32
Джейден
– Передашь сальсу? – спрашивает Эддисон чересчур приторным голосом с дальнего конца стола.
Вздохнув, я повинуюсь, поднимаю соусницу и несу ей. Мы тусуемся у Джоша ради игры в покер. Раньше мы часто играли, но уже давно здесь не собирались.
И хотя обычно я всегда жду эту игру, этим вечером я чуть было не пропустил ее.
Во-первых, потому что Джессика тоже здесь, а мы не разговариваем уже три дня. С того самого Ключевого инцидента – как я теперь это называю.
А во-вторых, я так и не смог обсудить всю эту ситуацию с Брайсом. Что тоже отстой. Мы по большей части избегали друг друга, избегали разговоров более серьезных, чем «захвати мне пива» или «не хочешь прокатиться на тренировку»?
Все перевернулось вверх дном, и я знаю, это целиком и полностью моя вина. То, что она пыталась дать мне ключ от своей квартиры, не должно было так меня пугать, но я все же испугался. И вот как все обернулось.
– Знаешь, кто еще любит сальсу? – спрашивает Эдди, с надеждой улыбаясь мне.
– Джессика.
Мои губы изгибаются в улыбке. Я попался на удочку чертовски быстро.
– Не думаю, что она хочет говорить со мной сейчас, – тихо отвечаю я.
Она скорее швырнет мне в лицо эту миску с сальсой, чем заговорит со мной.
Я смотрю в сторону кухни, где Джесс стоит с Авани и Дикси. Я не слышу, что они обсуждают, но, черт, она такая красивая.
Ее волосы забраны на затылке в свободный хвост, а на щеках алеет легкий румянец.
Я все пытаюсь убедить себя, что поступил правильно. Она не в том положении, чтобы принимать решения о будущих отношениях.
Джессика юна.
Я, мать его, первый мужчина, с которым она была, и она никак не может знать, чего хочет. Боже, я попробовал все пятьдесят два сорта в магазине мороженого, и я все еще не могу сказать, какое мое любимое. Хотя на самом деле это ложь.
Джессика.
Джессика – моя любимая.
И это не потому, что секс с ней хорош – хотя он, мать его, замечателен, – это потому, как она заставляет меня чувствовать.
Потому, как она смотрит на меня.
Она умная и веселая. И мои деньги не значат для нее абсолютно ничего. Она любила меня даже тогда, когда я был тринадцатилетним занудой, который ужасно играл в шашки и любил бекон в пицце. Хотя, если откровенно, я до сих пор люблю бекон в пицце.
Проводить время вдвоем было так же приятно, как заниматься сексом, но я не могу дать ей больше.
Кроме того, именно она установила правила в ту первую ночь, когда я отвез ее домой. Джесс хотела флирта, и я был полон решимости дать ей именно то, чего она хотела, потому что альтернатива – какой-то придурок в ее постели. Это вовсе не та альтернатива, с которой я смогу жить.
Однако я не могу доверить себе ее сердце и не могу поверить, что она готова к обязательствам, как она считает. Черт, это тяжело.
– Джейден? – говорит Эддисон, все еще глядя на меня снизу вверх с надеждой.
Я понимаю, что уже несколько минут стою с соусницей.
Делаю глубокий вдох.
– Верно. Извини.
Вцепившись в соусницу, словно в гранату, я иду в кухню. Авани и Дикси видят меня раньше, чем Джесс, и обрывают разговор на половине фразы.
С растерянным выражением лица она переводит взгляд на меня.
– О, – она раскрывает рот, застыв почти неловко, будто зная, что нет вежливого способа уйти из кухни.
– Привет, – тихо говорю я, останавливаясь перед ней.
– Эдди сказала, ты можешь захотеть сальсы.
Жалкая попытка завязать разговор, но, блин, я не так уж хорош в этом.
Она хмурится.
– Нет, спасибо.
Дерьмо.
Я ставлю соусницу на стойку и смотрю прямо на Джессику.
– Я пришел сюда не для того, чтобы предложить тебе сальсы.
– Нет? – саркастично спрашивает она. – Тогда зачем ты тут?
Я сглатываю гордость и делаю глубокий вдох.
– Можем прогуляться? Вдвоем?
Джесс переводит взгляд на Брайса. Он играет в карты и не замечает, что мы разговариваем. На мгновение мне кажется, она откажет, вполне заслуженно, между прочим. Эта мысль жалит, словно проклятая оса.
– Прошу, – добавляю я тихо.
– Окей, – наконец отвечает она. – У тебя три минуты.
Мне хватит.
– Выйдем на балкон.
Она кивает в ответ на мое предложение и идет за мной к стеклянной раздвижной двери. Снаружи уже холодно, а она одета не по погоде. Но, к счастью, бортик закрывает нас от легкого дождя, падающего с ночного неба.
Джесс проходит к стоящему на открытом воздухе дивану и трогает подушку, проверяя, сухая ли, прежде чем сесть.
Я сажусь на оттоманку перед ней и чуть улыбаюсь.
– Итак…
Но Джесси это не веселит.
– Если тебе есть что сказать, говори.
– Я облажался. – Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю подумать.
– Ладно. Я слушаю.
– Я облажался в моей дружбе с Брайсом. Я облажался в своих отношениях с тобой…
Ее взгляд смягчается, она смотрит на меня, но не спорит.
– И суть в том, что я даже не сожалею об этом.
Она молча изучает меня, глаза ее в тени.
– Это не очень понятно… я хочу сказать… Помнишь, ты говорила, что влюбилась в меня еще тогда? Ну, не могу сказать, что чувствовал то же самое, когда ты училась в средних классах, потому что… это немного жутко и неправильно. Но позже я тоже что-то почувствовал. И чувствую уже много лет. Но я подавил это чувство, потому что знал – легко не будет. И ничем хорошим не закончится.
– Может, это нормально, что подобные вещи – не легки. Может, они стоят риска.
– Но рискуешь тут только ты. Мне ничто не грозит, Джессика. Я не тот, кто становится чьим-то парнем. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Половину года я провожу в разъездах и на публике. У меня безумное расписание. От меня будет эгоистично ожидать большего. Так что я брал, что мог… и взгляни, куда это нас завело.
– Я была довольна тем, что имела. Я даже заказала тебе ключ… который ты так эффектно отверг, кстати.
– Я не хочу отбрасывать то, что у нас есть, но я знаю, ты заслуживаешь кого-то получше.
При этих словах Джессика склоняется вперед и кладет ладонь мне на руку.
– Нет никого лучше тебя. Поверь мне, я искала.
Я знаю, что еще не готов к тому, чтобы это закончилось. Но готов ли я к большему? Это вопрос на миллион долларов.