3
- Ну, не скучай смотри, - говорил отец, когда, наконец, меня снова
снаряжали в город. - Теперь и не увидишь, как наступит весна. Каких-нибудь
два месяца, а там и святая, и лето. Приедешь тогда, - жеребчика верхового
тебе подарю, будем верхом вместе ездить, за перепелами ходить...
Мне было очень грустно покидать родной дом, но я вполне соглашался с
отцом: теперь уж скоро весна!
- А ведь правда, папа, совсем весной пахнет! - говорил и я, когда утром
мы садились в сани, переваливались в воротах через высокий сугроб, набитый
вчерашней метелью, и глубоко вздыхали свежим ветром с запахом молодого
снега.
- А ты любишь весну? - спрашивал отец с улыбкой.
- Люблю, папа! Очень люблю!
- А деревню любишь?
- Конечно, люблю...
- Это хорошо, - прибавлял отец. - Когда ты вырастешь, ты поймешь, что
человек должен жить поближе к природе, любить родные поля, воздух, солнце,
небо... Это неправда, будто в деревне скучно. Бедности в деревне много - вот
это правда, и, значит, надо делать так, чтобы было поменьше этой бедности, -
помогать деревенским людям, трудиться с ними и для них... И хорошо можно
жить в деревне!
- "Правда, правда! - думаю я. - В городе даже весною не пахнет. А вот
тут пахнет. И проруби вон уже почернели, оттаивать стали...".
Мы проезжаем по большому селу над рекою, и я спешу наглядеться на все
деревенское.
Кругом чернеют среди сугробов грязные избы; но скоро сугробы растают, и
даже эти бедные избы станут чистенькими и веселыми. Да и теперь весело в
них, особенно в тех, кирпичных, где живут зажиточные семьи. И с каким
удовольствием входил я в такую избу, когда мы останавливались покормить
лошадей!
В кирпичных избах у богатых мужиков всегда сырой угар зеленоватым паром
стоит в теплом воздухе, на полу - мокрая солома, но всегда аппетитно пахнет
хлебами, народу много, и все за работой: кто отрывисто гудит тетивой,
которая бьет и вздымает пушистую белую "волну"; кто чинит хомут, с внезапной
решительностью раздергивая в разные стороны пропущенную в кожу дратву; а
бывалый человек, портной, в жилетке, утыканной иголками, и с мотком ниток на
шее, забавляет всех россказнями. Сидя на конике, скорчившись, - одна нога
под себя, а колено другой поднято почти к самому лицу, - и ухитряясь держать
большим пальцем босой ноги край сукна иди овчины, он пристально шьет, но
говорит не смолкая и при этом задумчиво улыбается веселыми, умными глазами,
встряхивая со лба волосы и вдевая на свет нитку в иголку. И все глядят на
него дружелюбно. Он везде свой человек, Даже для детей, которых он нянчит по
вечерам на руках, дает им брать себя за бороду, а потом вдруг щелкнет
зубами, гамкнет, как собака, и схватит ртом детскую ручонку, отчего ребенок,
с замиранием сердца ждавший, шутки, радостно взвизгивает и заливается
смехом.
Я уже не раз видал его, и теперь смотрю на него с большим любопытством.
Но пора ехать. Мы прощаемся с хозяевами и выходим на крыльцо. Хозяин,
который пас провожает, стоит на крыльце в шапке, но в одной рубахе, смотрит
на меня и, улыбаясь, говорит:
- Что ж, барчук, теперь, значит, до весны в город?
- До весны, - говорю я, - да ведь весна скоро!
- Скоро, скоро! - соглашается мужик.
Мы опять едем мимо черных сельских изб, по буграм, с которых катаются
мальчишки на ледяшках, по лугам, где на высоких лозинах качаются грачиные
гнезда, а около горбом наросших краев проруби бабы бойко полощут белье в
темной студеной воде и звонко переговариваются...
Но уже и село кончилось. Впереди только поле, белая пелена пушистого
снега. Сколько его набило за ночь в лощинах!.. В поле опять стало ветрено;
ветер заносит в сторону гривы и хвосты лошадей, дорога тяжкая; но лошади
застоялись, они как будто рады ветру и простору полей и быстро несут нас
вперед... Небо сплошь закрыто облаками, вдалеке чернеет лесок.
"Оттепели начались", - думаю я.
И мне представляется, как теперь надолго пойдут эти серые дни, когда на
межах в пустой степи уныло качается прошлогодняя полынь от ветра. Но
все-таки весна близко! Этот же ветер скоро станет теплее, а когда наступит
март, - шумно и весело пойдет он по березовым лесам в блеске весеннего
солнца, пробуждая природу от зимнего сна. А потом загремят по оврагам полые
воды, налетят с далекого юга птицы, зазеленеют поля...
Хорошо в полях!