47 ГЛАВА
— Ты не можешь упрекать мужчину, что он — мужчина, Аля! Егорка всё правильно сделал. Раз он защищал девочку, значит, она ему дорога.
— А у меня сына только два! — не унималась мама Егора, продолжая плакать. — Этих девчонок вагон был, и ещё будет.
— А мне показалось, тут что-то иное, — сказал Вадим. — Твой сын очень повзрослел за эти месяцы. Разве ты не заметила?
— Что иное? Была бы любая другая девчонка, которую Егорка решил бы прокатить, он и ее спасал бы!
— Это да. Он мужик, Аль!
— А лучше бы себя спасал… Она виновата! Она!
И она зарыдала на плече мужа.
Мне стало очень обидно и горько. Я опустила голову. Слёзы сами собой побежали по щекам. Значит, мама Егора, который судя по словам врача, находится в гораздо более тяжёлом состоянии, чем я, винит меня?
Но…это же случайность. Егор выиграл заезд на этом мотоцикле. Никто не мог знать, что я поеду с ним и мы разобьёмся. К тому же, до сих пор неизвестно, что с самим мотоциклом случилось. Причём тут я? Я люблю его, я хочу, чтобы он жил… Но я не могла выбирать за него в тот момент. За рулём был Кораблин…
— Э-э… Послушайте, Альбина Эдуардовна, — вмешался наконец доктор. — Это не моё дело, конечно, но ваш муж прав — мальчик поступил по-мужски, не за что его тут корить. Будем бороться все вместе за его здоровье. Кстати, экспертиза мотоцикла готова уже? — Да, — ответил за неё Вадим. — Заключение дали. Мы заказали, чтобы побыстрее сделали.
— И что обнаружилось?
— Никакой уголовщины, — сказал отчим. — Парень просто загонял мотоцикл на подобных гонках и вовремя не следил за его техническим состоянием. Он просто отбегал своё.
— Понятно, — протянул врач. — Значит, никто не виноват.
— Ну, получается, сам Егор — не следил за своим железным конём как полагается, а на гонках выжимал всю мощь из мотоцикла.
— Молодые, горячие… Не думают о серьёзности такого.
— Именно. Говорил я ему не гонять так, да разве он слушал…
— Доктор, он будет ходить? — тихо спросила Альбина Эдуардовна.
— Вот тут не могу дать никаких прогнозов. Давайте дождёмся результатов анализов и заживления переломов. Вы же не будете сначала лечить насморк, если у вас сломана рука?
— Но шанс есть?
— Удар спиной был сильным, — хмыкнул доктор. — Но повторюсь: мальчик молодой и сильный. Будем наблюдать. Вы езжайте домой пока. Отдохните. А то уже какие сутки тут. Егор очнулся, будем постепенно готовить его перевод в обычную палату. Органы, слава богу, больше никакие не задеты, а что задели — то уже починили. Ему ничто уже больше не угрожает, теперь только время его вылечит, и врачи. Езжайте домой, мы будем следить за ним в оба глаза.
— Я не хочу домой… — сказала Альбина.
— Надо, котик, надо. Поспать, помыться. А потом мы сюда снова приедем. Если что — всегда можно позвонить в больницу и узнать, как он.
— Да-да, конечно, я вам дал свою визитку и всегда на связи. Езжайте и поспите, это я как доктор настаиваю.
Кое-как Вадим увёл свою жену. Они прошли мимо меня и снова не заметили. Точнее, женщина кинула на меня короткий взгляд, уловив краем глаза какое-то движение возле каталки, но быстро отвернулась и пошла вперёд за мужем.
Я дождалась, когда в коридоре станет тихо, и пошла к палате, возле которой беседовали врач и родители Егора. Устремилась к окошку в двери…
Я поднялась на мысочки и заглянула в него.
Егор лежал на кровати. Он словно спал. Голова, руки, ноги — всё было забинтовано, местами загипсовано… Бедный… Сердце так и рвало от боли за него.
Слёзы снова навернулись на глаза. Сколько же боли он сейчас испытывает? Сколько же у него переломов? И он…не встанет теперь?
Какой ужас… Это просто не укладывалось у меня в голове. Если бы я так не желала просто посмотреть на него, то уже давно упала бы в обморок от таких новостей.
Я так надеялась, что он отделался, как и я, одним сотрясением мозга… Но весь удар, получается, Егор взял на себя, и все болячки за двоих — тоже…
Я испытывала очень смешанные чувства.
Была очень благодарна за спасение, но тут же чувствовала себя виноватой перед ним.
