Восемь седьмых [ЗАКОНЧЕНО]

2189 год, апрель, 19 число.

Медленно веду пальцем по железной стене, выжигая на ней тонкий узор. Все стены моей камеры покрыты ими, и даже боль от давящих браслетов не позволяет рукам трястись. Неторопливый поворот, и ещё один виток завершен. Все, в моей камере больше нет ни единого клочка не покрытого странными витыми узорами, и если вначале они были более грубые, то к концу, они все тоньше и изящнее, переплетаются как ветви деревьев, которых я никогда не увижу.

Мой номер 28917, зараженный вирусом «М», таково официальное название, введенное в 2065 году, на самом деле я просто маг.
Маг, чародей, волшебник, обладающий силой, но родиться с этим - настоящее проклятье. Мне говорили, что раньше, очень-очень давно, волшебники прятались от обычных людей, а затем Великобритания первой сняла статут секретности и показалась миру. Люди обрадовались, ну конечно, кто бы не обрадовался халявной возможности вылечиться, заработать денег, да и просто оказаться сильнее других, но затем что-то произошло.
Я не знаю что именно, единственная медсестра, которая нас не боится, не в курсе, но после этого события на нас начали охоту. В 2032 году научились определять вирус «М» прямо в роддомах и всех детей с «отклонениями» передавали в лаборатории, пытались… вылечить. Так они говорили, на деле же, из нас ковали оружие, покорное и мощное оружие, которое сможет уничтожить все на своем пути.
Мне не вспомнить ни одного дня без боли, я привык к ней, сроднился с нею, она часть меня, но когда тело корчится в муках, удивительно легко думается. И нет ничего более страстного, как желание остановить то, что произошло тогда, в самом начале 21 века, прекратить это, чтобы увидеть ту самую школу магии, о которой шепотом пересказывали старшие. Говорят, там двигались лестницы, портреты разговаривали, а вокруг был огромный лес, населенный различными магическими существами.

Бряцает замок, и я медленно сажусь и замираю. Мне нельзя двигаться когда кто-то входит в камеру, эту истину в меня вбивали с самых детских лет. Опустить глаза, не шевелить руками, не сметь использовать магию. Артефакты, что блокируют нашу силу, очень мощные, кто-то работает на них, из обученных, вероятно, для сохранения своей жизни или жизни семьи, я их не виню, будь у меня дети я поступал бы так же, только бы другие, только бы не они.

Двое военных, из оружия электрошокер и плазменный пульсатор и оба наносят крайне болезненные удары.

— 28917, встать, руки перед собой.
Покорно выполняю требования не поднимая головы, так проще, никто не увидит тление магии в моих глазах.

Коридоры, коридоры, коридоры, а вот и наша цель. Сегодня, открытый симпозиум и это даже к лучшему, как только отщелкнут наручники-артефакты, я уничтожу как можно больше этих тварей. Зверь, загнанный в угол, бьется отчаянно, даже если это самоубийственный бросок.
Щелчок, миг, и огненный цветок распускается. Я слышу крики, треск стекла и электричества, кто-то успел выстрелить, но я не чувствую боли. Как же хорошо, как же прекрасно.

Я ещё вижу как они пытаются сбежать, но моя магия, мой огонь, неумолимы, я уничтожаю их, тех, кто пришел посмотреть на очередную подопытную игрушку. Магия, прошу тебя, если есть в тебе хоть что-то кроме высшего, отправь меня туда, где я все смогу исправить, все изменить. Молю, в последний раз в своей жалкой и бесцельной жизни.

Рыжая девочка тихо всхлипывая, перебирала вещи в своем сундуке. Рыжая, глупая, нищая, предательница крови. Вот как её называют, даже однокурсницы, пусть не в глаза, но за спиной постоянно шепчутся, и Гарри, её принц, совершенно на неё не смотрит.

Пальцы наткнулись на теплую обложку и она вытащила дневник из сундука. Повертев в руках, девочка провела кончиками пальцев по корешку читая чужую фамилию. Пролистнув страницы и не найдя ни единой записи, она решительно взялась за перо.

