Часть 27: Что он за фрукт?
Ребята, хочу сообщить вам что у меня появился телеграмм канал:
тгк: госпожа писатель.
ссылка: https://t.me/ffdlyatebyaa
Там вы будете сразу видеть все новости о данном фанфике, спойлеры, и не только.
Очень люблю вас, и надеюсь что вы останетесь со мной до конца данной истории🫶🏻
~~~
Всё вокруг словно замерло. Только плеск воды в бухте да глухие шаги ребят, торопливо волокущих тело в лодку, нарушали это вязкое молчание. Казалось, воздух сгустился настолько, что дышать стало трудно.
Я всё ещё чувствовала руки Кисы на своём лице и плечах, его дыхание, запах табака, прилипший к его куртке. И хотя злость во мне не угасла, истерика ушла, оставив после себя пустоту и липкую дрожь во всём теле.
— Поехали, — коротко бросил Гена, помогая Хэнку уложить тело уже не живого парнишки в лодку. — Надо выбросить его подальше и сваливать поскорее.
— Да.. поздно уже, — хрипло ответил Антон, всё ещё прижимая тряпку к ране. — Он уже ушёл...
Слова прозвучали почти равнодушно, будто он говорил не о человеке, а о сломанной детали. Но по его лицу я видела, что он всё понимал, просто не хотел показывать лишних эмоций.
Я закрыла глаза и сделала шаг назад, будто надеялась, что картинка исчезнет, если смотреть в сторону. Но она не исчезала. В голове крутилась только одна мысль: я видела, как человек умирает. Не в кино, не в рассказах, а прямо передо мной.
— Давайте быстрее! — рявкнул Киса, будто и сам хотел заглушить тишину. — Уносим всё, следов не оставляем!
Ребята засуетились. Хэнк защёлкнул пустой чемодан, схватив его подмышку, Гена уже сидел в лодке, Антон нехотя поднялся, вытирая руки о штаны. Тело парня уже лежало в лодке, накрытое старой брезентовой курткой.
Я стояла неподвижно, как прибитая.
— Алина! — окликнул меня Киса.
Я не ответила.
— Эй! — он шагнул ближе и снова сжал моё плечо. — Ты идёшь с нами.
— Нет, — прошептала я, не в силах смотреть ему в глаза. — Я не буду.
— Ты будешь, — жёстко сказал он, чуть склонившись, чтобы заглянуть мне прямо в лицо. — Ты уже всё видела.
Меня передёрнуло. Он сказал это так, будто теперь я навсегда привязана к ним этой тайной, этим кошмаром.
— Кис, хватит, — вмешался Мел. Его голос был тихим, но уверенным. — Оставь её. Она и так через край перенервничала.
— Не умничай, — огрызнулся тот, но руку убрал. — Ладно. Пусть решает сама.
Я глубоко вдохнула, стараясь хоть как-то собраться.
— Я домой пойду, — выдавила я. — Мне нужно... нужно уйти отсюда.
Никто не стал спорить. Видимо, каждый понимал, что меня сейчас действительно лучше оставить одну.
Ребята загрузились в лодку, мотор загудел, и они медленно поплыли к дальнему берегу. Волны расходились кругами, и только их силуэты постепенно исчезали в темноте.
Я осталась одна.
Сердце стучало глухо и тяжело. Хотелось просто лечь на мокрый песок и не двигаться. Но ноги сами повели меня прочь от бухты.
По дороге назад я всё время оглядывалась. Казалось, будто за мной наблюдают чьи-то глаза. Тёмные камни и тени деревьев превращались в силуэты, шаги отдавались в ушах, хотя кроме моих никто не звучал.
Когда я дошла до улицы с редкими фонарями, стало немного легче. Но не спокойнее. Перед глазами всё ещё стояло лицо того парня и крик Антона: «Не выживет».