Его мама права: если бы не я, сейчас он не лежал бы весь изломанный…
За слезами почти ничего уже не видела, но заметила, как он открыл глаза и сфокусировал мутный взгляд на мне.
Он видел меня. Я прошептала одними губами в окно:
— Я люблю тебя.
Очень надеюсь, он понял моё послание. Показала и пальцами сердечко…
Живи. Борись. Борись за нас с тобой.
— Так, юная леди? И что мы тут делаем? — услышала я за спиной и вздрогнула.
*
Я обернулась и встретилась глазами с доктором. Тем самым, который говорил с родителями Егоре о его здоровье.
— Это мой парень, — ответила я, утирая слёзы.
— Так это ты была с ним на мотоцикле? — спросил мужчина, поправив очки на носу.
— Да.
— Понятно, — вздохнул он. — Ты уже знаешь, что готова экспертиза мотоцикла? Авария случайная, транспортное средство просто вышло из строя из-за неправильной эксплуатации.
— Не знала, — солгала я. Не признаваться же ему, что я подслушивала их разговор пять минут назад.
— Теперь знаешь, — сказал врач.
— А можно мне к нему зайти? — спросила я. — Он ведь в сознании уже.
— Нельзя, — категорично ответил доктор.
— Но почему? Я ведь не чужая ему. Он ждёт меня!
— Потому что пока парень ещё слаб для подобных потрясений.
— Вы так называете любимую девушку парня — потрясением?
— Конечно. Это же взволнует его, поэтому — нельзя. Есть и ещё причина.
Доктор устремил взгляд на меня и замолчал.
— Какая? — спросила я.
— Его мама строго против посещений. Особенно…твоего.
— Моего? Почему?
Задала вопрос, но уже и сама знала ответ — потому что мама Егора винит в случившемся меня, и даже то, что экспертиза доказала, что в аварии нет виновных, её не убедило. Значит, она запретила пускать меня к нему? Но мне так хотелось взять его за руку и просто посидеть рядом. Что в этом плохого? Егору нужна моя поддержка! А мне — его…
— Ну… Это ты у нее и спрашивай, — ответил врач. — Я в семейные разборки не лезу. Догадываюсь, что она винит тебя в случившемся. И против твоего появления в палате парня. Дождись, когда он поправится, и потом поговорите. Не стоит мотать нервы парню и его матери.
— Ну, хоть на минуточку пустите, — попросила я его, сложив в мольбе руки. — Это же важно для его выздоровления.
— Нет.
— Полминуточки?
— Нет.
— Ну, пожалуйста!
— Я сказал: нет.
Доктор был неумолим. Я опустила голова. Неужели мне ничего ни от кого не добиться? Какой-то сюрреализм…
— Значит, не пустите меня?
— Прости, нет. Ты и сама болеешь ещё, после такого-то удара. Иди-ка к себе в палату и думай о своём здоровье.
— Я не могу думать о себе, когда Егору так плохо! — Ответила я. — Дайте нам увидеться, и нам обоим станет лучше.
— Нет, — стоял на своём врач. — Иди к себе в отделение.
Я поджала губы и едва не разрыдалась. Ну почему они так жестоки с нами? Что случиться от одной маленькой встречи? Я поняла, что ничего от него не добьюсь.
— Егор не может теперь…ходить?
— Под вопросом пока.
— Сейчас он парализован ниже спины?
— Сейчас — да.
— Из-за удара?
— Да, ушиб спины сильный.
— Но он встанет?
— Есть такой шанс.
— Шанс? То есть, больше “нет”, чем “да”?
— Трудно будет. Зависит от диагноза, который ещё точно не поставлен, и от парня — захочет ли он сам стремиться к выздоровлению.
Ну, в этом я не сомневалась. В Кораблине огромная жажда к жизни. Он не допустит того, чтобы провести всю молодость в инвалидном кресле… Я верю, что он встанет ещё и будет здоров. Очень верю… Это единственное, что меня сейчас грело после столь ужасных новостей.
— Иди к себе в палату, — снова начал настаивать доктор.
Я почувствовала, что больше он мне ничего не скажет, и без того сказал много. Надо уходить.
— Вы…пожалуйста, лечите его, — попросила я доктора. — Он справится. Он молодец.
— Не сомневаюсь в этом, — хмыкнул мужчина.
— До свидания… — сказала я и побрела к выходу.
Как же мне теперь найти способ попасть к нему в палату?
Прийти также незаметно сюда и дождаться, когда в палате или рядом с ней никого не будет?
А вдруг меня поймают и мой план провалится?
