1
Джейден
На моих коленях сидит красивая женщина.
Я не знаю ее имени и чем она занимается,где она выросла.
Я знаю, что она пахнет текилой… и то, что мы с текилой никогда особо не сочетались.
Но для красотки все это не имеет значения.
Единственное, что важно: я профессиональный хоккеист, и потому она готова трахнуть меня. Такая себе перспектива.
Не поймите меня неправильно. Мне нравится женское внимание, но в последнее время вся эта драма кажется мне такой банальной, будто я уже был тут, видел подобное и даже получил футболку с соответствующим слоганом.
Я даже не уверен, что красавица знает мое имя. Но я уверен, что она в любой момент назовет мой номер в команде. Наверное, поэтому женщин называют охотницами за номерами или, в хоккее, кроликами с шайбой.
– Джейден, мать твою, Хосслер! – кричит Брайс, мой лучший друг и сосед по комнате, из гостиной. – Бери выпить и тащи сюда свои яйца.
Я киваю и показываю ему большой палец.
– Прошу прощения… – говорю я крошечной брюнетке, пробегающей пальцами по моей груди.
Она улыбается, глядя на меня коварными голубыми глазами. Помедлив минуту, она спрыгивает с моих колен, и я соскальзываю с барного стула.
– Если хочешь сегодня забить, я – верный шанс, красавчик, – шепчет незнакомка, кокетливо подмигивая.
Я потираю рукой подбородок. Это дерьмо действительно уже устарело.
– Я в порядке. Но спасибо.
Уверен, мои слова прозвучали достаточно грубо, но что поделать.
Уходя, я чувствую на себе ее взгляд.
* * *
К тому моменту, как я добрался до дома, вечеринка уже была в самом разгаре. Мраморные столешницы заставлены пустыми пивными бутылками, в основном импортными или из-под дорогого крафта.
На островке стояло несколько бутылок ароматизированной водки и фруктовые коктейли – попытка Брайса проявить галантность по отношению к скудно одетым дамам, которые разбрелись по квартире и в большинстве своем примостились на коленях у игроков или разлеглись на секционном диване в гостиной.
Может, я и похож на старика в возрасте двадцати четырёх лет, но это все меня уже не развлекает. В иные ночи я просто хочу лечь спать… один, в благословенной тишине и спокойствии. Да, это официально – мне пора подать документы в Американскую ассоциацию пенсионеров и сдать карту мужских достижений… немедленно.
Подхватив банку пива, я направляюсь в гостиную. Парни сегодня не в форме. Полагаю, когда выигрываешь чемпионат, такое случается.
– Это и правда Джейден Хосслер? – слышу я вопросы за спиной, проходя через кухню.
Конечно же, выгляжу я иначе без двадцати фунтов хоккейной брони, но циник во мне думает, что все игроки для девушек абсолютно одинаковы.
«Похвались тем, что заполучила профессионального хоккеиста» – прямо-таки название игры.
Не то чтобы звание чьего-то трофея вызывало во мне раздражение, но пока я пробираюсь сквозь тела, что-то в этом меня раздражает.
Наш звездный центровой Купер тянется, чтобы ударить кулаком о кулак.
– Играл сегодня потрясающе!
– Спасибо, чувак.
Кто-то вручает мне рюмку, и я опустошаю ее, не потрудившись выяснить, что там.
Большая часть команды не просто празднует сегодняшнюю победу. Они празднуют тот факт, что межсезонье только началось, а лето и сумасшедшие тусовки – не за горами. Что до меня… меня это не особо радует.
Я питаюсь хоккеем, пью его и дышу им, и мысль о шести неделях без строгого графика, способного меня занять, – мой личный филиал ада.
У меня было не самое легкое детство, а то, что моя семья распалась, лишь заставило меня играть быстрее, бороться сильнее, рисковать больше. Впрочем, именно поэтому мы сегодня и празднуем победу.
