.
Отёчное лицо, впалые глаза, потрескавшиеся губы, грязные волосы и руки. Одежда в хлам.
Какого хрена он вообще себе позволяет так скатываться??
Мне тоже плохо, но я же не упиваюсь до «усрачки»…
Опустившись рядом с парочкой на корточки, обратила на себя их внимание.
— Оооо… Маляяявочка моя… — осипшим голосом протянул Фролов,скалясь своей пьяной деградированной улыбкой.
— Ооо… — удивлённо подхватил его друг. — Так это она? — не моргая уставился мне в лицо, обдувая меня несвежим дыханием.
— Онааа!! — счастливо подтвердил чернявый, вцепляясь мёртвой хваткой мне в локоть.
— А «чёй-то» она маленькая такая…? — нахмурился второй, рассматривая меня стеклянным взглядом. — Ик. Сколько ей годиков-то?
— Совершенно… совер… «совершенная» она у меня! — серьёзным голосом произнёс Петюня, выставляя к небу указательный палец, в то время как я ловчилась вернуть его в вертикальное положение.
— Ааа… — почти осмысленно выдал друг. — Тогда красивая…
— Дааа! — гордо улыбнулся Пётр, кидая на меня любовный косой взгляд.
— Так, заткнулись оба и быстро встали! Хватит на холодном лежать! — рявкнула я, устав слушать этот бред.
— Ооо! — ошарашенно промолвил второй. — Теперь понятно кто в вашей паре с яйцами… Ик.
Сзади послышались голоса мамы и Димы и я, облегчённо выдохнув, подозвала их к себе на помощь.
— Лучше не зли её, придурок… — пробормотал Петюня, пока напряжённый до предела Дима, поднимал его на ноги. — Она мне один раз зуб выбила с одного удара…
Встретилась взглядом с родителями и пожала плечами, типа: «Пфф… что взять с пьяного…?»
Кажется, мне не особо поверили, но отрицать буду до конца.
Желание «гулять» тут же отпало и пока Дима уводил домой своего сына, мы с мамой остались караулить второго, чтобы не удрал и нигде не потерялся.
В квартиру возвращалась с тяжёлым давящим чувством в груди.
— Ну и что с ними делать? — устало спросил Дима, возвышаясь над двумя развалившимися на диване наглецами.
— Помыть… — поморщилась мама, зажимая нос.
— Вер, вот мне делать больше нечего, как двух мужиков отмывать!! — огрызнулся мужчина. — Поднимайтесь и в комнату. — указал парням на дверь. — Мне вот только этим сейчас и заниматься!! — вздохнув и бурча под нос, стал толкать обоих перед собой. — На**я надо было так нажираться?? — гаркнул на всю квартиру.
— Праздновали беременность Кариииночки… — с пьяной иронией ответил Петюня. — А ещё болезненный разрыв с Лииизонькой… — продолжил язвить, тыча куда-то в мою сторону пальцем.
— Бабы создают этот мир… они же его и рушат. Ик. — начал философствовать его друг, за что тут же словил подзатыльник от Димы.
— Ты-то куда, Рома? Серьёзный парень ведь был… — упрекнул мужчина, заталкивая обоих в спальню. Зайдя вместе с ними и повернувшись на пороге к нам с мамой, Дима вымученно улыбнулся и затем плотно закрыл дверь.
— Всё будет хорошо, Лиз. — дотронулась до моего плеча мама и меня словно от прокололи иголкой.
— Нет! Не будет! — рвано прошептав, закрыла руками лицо и разрыдалась.
— Лизуня… — прижала к себе мама и по её сбивчивому дыханию, я поняла, что плачет и она.
— Он всегда выбирает её, мам! — в голос завыла я. — Всегда возвращается к ней… А теперь и подавно… Она победила!! — стала кричать, пытаясь отстранить лицо от маминых рук.
— Да прекрати, Лиз!! Ещё ни одной женщине не удалось удержать мужчину ребёнком, рано или поздно он всё равно уйдёт. — затараторила мама, уводя меня на кухню. — Петя тебя любит, и он далеко не дурак. Всё решится лучшим способом, вот увидишь! Потерпи немного… — меня усадили на стул и поставили перед носом кружку с какими-то заваренными травами.
— Не могу терпеть, мам… — глотнув эту отраву, прохрипела я. — Мне плохо! — ссутулившись на стуле, подтянула к себе ноги и обняла колени.
