18.
12 июля.
Дорогой длинноногий дядюшка!
Как это Ваш секретарь узнал о нашей ферме? (Вопрос — не риторический, мне действительно очень интересно.) Вы только послушайте: ферма принадлежала мистеру Джервису Пендльтону, но он ее отдал своей старой няне миссис Семпл. Слыхали Вы о таких совпадениях? Она все еще зовет его «мастер Джерви» и рассказывает, каким он был славным в детстве. У нее в ящике лежит его детский локон, просто красный, такой рыжий!
Когда она узнала, что я с ним знакома, я сильно возвысилась в ее мнении. Знать одного из Пендльтонов — лучшая рекомендация. А самый блистательный в этой семье — мастер Джерви. Очень рада, что Джулия принадлежит к ветви, которая похуже.
На ферме все интересней. Вчера я ездила на возу с сеном. У нас три свиньи и девять поросят. Вы бы видели, как они лопают! Одно слово — свиньи. Кроме того, у нас куча цыплят, уток, индеек и цесарок. Вы просто ненормальный, что живете в городе, когда могли бы жить на ферме.
В мои обязанности входит охота за яйцами. Вчера я упала с бревна в сарае, когда пыталась добраться до гнезда, в котором сидела черная курица. Вернулась я с ободранным коленом, миссис Семпл перевязала его, положила гамамелиса и приговаривала: «Вот ведь, поди ж ты! Будто вчера мастер Джерви упал с того самого бревна, разбил то же самое колено...».
Кругом ужасно красиво. Тут и долина, и река, и лесистые холмы, а вдали — синяя гора, которая прямо тает во рту.
Два раза в неделю мы сбиваем масло, а сливки держим в каменной пристройке, под которой протекает ручей. У некоторых фермеров по соседству есть сепараторы, но мы до новшеств не охотники. Может быть, так больше работы, но получается лучше. У нас шесть телят, я всем дала имена:
1. Сильвия, потому что она родилась в лесу.
2. Лесбия, в честь Лесбии у Катулла.
3. Салли.
4. Джулия — пятнистое, неприятное существо.
5. Джуди, в мою честь.
6. Длинноногий дядюшка. Вы не обиделись? Это — породистый теленок, с очень хорошим характером.
Все нет времени приступить к бессмертному роману. Очень уж много дел.
Ваша Джуди.
P.S. Я научилась печь пышки.
P.P.S. Если Вы захотите разводить кур, рекомендую Вам орпингтонов. У них нет пеньков (это такой зачаток пера).
P.P.P.S. Мне бы очень хотелось прислать Вам кружок прекрасного свежего масла, которое я сбила вчера. Я незаменима в молочном хозяйстве.
P.P.P.P.S. Представьте, как Джеруша Аббот, в будущем — великий писатель, гонит домой коров.
Воскресенье.
Дорогой длинноногий дядюшка! Ну, подумайте, разве не смешно? Вчера после обеда я села писать Вам, но, выведя слова «Дорогой длинноногий дядюшка», вспомнила, что обещала набрать черники к ужину и ушла, а бумага осталась на столе. Когда я вернулась, кого я, по-вашему, нашла посредине листа? Настоящего длинноногого дядюшку!
Я очень нежно взяла его за ногу и осторожно выкинула в окно. Ни за что на свете я не причинила бы ему вреда. Такие пауки, долгоножки, напоминают мне о Вас.
Сегодня мы заложили коляску и поехали в церковь. Это — маленькое белое здание со шпилем и тремя дорическими колоннами (а может, ионическими, я всегда их путаю).
Проповедь — хорошая, склоняющая ко сну. Было тихо, только шуршали веера да потрескивали цикады за окном. Я не проснулась, пока не заметила, что стою вместе со всеми и пою, и тут мне стало жаль, что я не слушала проповеди — мне очень хотелось поближе познакомиться с человеком, который выбрал такой гимн:
Оставь скорее танцы и спорт,
Плыви со мною в небесный порт!
Если уж этому ты не рад,
То опускайся в ад.
С Семплами спорить о религии опасно. Их Бог (которого они унаследовали в полной неприкосновенности от пуританских предков) — узкая, вздорная, мстительная, несправедливая, лицемерная личность. Слава Богу, я ни от кого не унаследовала никакого Бога. Могу вообразить Его каким захочу. По-моему, Он — добрый, жалостливый, понятливый, милостивый и любит смешное.
Семплы мне очень нравятся, они гораздо лучше своих теорий. Что там — они лучше своего Бога! Я им это сказала, они пришли в ужас. Они считают, что я богохульствую, а я считаю, богохульствуют они. Больше мы богословия не касаемся.
Сейчас воскресенье, день идет к вечеру.
Амасаи (наш работник) в малиновом галстуке и ярко-желтых перчатках, весь красный, чисто выбритый, только что уехал куда-то с Кэрри (наша работница). Она — в большой шляпе с алыми розами, в синем муслиновом платье, туго завитая. Он долго мыл коляску, она ни за что не хотела идти в церковь, стряпала обед, а на самом деле гладила муслиновое платье.
Через две минуты, когда я кончу письмо, я примусь за книгу, которую нашла на чердаке. Называется она «По следу». На первой ее странице смешным детским почерком написано:
«ДЖЕРВИС ПЕНДЛЬТОН. ОНА МНЕ ПРИНАДЛЕЖИТ, НИКУДА НЕ УБЕЖИТ. КТО ВОЗЬМЕТ ЕЕ БЕЗ СПРОСУ, ТОТ ОСТАНЕТСЯ БЕЗ НОСУ».
Он пробыл тут целое лето после болезни, лет в одиннадцать, и оставил эту книгу. Видно, что читал он старательно — всюду следы не очень чистых пальцев. На чердаке есть и лук, и стрелы, и колесо для водяной мельницы. Миссис Семпл так часто рассказывает о своем питомце, что я начинаю верить — он есть! Не взрослый человек в цилиндре и с тростью, а милый, грязный, лохматый мальчик, который громко топочет по лестницам, не запирает дверей и постоянно просит печенья (и, конечно, получает, если я знаю миссис Семпл!). По-видимому, он был отчаянным, и очень смелым, и честным. Мне даже жаль, что он — Пендльтон, он достоин лучшей участи.
Завтра начинаем молотить овес. Прибывает паровая машина и еще трое рабочих.
Мне грустно писать Вам, что Лютик (рябая корова с одним рогом, мамаша Лесбии) совершила в пятницу недостойный поступок. Она забралась в сад и стала есть падалицу под яблонями, и ела, и ела до тех пор, пока у нее не помутилось в голове. Два дня она была просто пьяная. Нет, правда! Какой позор...
Остаюсь любящая Вас сиротка Джуди.
P.S. Индейцы — в первой главе, разбойники — во второй. Я затаила дыхание. Что-то будет в третьей? «Красный Ястреб подпрыгнул на двадцать футов и рухнул в пыль». Это — картинка на заглавной странице. Ну, разве не интересно и Джуди, и Джерви?
Мастер — обращение к мальчику или юноше.