Тем не менее, когда два человека, обязующиеся безоговорочно любить ребенка, используют его как пешку в своих больных играх, это искажает восприятие любви. Я не подарок, не принц, и я знал это, знал лет с шести. Собственно, за последние двадцать лет ничего не изменилось.
Женщины хотели меня благодаря моему члену, против чего я не возражал.
В любом случае мне больше нечего им предложить.
Я занимаю половину дивана и работаю над тем, чтобы прикончить свое пиво. Джош Ричардс, наш лучший форвард, да и вообще один из лучших игроков, взасос целуется в углу с девчонкой.
– Ричардс, валите уже в спальню! – выкрикивает кто-то.
Я ничуть не удивляюсь, увидев Брайса на диване с двумя блондиночками на коленях. Брайс – мой лучший друг, но этот чувак – известный ходок.
– Надеюсь, вы, леди, умеете делиться? – спрашивает он сквозь грохот музыки.
Блондинки улыбаются друг другу, и одна из них подмигивает ему.
– И что мы будем делить?
– Мой член, – без тени стеснения отвечает он.
Девушки начинают хихикать так, будто он только что сморозил самую смешную шутку в мире.
Я закатываю глаза и открываю следующую банку пива.
Брайс под два метра ростом. Более того, он самый настоящий качок.
У него растрепанные каштановые волосы и щетина, которую он не сбривал с тех пор, как мы вышли в плей-офф.
Он один из талантливейших вратарей во всей лиге, а еще он ведет себя как кусок дерьма. Он груб, но заслужил такое право.
Брайс умело пользуется своими преимуществами и известен как виртуозный дамский угодник. А девчонки… они упиваются этой чушью.
Обычно, чтобы выпустить пар и отпраздновать победу, я делаю то же самое, но сегодня я никак не могу очистить голову, чтобы расслабиться. Я больше, чем твердый член. Я больше, чем хоккеист с клюшкой. Но людям плевать. Черт, я даже не уверен, что сам так считаю.
Единственный, кто выглядит так же обеспокоенно, как я, – младшая сестра Брайса, Джессика. Она стоит в другом конце комнаты, скрестив руки на груди и сжав губы в тонкую линию. Мы втроем росли вместе в нескольких часах езды отсюда, в центре Вашингтона.
Я знаю ее с тех пор, как она была властной первоклашкой со щелью между передними зубами и всегда носила эти блестящие туфли из лаковой кожи и платья с оборками.
Ее внешность и стиль в одежде изменились совсем немного. Ее характер – ничуть. Не сомневаюсь, что она злится из-за того, что вечеринка вышла из-под контроля.
Уверен, она первая возьмется утром нянчиться с выходящими из пьяного анабиоза ребятами и помогать убирать квартиру. Тут по меньшей мере пятьдесят человек, и я знаю едва половину.
Через несколько секунд, будто подслушав мои мысли, Джесс подходит и садится рядом на диван. Она кажется чертовски маленькой в этой мешковатой толстовке и обтягивающих легинсах.
Она отличается от остальных девушек, ведь большинство из них одеты в черные платьица, едва прикрывающие их задницы, и слишком ярко накрашены. Иногда я забываю, что она уже выросла, в прошлом году окончила колледж и теперь считается… взрослой.
– Привет, Джес! – Я салютую ей пивом.
– Привет. Поздравляю с победой!
– Спасибо, – бормочу я после очередного глотка.
– Не пьешь?
– Я уже выпила пару бокалов, – отвечает она.
Ее взгляд все еще шарит по толпе, будто она старательно избегает моего взгляда.
Знакомое чувство.
Обычно, когда я вижу нечто, чего мне хочется, я иду и беру это. Я всегда был таким. Так уж я устроен. Есть ли хоть одно исключение из этого правила?