Я прижала руки к лицу, чтобы не разрыдаться прямо посреди дороги. Теперь меня даже больше пугала не сама мысль о том, что я стала свидетелем убийства, а то, что только вчера мы с Кисой говорили по душам и пожали друг другу руки с решением о дружбе, о прекращении портить друг другу жизнь, как сегодня он безжалостно, против моей воли, втянул меня во весь этот кошмар. Мне уже было глубоко плевать, правильно они поступают или нет, но каждый раз свидетелем этого становиться я не собиралась.
— Эгоистичный чёртов ублюдок, — подумала я, всё ещё храня крупицы злости на него, в глубине своей души.
Когда я приблизилась к своему району, возвращаться домой абсолютно не хотелось. Хотелось как можно дольше подержать голову на свежем воздухе, давая прохладному ветерку остудить воспоминания с рыбачьей бухты.
Я пришла к детской площадке около своего подъезда, и к счастью там никого не было. Я села на пустую качелю и, слегка раскачиваясь, снова окунулась в свои мысли.
Нужно было понять, как именно мне лучше поступить. Отказываться от компании друзей даже после такого я точно не собиралась, хотя это могло показаться странным, ведь по сути я находилась в компании убийц, провозгласивших себя «справедливостью». Бежать в полицию и плакаться им о том, что я стала свидетелем дуэли, я тоже не собиралась. Да и где-то в глубине души хотелось максимально оградить ребят от этой участи.
Но почему же моя проблема заключалась только в Кислове. Я была очень зла на его поступок, ведь он даже не подумал о том, что я не хочу всего этого. Может, обида крылась в том, что я снова поверила ему, первой протянув руку в заключение дружбы, а он снова втянул меня в какое-то дерьмо? А может, и из-за того, что он изначально ввёл меня в известность об их криминальной жизни? Но тогда и доля моей вины в этом тоже была, ведь я сама несколько раз давила на него, чтобы узнать правду. И всё-таки узнав её, было бы глупо теперь злиться на него.
Но есть ещё одно, такое огромное НО. Поцелуй, мать его. Зачем он меня поцеловал? Я понимаю, что это ради того, чтобы успокоить меня, но такой способ показался мне сомнительным. Хотя на удивление это действительно помогло. Но ведь он мог поступить как-то иначе, успокоить по-другому, но нет, он сразу решил сунуть свой язык мне в рот.
От этих воспоминаний по спине пробежали мурашки, щёки краснели, а дыхание становилось неровным. Даже после первой встречи, когда он казался таким хорошеньким, и даже после того как именно с ним у меня случился первый секс, даже после всего этого у меня не возникало подобных противоречивых ощущений, как после сегодняшнего поцелуя.
— Почему я вообще об этом думаю?! — мысленно дав себе подзатыльник, я попыталась выбросить это из головы.
Тем временем прошло уже достаточно времени, а на улице стало заметно темнеть. Я достала из кармана своей куртки пачку сигарет и, достав одну, закурила, продолжив снова раскачиваться на качеле то вперёд, то назад, но уже сильнее, чем до этого.
В очередной раз, когда качели подлетели назад, они остановились, заставив меня висеть на них достаточно высоко. Я машинально повернулась назад и увидела стоящего Кису, держащего сидушку качели в руках.
— Ты же говорила, что домой пойдёшь, — спокойно сказал он, отпустив качелю и подтолкнув меня вперёд.
— Как-то не очень хочется домой сейчас, — ответила я. — А ты зачем пришёл?
— Я и так хотел к тебе зайти, но увидел тебя тут и подошёл.
— Ну и зачем же ты хочешь ко мне зайти? — с наигранной улыбкой я повернулась к нему. — Хотел извиниться за то, что втянул меня в ваши дуэли?
— Нет, — он замялся. — Блять, в смысле да. Ну, короче, сорян, я не знал что ты так испугаешься.
— Ну да, действительно удивительно. Как я могла испугаться, когда передо мной всего лишь убили человека?
Я зацепилась ногами о землю, чтобы остановиться раскачиваться на качеле, и как можно скорее уйти от весьма некомфортной компании в виде Кисы.