— Девочка моя… — дрогнувшим голосом прошептала мама, уже не сдерживая и свой поток слёз.
Несколько минут мы сидели в тишине, прижимаясь друг к другу потеснее, как внезапно мама воскликнула:
— А поехали с нами в Австралию, Лиз?
Я подняла голову и вопросительно взглянула на неё.
— Отметишь с нами Новый год! Отдохнёшь! Посмотришь на наш новый центр! Давай! Соглашайся! Будет здорово! — уже более бодрым голосом предложила мама.
Я с сомнением наблюдала за её восторгом и ничего не отвечала.
— Дайте друг другу время… — тихо добавила она.
— Какое время, мам? Какая Австралия? — вытаращила глаза. — Ты видела его? Да он сопьётся, пока я там отдыхать буду!
— Да ну, прекрати! Ну выпил человек… он тоже не из камня сделан. Все мужики тут же припадают к бутылке, чувствуя себя слабыми.
Словно от холода, по моему телу пробежалась волна дрожи и я задумчиво отхлебнула ещё немного успокаивающего чая.
— И Лиз, Дима сейчас из них всю душу вытрясет!! Их потом от слова «алкоголь» начнёт от страха колбасить! — закрепила мысль мама, почувствовав брешь в моих убеждениях.
— А учёба? — неопределённо заметила я.
— Завтра же беги по всем преподавателям и проси на коленях сдать сессию досрочно. Если не получится, то мы с Димой подъедем к вашему декану и поговорим. — заверила меня мама и заправила мне за ухо непослушную прядь волос.
Смотря в её любящие глаза, я и правда задумалась. Здесь я тяну себя только на дно. А в Австралии, далеко от чернявого и всех последних событий, я смогу укрыться в маминых объятиях и хоть на каплю исцелить свою душу.
— Хорошо. — кивнула я, поймав около своего лица мамину ладонь и нежно целуя её в линию жизни.
На этом моменте нас и застал Дима, бесшумно войдя на кухню и заставив нас вздрогнуть от неожиданности.
Просканировав наши зарёванные лица долгим взглядом, он протиснулся между нами и молча привлёк себе, целуя каждую в висок.
Весь последующий день я посвятила беготне и уговорам. Некоторые преподаватели решили не заморачиваться и просто заставили меня сдавать зачёты и экзамены «здесь и сейчас». Таким образом, я умудрилась сдать сессию за один день. Убила в себе все нервные клетки и укоротила ногти до корней.
Домой вернулась хоть и вся расклеенная, но сразу же стала собирать чемоданы. К вечеру уже стояла у машины и нервно поторапливала родителей.
— Лиз, успокойся! Он ещё спит. — успокаивала меня мама.
Я очень боялась встретиться с Петром. Боялась увидеть боль в его глазах. Боялась увидеть мольбу. Не знала, как объяснить свой трусливый побег. Словами не передать то, что у меня внутри. Страх и сомнения переплелись воедино и, если сейчас я увижу лицо Петюни, то останусь и сломаюсь окончательно.
Полёт прошёл как в тумане. Дима с мамой усердно шутили и в красках обрисовывали мои предстоящие каникулы. Так что я поняла одно, с меня не спустят глаз, это точно. Я изображала участливость, но всеми мыслями, всем сердцем и всей душой была с парнем, который уже наверняка очнулся и ломал голову, что с ним произошло. Мы с мамой проследили, чтобы у него был полный холодильник еды, разложили на столе лекарства с записками в какой последовательности и когда нужно принимать и подготовили чистую одежду.
Ещё днём, пока родители были заняты сборами к полёту, я незаметно прошмыгнула к Петюне в комнату. Некоторое время просто смотрела на него и оказывается, его лучшего друга, которые находились в полном отрубе. А потом, уливаясь горькими слезами поцеловала на прощание любимого мужчину в заросший щетиной подбородок, потёрлась об него щекой и не оглядываясь покинула квартиру.
После прибытия в Австралию я тут же закрылась в предложенной мне комнате и накрывшись с головой одеялом, растворилась во сне, где меня к себе крепко прижимал чернявый и привычно целуя нежное местечко за моим ухом, шептал смешные угрозы, что будет, если я ещё раз не надену в холод шапку и не застегну куртку по самый нос.
И только проспав больше десяти часов, открыв глаза и взяв в руки телефон, я обнаружила непрочитанное сообщение, которое передавало всю боль осознания нашей разлуки:
«Я умру без тебя.»