Есть. И это Джессика Холл
Она – моя бесполетная зона. Раньше она была милой младшей сестрой лучшего друга, но в последнее время что-то изменилось, и я думаю о ней уже не как о младшей сестре Брайса, а как о ком-то большем.
Эта девушка одалживала у меня свитера и никогда не возвращала их. Стащила мои самые теплые перчатки и потеряла одну где-то между домом и катком.
Девчонка, которая, словно потерявшийся щенок, все наше детство ходила хвостом за мной и Брайсом, девчонка, рыдающая во время дурацких рекламных роликов.
Я понятия не имел, как сильно буду скучать по ней, пока не уехал в колледж. Первое время меня так затянули учеба, экзамены, хоккей и борьба за место в профессиональной лиге, что мое увлечение Джессикой отошло на второй план, и я знал – это к лучшему.
Но все же, несмотря на мои усилия, в какой-то момент она выскользнула из френдзоны и превратилась в сексуальную женщину, от вида которой мой член ныл. Это было опасно.
Брайс дал ясно понять, что его сестра – вне зоны досягаемости для любого парня из нашей команды.
Мой взгляд снова скользит к ней, и у меня перехватывает дыхание.
Она прекрасна, опьяняюще красива. А еще она умная. И дерзкая. И она разбирается в хоккее лучше, чем большинство парней.
Бог свидетель, она росла, проводя на катке столько же времени, сколько и мы с ее братом. Тот факт, что я профессиональный хоккеист, не производит на нее никакого впечатления, и это в ней самое лучшее. Я просто могу быть собой.
– И насколько же ты вне себя? – спрашиваю я, не в силах скрыть любопытство в голосе.
Джессика качает головой. Я безошибочно угадываю усмешку на ее губах.
– По шкале от одного до «я убью Холла»?
– Конечно. – Я приканчиваю оставшееся пиво и жду ее ответа, но она молчит, лишь раздраженно вздыхает. Так что я хватаю еще пиво из упаковки, стоящей на полированном деревянном полу у моих ног.
– Хочешь? – Я предлагаю ей пиво, но она отказывается.
Я осушаю половину, наблюдая, как Купер и Джош флиртуют на балконе с группой девчонок. Они посматривают на джакузи, которое – уверен в этом на сто процентов – завтра будет полно плавающей спермы.
Фантастика, мать вашу.
– Твоим бестолковым корешам лучше не лезть в джакузи с этими зайками, – едва слышно подмечает Джесс.
Я сглатываю смешок и согласно киваю.
– А ты наблюдательна, Джесс, – бормочу я, чувствуя, что пьянею.
– Еще бы. Кто-то же должен следить за вашей командой идиотов.
Я внимательно смотрю на нее всего секунду.
Длинные темные волосы спадают через плечо. Серые глаза, прожигающие меня насквозь, сверкают, а пухлых губ, из-за которых в моей голове вечно полно дурных мыслей, касается мягкая улыбка.
Впрочем, я никогда не позволял себе любоваться ею. Не стану начинать и сейчас. Я перевожу взгляд на бутылку пива в своих руках.
Когда Джессика рядом, мои нервные окончания искрят чувством, которое я не могу объяснить. Я чувствую себя живым. Грубым. На грани.
И, что греха таить, дико возбужденным.
Мне нужно успокоиться, но в груди бушует безрассудство.
Неуравновешенность.
– Знаешь, что может исправить ситуацию? – спрашиваю я, украдкой бросив на нее еще один взгляд.
– Что?
– Водка.
Джесс качает головой:
– Не-а.
– Ну же, восьмиклассница!
Мы одновременно усмехаемся. Старое прозвище, которое я дал Джессике в восьмом классе, до сих пор задевает ее за живое.
– Я порежу лимоны, а ты достанешь рюмки? – принимает вызов она.
Мое сердце начинает биться быстрее, когда она дерзко улыбается.
«Черт подери, я знал, что все еще способен на это».
Я улыбаюсь в ответ.
– Заметано.