Но неожиданно резко он подступился ко мне со спины, осторожно наклонившись почти вплотную к моему уху.
— Ну и чего ты язвишь мне, мм? Я же извинился, — тихо, прямо на ухо сказал он, от чего я резко вскочила и продлила дистанцию между нами.
— За то, что извинился — молодец, — я сложила руки на груди. — Но зачем ты вообще меня туда притащил?!
— Так ты сама пришла, — он издал издевательский смешок, словно ему нравилось выводить меня из себя.
— Божеее! Если бы ты не кричал мне в трубку: «Алина, срочно иди сюда», я бы не пришла, — в голове мелькнула мысль, как его проучить. — Ты знаешь, как мне было страшно?! Я теперь не могу не пойти в полицию... — конечно же я не собиралась никуда идти, но сыграть этот спектакль перед Кисой, дабы его припугнуть, было слишком соблазнительной мыслью.
— Ну ты же пришла. Да и если скажешь хоть кому-то... нас всех просто закроют, — сказал он максимально легко. — Хотя Хенкалину вряд ли, он же сынок мента поганого, а папаша ему точно не даст на нарах прохлаждаться, — он продолжил размышлять над этим, ни капли не дёргнувшись от моих слов. — Хотя мы тоже вряд ли сядем, ты всё равно ничего никому не скажешь. — и снова заулыбался своей самодовольной лыбой.
— А я должна хранить это? Ты серьёзно? Я должна просто молчать, будто ничего не было?!
— Да, — отрезал он. — Иначе ты и себя тоже подставишь, а свою красивую попку ты вряд ли захочешь подставлять.
Эти слова больно ударили. Он сказал их безжалостно, но я понимала что это правда, он видел меня насквозь. Хотя и бесила меня эта его самоуверенность, да так, что хотелось съездить чем-то тяжёлым ему по бошке.
И вдруг он снова резко стал серьёзным и заговорил тише:
— Не думай, что ты одна такая, Алин. Мы все в этом по уши. Я не хотел тебя вот так сразу окунать в это с головой, но рано или поздно ты бы сама столкнулась с этим, так что мне особо не было разницы, произойдёт это сейчас или через неделю.
Его глаза были серьёзными, почти усталыми. И именно это испугало больше всего и даже вызвало некую жалость.
— Ладно, нормально всё, — заговорила я. — Пошли уже домой.
Мы дошли до подъезда, и Киса первым делом прижал плечом тяжёлую дверь, впуская меня. Он будто ждал момента, чтобы снова поддеть.
— Ну что, довольна сегодняшней прогулкой? — усмехнулся он, закуривая. — Экстрим, адреналин, всё как любишь.
— Угу. — я кивнула с каменным лицом. — Только не хватает букета и свечей, тогда вообще романтика была бы незабываемая.
— Так бы сразу сказала, я бы устроил, — хмыкнул он. — Могу завтра с утра под окнами с гитарой постоять.
— Ты ещё скажи, что споёшь. — я фыркнула, доставая ключи. — Хотя если ты начнёшь петь, соседи сами тебя в полицию сдадут.
— А если серьёзно, — он вдруг стал чуть тише, — ты же понимаешь, что теперь назад дороги нет?
Я остановилась, повернувшись к нему.
— Понимаю только одно, — ответила я, глядя прямо в его глаза. — Что если ты ещё раз втравишь меня в подобное, я тебе обещаю, тётя Лариса останется без внуков, ведь я лично кастрирую тебя даже без анестезии.
Он прищурился, и уголок его рта дрогнул в ухмылке.
— Смелая.
— А ты наглый. — я развернулась и вставила ключ в замок. — Так что давай, смелость против наглости. Посмотрим, кто кого.
Не дожидаясь ответа, я вошла и захлопнула за собой дверь.
В квартире было тихо, но на кухне горел свет. Там, за столом, сидела мама с кружкой чая, как будто специально ждала. Хотя так и было, я же совсем забыла о том, что ещё ночью обещала ей объяснить почему я прогуливаю школу, и остаюсь на ночь у Кислова.
