Часть 43
У меня дежавю. Потому что сегодняшнее утро ничем не отличалось от вчерашнего. Хотя нет, одно отличие было. На мне не было джинсов и футболки. Ну, что же. Спасибо хотя бы за трусы. Было бы смешно полагать, что меня за ночь не оттрахали трое. Во всяком случае, я надеялся, что этого не было. Было страшно от того, что я не чувствовал свое тело. Было ощущение, что мной кто-то управляет. Я поднимаю руки и не чувствую это. Как будто кто-то поднимает мои руки. Я как тряпичная кукла. И еще жуткая головная боль. Но больше душевная. Хочется верить, что это все сон. Один из кошмаров, которые всегда меня преследуют. Вот только никак не получается проснуться. А еще есть чувство, что это все происходит с кем-то другим. И это странно. И от этого страшно... Вдруг дверь открывается. — Ой, ты уже проснулся, — очень радостно сказал мой надзиратель. Я в ответ промолчал, — Ты не представляешь, какие комментарии я получил на твое видео! — я все так же молчал, а он этого так и не замечал, — Твои друзья сказали, чтобы ты забыл про них. Твой Арсений сказал, что ему плевать на тебя. Разве это не здорово? — я закрыл глаза, пытаясь не заплакать, — Видишь, котик, стоило им узнать тебя настоящего, они тебя кинули. — Это был не я, — шепотом произнес я, все еще сдерживая слезы. — А ты знал, что пьяные люди самые честные? Так с наркотиками такая же штука, — я молчал, — Хочешь кушать? — а в ответ тишина, — Не хочешь, не надо, — Гоша ушел, не забыв закрыть дверь. Зачем ему это все? Зачем он отворачивает от меня моих близких? У меня их и так немного, а теперь... Зачем он разрушает меня? Просто зачем? Что ему это даст? Я не выдержал и у меня пошли слезы. Желание умереть возросло в сотни раз. Хотя куда еще? Мечта сдохнуть — это уже вершина. Но я же Антон Шастун! Творю невозможное! В огромном городе найти человека, которого боишься больше всего в этом мире и который должен вообще находиться в тысячах километрах отсюда? Да легко! Прийти к нему на вечеринку? Да проще простого! Остаться у него? Уже готово! Что я такого сделал в жизни, что мне такое наказание? Это что, за всю семью? Причем примерно с пра-пра-пра-прадедушек. И одним из моих прародителей был Гитлер. Даже не так. Как будто я в прошлой жизни был Гитлером. Было очень трудно, но я встал с кровати. Вокруг меня со вчерашнего ничего не изменилось. Ноги не держали. Стоило мне встать, я тут же упал. Хорошо, что на кровать. Вот что значит, научиться радоваться мелочам. Я в плену у маньяка, но рад, что упал на кровать, а не на пол. В таком состоянии по комнате я могу только ползать. А лучше вообще лежать и не шевелиться. Но так можно сойти с ума. Хотя я и так схожу, так хоть процесс замедлить. Я нашел свою сумку, которая за два дня никуда не исчезла. Достал тетрадку по биологии. Что она вообще делает в сумке? Начал пролистывать лекции. Все равно же делать нечего. Прочитал лекцию про пищеварение. Желудок болезненно сжался, то ли прося еды, то ли наоборот. Правда тошнить было нечем. Убрав тетрадь по биологии, я достал тетрадь по литературе. Тоже неожиданно ее здесь увидеть. Где-то на предпоследних страницах я увидел маленький стишок:
«Раз-два, враг вернется,
Три-четыре, ночь придет.
Кто последний улыбнется,
Тот от страха не умрет.
Сделай свой последний шаг
И запомни: в доме враг.»