Мне пришлось вернуться в своё отделение. Там меня уже успели потерять и долго ругали за то, что в таком состоянии и с сотрясением я ещё куда-то ходила.
Мысль попасть в палату Егора так и не оставляла меня, но как это провернуть, я пока не знала.
Однако когда я решила попытать удачу снова, потерпела крах.
Смогла попасть в отделение, куда его перевели из реанимации, и найти его палату. Но в окошке двери увидела маму Кораблиных. Она вдруг резко обернулась, и я едва не отпрыгнула от окна — она посмотрела чётко на меня.
Пришлось мне спешно покинуть отделение Егора и ждать новой возможности попасть туда.
Я даже звонила Назару, который уже выписался из больницы, и просила помочь мне попасть к его брату. Он мою затею не поддержал, сказав то, что мне уже говорил врач: их мама против посещений Егора. Помогать мне Назар, который, очевидно, был обижен на меня из-за того, что выбрала брата, а не его самого, не стал. Пришлось оставить и эту затею.
И только перед самой выпиской я снова попытала удачу: в палате и возле неё никого не было. Я потянула ручку двери на себя и очутилась внутри.
Сердце так и билось в груди как сумасшедшее.
Парень спал. Он не сразу услышал, что уже не один в палате. Но когда уловил шорох возле него и мои шаги, открыл глаза и повернул голову.Мы встретились глазами и оба замерли. В этот миг словно весь мир замер вместе с нами. Как же я по нему соскучилась! Как я переживала. Мне так хотелось обнять его… Почувствовать тепло его губ, услышать, как бьётся его сердце в груди — значит, он жив! Я отчаянно нуждалась в том, чтобы ощущать его тактильно.
— Егор… Егорка… — протянула я руки к нему.
Я словно отмерла и почти побежала к нему, но едва очутилась рядом, Егор просто отвернулся от меня.
Улыбка сошла с моего лица.
— Уходи, — услышала я, и моё сердце словно разлетелось на мелкие осколки.
Нет. Не может быть. Я даже потрясла головой.
Не мог Егор меня прогнать. Мне послышалось, наверное…
— Егор, я…
— Я сказал — проваливай, — грубо перебил он меня.
— Ты меня гонишь? — прошептала я, ощущая, как горло словно сжимает чья-то холодная сильная рука, не давая дышать.
— Бэмби, — повернулся он ко мне. — Ты глухая или глупая? Вали отсюда. Кто тебя вообще сюда звал и пустил?
Несмотря на обидные слова я сделала шаг к нему. Что-то во мне сопротивлялось этим колкостям и грубостям.
— Ты меня гонишь, потому что знаешь, что не можешь встать? Это временно. Я знаю.
— Тебя это не касается, — проворчал он.
— Как не касается, Егор? — спросила я. — Я же переживаю. Мне так плохо было, пока я не знала, жив ли ты… Места не находила себе, искала возможность получить о тебе хоть весточку, взглянуть на тебя. А ты…гонишь меня.
— Я жив. Только не очень здоров и полноценен.
— Это неважно, — твёрдо заявила я, имея в виду, конечно, его недуг. Какой же я друг, если бросила бы его из-за увечья? Он же жив. Он есть. Мне большего и не надо. Главное, что он дышит, его сердце бьётся и он может со мной говорить. Пусть даже и такие грубости, которых я не заслуживаю.
Неужели он меня винит тоже в аварии? Но я-то тут причем?
— Ну, всё? Посмотрела? — сузил он глаза. — Вон там дверь. Закрой её, пожалуйста, с обратной стороны, Кострова. Я спать хочу.
— Я слышала ведь. И помню, — смотрела я прямо на него, а он опустил голову.
— Что ты помнишь? — тихо спросил он.
— Слова.
— Какие?
— Я люблю тебя, Бэмби… — прошептала я, едва сдерживая слёзы. Ну что случилось? Почему он вот так со мной? Что я уже успела натворить? Мне ведь плохо без него, неужели он не понимает?
Парень вскинул голову и глянул на меня глазами, полными ярости.
— Я сказал: пошла вон отсюда. И чтобы я больше тебя тут не видел.
Тут мои нервы сдали.
В самое сердце словно кол вбили. Оно словно застыло, а потом разлетелось на мелкие осколки, как разбитое стекло.
Я сначала попятилась от него, затем развернулась и бросилась из палаты.
Но сразу за дверью, буквально метров через десять, я столкнулась с мамой Егора…
— А ну-ка, стой, — ухватила она меня за руку и отвела в сторону. — Ты Агния?
•
Актив=глава
_______________
Ставь ⭐ пиши комментарии ❤️🔥