— Ну здравствуй, путешественница. — Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. — Помнишь, ты обещала объясниться?
Я скинула куртку на стул и села напротив.
— Помню. — Вздохнула. — Просто... даже не знаю, с чего начать.
— Начни сначала, — мягко сказала мама. — Я слушаю.
Я покрутила в руках пачку сигарет, которую так и не убрала в карман, и всё же заговорила.
— После того раза с Кисловым, когда у нас случился... ну, ты понимаешь... — я смутилась, но мама только кивнула, давая продолжать. — Он повёл себя как полный мудак. Оттолкнул меня, сделал вид, что ничего не было. Я тогда так взбесилась, что даже врагом ему стала.
— Это ты умеешь, — усмехнулась мама, но без осуждения.
— А потом я по глупости связалась с Хэнком. — Я скривилась, словно вкусила лимон. — И, как ни странно, именно Киса тогда и вытянул меня оттуда. Не стал смеяться, не стал добивать, а просто показал правду.
Мама слегка улыбнулась.
— Значит, не такой уж он и мудак, как ты говоришь?
— Походу.. — Я провела рукой по волосам. — Мы стали чаще общаться, разговаривать нормально. И в итоге, как раз когда я ночью была у него, мы дошли до того, что вывалили друг на друга всё что копилось. Все обиды, злость... И решили прекратить портить друг другу жизнь, ведь всем и так сейчас не легко. Ну и теперь мы просто друзья, без каких либо обид и неприязни.
Я замолчала, ожидая какой-то реакции.
— Знаешь, — сказала мама после паузы, — мне нравится, что ты умеешь признавать ошибки. Но помни: если он был мудаком один раз, он вполне может повторить. Но и то что он помог тебе, и стал открываться с хорошей стороны, тоже знак. Дружба — это хорошо, но голову терять не стоит, так что не поступай опрометчиво не прощупав почву.
Я кивнула, хотя внутри всё клокотало.
— Просто всё так странно. Он то как враг, то как спаситель. Я не понимаю, что с этим делать.
Мама потянулась и обняла меня, прижимая к себе.
— И не надо пока понимать. — Тихо сказала она. — У тебя ещё вся жизнь впереди, чтобы разобраться, кто он для тебя и что он за фрукт. А сейчас ты должна помнить только одно — у тебя есть я. И я всегда на твоей стороне.
Я уткнулась в её плечо, и в груди стало чуть легче.
— Спасибо, мам.
— Всё, а теперь марш спать. — Она легонько хлопнула меня по руке. — А то второй раз прогуливать я не разрешала!
Я улыбнулась, встала из-за стола и ушла к себе в комнату. В темноте я лежала, глядя в потолок, и снова, будто в киноплёнке, прокручивала всё, что связано с Кисой. Его поцелуй, от которого у меня до сих пор перехватывает дыхание. Его резкие, обидные слова, которые больно вонзались, но почему-то не отталкивали. Его ухмылку, наглую, как всегда, и тот редкий серьёзный взгляд, от которого мне становилось не по себе. Я не понимала, почему из раза в раз, чем больше я узнаю его плохую сторону, тем меньше у меня оставалось сил, чтобы оттолкнуть его. Я не любила его, нет. Но всё сильнее во мне зарождался тот самый дурной интерес к нему.
А потом в памяти всплыл выстрел. Сухой, оглушающий хлопок, и как тело того парня откинуло назад, падая на песок. Я вздрогнула, будто это происходило прямо сейчас.
Мысли путались, скакали одна за другой, ни на чём не задерживаясь. Всё перемешивалось: боль, злость, смех, страх и какое-то странное тепло. Всё это клубилось в голове, мешая уснуть.
И всё же в какой-то момент я провалилась в сон, прямо в эту путаницу, не разобравшись, что из неё правда, а что всего лишь мои чувства.
Продолжение следует...