«Дорогой дневник, сегодня один из самых кошмарных дней моей жизни»

Девочка задумалась, пытаясь понять с чего же ей начать, когда чернила впитались и проступила совершенно другая запись.

«Что за кошмар с тобой произошел, милая?»

Рыжая вздрогнула, вчитываясь в острый, летящий почерк и оглядевшись, принялась писать, выливая на страницы свои переживания, свои страхи, свои беды, не замечая, как тоненькие ниточки магии потянулись к ней обвивая запястья и сворачиваясь витыми узорами.

Не знаю как, не знаю почему, но все получилось. Магия услышала меня, не просто услышала, она дала мне то, о чем я просил. Вернула в прошлое, в самый конец 20 века. И пусть у меня нет тела, у меня нет возможности самому смотреть на мир, но я живой.
Мое сознание заключено в тетрадь, вернее не только мое, тут был ещё один, маленькая частичка, которую я поглотил и получил знания. Казалось, это не он, а я ходил по коридорам Хогвартса, тут действительно двигаются лестницы и разговаривают портреты, прямо как нам рассказывали старшие, а затем я пересказывал младшим. Казалось, это не он, а я, учился магии и читал древние фолианты и новенькие книги. Не он, а я, жил в этом времени и пускай с момента заключения его части прошло почти полвека, мир магии изменился мало, а значит у меня есть шанс все это остановить. Стать тем, кто повернет историю и не допустит появления проклятых лабораторий, не позволит страдать людям, обладающим силой, и не позволит пасть статуту.

Мне было жаль глупую девчонку, но мои витые узоры все плотнее обвивали её, иногда, когда она общалась с кем-то слишком близко, я мог вытянуть тоненький щуп и начать обвивать этого человека, вытягивая из него магию и саму жизнь. Не много, но хоть что-то, чтобы не прикончить мисс Уизли. Начинать поворот истории с мертвой ведьмы плохое решение, да и магия это вряд ли одобрит.
К Рождеству, я рискнул и воплотился подобием призрака, но не в своем обличье, а обличье того юноши, что создал этот дневник. Крестраж. Я был другим. У меня были серые глаза и светлые волосы, я видел похожего мальчика глазами девчонки, она называла его Малфоем. Может гены сыграли дурную шутку, а может и правда я был его потомком, это не важно, сейчас у меня черные волосы и серо-голубые глаза, которые медленно наливались синевой. Красивый оттенок, ничего не имею против.

Я был невидим для остальных и уже мог самостоятельно бродить по Хогвартсу, просачиваться сквозь стены, смотреть на все вокруг. Даже скатился по перилам движущейся лестницы, странно что Том не хотел этого делать, это ведь так весело. А ещё забавно сидеть рядом с компанией, слушать их разговоры и смех, такое чувство, будто я и сам общаюсь с ними. Никогда не слышал смеха в лабораториях, детского, во всяком случае. Там так никто не смеялся. Так громко, открыто, счастливо. Будто никакой опасности нет, мир прекрасен, жизнь прекрасна. Там она не была таковой.

Прошла Пасха и я до полусмерти напугал призрака в женском туалете, как бы глупо это ни звучало. Призрака, ага, до полусмерти. Память подкинула факт того, что один раз она уже умерла из-за меня, вернее из-за василиска, который выпускал меня из своего логова. У девочки было слабое сердце, увидев свой самый большой страх, да ещё и такого размера, она просто не выдержала. Кто говорит, что от страха не умирают, умирают, пусть и не всегда. Ей просто не повезло.
Сейчас, зная это, я задался вопросом, а почему меня, вернее Тома, пытались обвинить в её смерти и заставили искать виноватого? Разрыв сердца, не магия, не атака монстра, не холодная сталь. Кто разыграл судьбу испуганного подростка как по нотам? Пока мне не ясно, но ведь я могу выяснить. Не так ли?
Гарри подобрал с пола тетрадь и повертел в руках. Обычная кожаная обложка, пустые листы, кое-где надорванные и мокрые, а ещё грязные от пролитых чернил.
Взгляд нашел написанную на корешке фамилию, и он, пожав плечами, положил тетрадь на лавочку в душевой. Может, над кем-то поиздевались, зашвырнув его дневник в душевую раздевалки, вот только из всех студентов кого он знал, а это было не так уж и много, не было никого с фамилией Реддл.