Тетрадь эта еще с прошлого года. Когда я его писал? Я ли вообще его писал? Почерк слабо похож на мой. Хотя, букву «Й» только я пишу с таким длинным хвостиком. Ее сложно подделать. Значит, писал я. О чем я тогда думал? Хотя плевать. Сейчас этот стих очень в тему. Описывает мое состояние. Я определенно схожу с ума. Я могу расшифровать строчки. «Раз-два, враг вернется, » — Появился Гоша. «Три-четыре, ночь придет.» — Странно, но я не помню эти две ночи с Этим человеком. «Кто последний улыбнется, Тот от страха не умрет.» — Гоша постоянно веселый, как будто знает, что за все, что он здесь сделал со мной, ему ничего не будет. «Сделай свой последний шаг, И запомни: в доме враг.» — В этой комнате так много острых предметов. Прямо сейчас можно вскрыть вены. Главное, чтобы Гоша не зашел в этот момент, иначе ничего не выйдет. Но, что, если он узнает об этом? Что, если я не успею умереть? Он же непредсказуем. Мало ли, что со мной сделает. Может просто в пустую комнату отправит, а может. Даже думать не хочу. Чтобы эти мысли дальше не накрывали меня, я достал следующую тетрадку. В руки попалась тетрадь по обществознанию. Черт. Это нормально что она пахнет одеколоном Арсения? Или мне кажется? Если она и правда сохранила запах, значит я мазохист. Зная, что теперь между нами все кончено, я делаю себе больнее, вдыхая этот запах. Не легче ли мне забыть о нем? Нет! Нет, потому что в этой тетради есть частичка Арса. Здесь есть его почерк, его запах и даже его портрет. Как же я мог не заметить листочек, сложенный в три раза. Эти синие глаза... Зачем я так их выделил? Смотрят так глубоко в меня. Заглядывая в эти глаза, я не заметил самого главного. Я пропустил момент, когда дверь открылась. — Что ты тут делаешь? — серьезно спросил Гоша, потом посмотрел на этот же рисунок, — Что это у тебя? — листок вылетел у меня из рук моментально, — Между. Вами. Все. Кончено. — разрывая рисунок, проговорил Гоша, выделяя каждое слово, — Теперь. Ты. мой. Он больше никогда не появится в твоей жизни, котик. Я начал глупо хихикать. Мне стало казаться, что это все нереально. Так не бывает. Продолжая хихикать, я сказал: — Он не поверит тебе. Он знает, что это писал не я. Он умнее тебя. И хитрее. — Котик, он написал, что не хочет иметь с тобой ничего общего, — приближаясь к моему лицу все ближе, говорил Гоша, — Он написал, что ты был его ошибкой. Он написал, что ты самое ужасное, что случилось с ним. Я оказался умнее его. А тебя, за то, что ты мне не веришь, надо наказать. Гоша схватил меня за волосы и я опять лежал на этой злосчастной кровати. Не успел я ничего предпринять, как мои руки оказались над головой пристегнутыми к кровати. И почти тут же мою щеку обожгла резкая пощечина. Потом еще одна с другой стороны. Еще и еще. Бесконечным потоком. Может быть через час, а может и через несколько секунд все прекратилось. Не успел я сделать вдох, как удары возобновились, только уже кулаками. Я боялся издать лишний звук, чтобы не разозлить своего мучителя сильнее. Резко все прекратилось. Гоша вышел из комнаты, но мои руки все еще были пристегнуты к кровати. Что-то мне подсказывало, что это было только начало и это была правда. Буквально через минуту Гоша вернулся. Но не с пустыми руками. Он принес нож, плетку, скотч, какую-то маску и мой телефон. — Котик, тут тебе Ира писала. Это же та самая, которая с тобой на вечеринку пришла? — не дожидаясь ответа, Гоша продолжил, — Я ей написал спасибо, за то, что она тебя привела на вечеринку и еще, чтобы она больше никогда тебе не писала. — Какая же ты сука! — прокричал я. — Какие плохие слова вылетают из этого прелестного ротика, — он сел рядом со мной, — Ну, ничего! Сейчас мы это исправим! — на моих губах тут же появилась полоска скотча. Хотелось кричать: «Сука, отпусти меня! Тебя все равно найдут и убьют!», но я понимал, что услышит он только: «мммммм» и я не стал даже пробовать, — Вот так-то лучше. Ах, да! Я не хочу, чтобы ты видел, что я с тобой делаю, — на мои глаза упала маска, больно застегиваясь на затылке, — Ну, что, котик, поиграем? — На этих словах плетка ударила меня по ногам. Я попробовал закричать, но скотч мне очень мешал это сделать. Шли часы и красные полосы от плетки сменили кровавые узоры от ножа. Я не знал, что творится с моим телом. Мне казалось, что я горю. Все тело жгло, как будто я не успел выбежать из дома во время пожара и это мои последние вздохи. Я даже перестал пытаться кричать, все равно не было смысла. Чтобы не издавать лишних звуков и не так резко чувствовать боль, я пытался представлять что-то хорошее. В голову лезли только прогулки с Позовым и Матвиенко, просмотры фильмов с Арсением и знакомство с Ирой... — А теперь, котик, передай привет своим друзьям, — по этой фразе уже можно понять, что этот псих включил телефон, — Ах, да, у тебя же рот заклеен. Прости, не заметил, — игривым голосом произнес Гоша, — Ну, ладно. Пусть хотя бы посмотрят, какой ты ручной, — Потом он долго смеялся над своими же шутками. Я старался не слушать это, но ничего не получалось. Смех резко прекратился, — Как я этого не понял! Тебе надо выспаться до завтра, а как ты это сделаешь, если у тебя все тело болит? Ладно! Сейчас ты выпьешь свою любимую таблетку и ляжешь спать, — скотч исчез с моих губ и в рот тут же залетела таблетка, — Скажи спокойной ночи! — Да пошел ты! — Как не дружелюбно. Они же тебя считали своим другом. Ладно. Через несколько минут исчезли и наручники. Но не успел я и снять маску, как дверь опять закрылась. Осталось полчаса, а значит нельзя тратить время зря.
***
Дорогой Дневник,
Я с нетерпением жду дня, когда смогу написать «50 день». Если вообще доживу до этого дня.
Сегодня я все так же в плену психопата. И начал сходить с ума. Нашел портрет Арсения. И через несколько минут его потерял. И был наказан. Жутко наказан. Есть ощущение, что я уже умер.
Он опять дал мне эту гадость. Я опять не вспомню, что было со мной. Если он меня убьет и кто-нибудь найдет мои записи, надеюсь поймут, что в этот момент я хотел жить нормальной жизнью.
43 день.
13 октября. Антон.