Быстро ополоснувшись и приведя себя в порядок, Гарри решительно подобрал тетрадь и направился к декану. Она-то точно знает всех студентов, вернет хозяину, верно?
Северус уставился немигающим взглядом на тетрадь, лежащую на столе.

— Что скажешь, Северус, — директор поставил локти на стол и соединил кончики пальцев, будто в молитве, — фамилия знакома нам обоим, как и инициалы.

— Да. Говорите, её нашел Поттер?

— В душевой раздевалке команды по квиддичу, — Дамблдор вздохнул, — я проверил её, не так давно она была напитана очень сильной черной магией, а сейчас она пуста. Просто тетрадь, которую легко можно уничтожить самым простым заклинанием.

— И что же это было, директор?

— Вещь Лорда Волдеморта.

Северус дернулся, чувствуя как по метке разлился короткий жар.

— Она проявляется? — директор прищурился, — можешь показать?
Несколько секунд, зельевар не двигался, а затем расстегнул манжет и оголил налившуюся темнотой метку.

— Он вернулся, — тихо произнес Дамблдор, — Северус, как только он призовет, иди к нему, выясни, что он будет делать, выполни свой долг перед Лили.

За свою жизнь я видел только камеру, коридоры и лабораторию и потому, едва оказавшись во плоти, найдя палочку, я отправился к морю, как всегда и мечтал. Позже я найду части Реддла и смогу понять, насколько далеко он/я, продвинулись в жизни, а пока я безумно хочу увидеть то, о чем мечтал.

Вот только оказавшись у хмурого английского моря я понял, что не могу и не хочу сейчас ничем заниматься. Мне 16, я просто маг, я свободен.

С магглами я улетел в Европу, проскользнул вместе с какой-то семьей притворившись, что я с ними и загулял. Беспалочковую магию не отслеживали, и потому я наслаждался тем, чего был лишен почти 30 лет как подопытный под номером, и 50 лет, как Том Реддл.
Я гулял по паркам, наслаждаясь теплом и солнцем, бродил в людской толпе, был одним из них, проскальзывал в бары и пил алкоголь, которого всегда был лишен. Не обходилось и без конфузов, но магия и быстрые ноги спасали меня.

И да, я находил столь же свободных и счастливых студентов и студенток, вырвавшихся из-под опеки родителей, и постигал науку обоюдно желанного секса.
Иногда в лабораторию приходили те, у кого деньги сыпались даже из задницы, и им хотелось экзотики. Это были птицы высокого полета, просто так никто бы не дал портить потенциальное оружие, но маги почти все были внешне привлекательны, даже очень, и потому нас сдавали в аренду для плотских утех.

Мне приходилось спать и с женщинами, и с мужчинами по принуждению, и это было мерзко, но сейчас, будучи молодым и здоровым парнем, я учился тому, каково это, когда и твой партнер и ты сам жаждешь близости.
Франция, Германия, Италия, Австрия, Чехия. Я проносился шутихой по этим странам, набирался ощущений, восполнял эмоциональный пробел жизни, где-то подрабатывал, плетя одну и ту же байку про вчерашнего школьника, жаждущего попробовать все перед тем, как пойти в колледж.

Болгария, Турция, по самому краю Ирак, Иран и другие страны до Китая, откуда в Индию, где колесил на раздолбаном байке почти три месяца. Я влюбился в эту жаркую и нищую страну. Вечный шум, гам, ни на миг не затихающие города и всегда тепло.

Дочерна загорел и научился виртуозно ругаться на хинди, марахти, тамильском и урду, но затем я ощутил, что нужно вернуться. Просто нужно, иначе я не успею.