22
Беннеты были приглашены пообедать у Лукасов, и мисс Лукас опять была настолько добра, что в течение большей части дня выслушивала излияния мистера Коллинза. Элизабет воспользовалась случаем, чтобы поблагодарить подругу.
— Разговаривая с тобой, он находится в прекрасном расположении духа, — сказала она. — И я очень обязана тебе за эту помощь.
Шарлот заверила ее, что ей приятно оказаться полезной своим друзьям и что этим с лихвой окупается приносимая ею незначительная жертва. Все это было весьма мило с ее стороны. Но великодушие Шарлот простиралось дальше, чем могла себе представить Элизабет. Ни много ни мало, она имела в виду вовсе избавить подругу от угрозы возобновления ухаживаний со стороны мистера Коллинза, обратив их на собственную персону. И дело у нее подвигалось настолько успешно, что когда Шарлот в этот вечер расставалась со своим кавалером, она могла бы почти не сомневаться в достижении цели, не будь срок его пребывания в Хартфордшире таким коротким. Но она недооценила прямолинейности и стремительности его характера, благодаря которым мистер Коллинз на следующее же утро с изумительной ловкостью улизнул из Лонгборна, чтобы поспешить в Лукас Лодж и броситься там к ее ногам. Он постарался выбраться из дома тайком, опасаясь, что, если его уход будет замечен, его намерения, которые он хотел сохранить втайне до того, как они увенчаются успехом, будут преждевременно разгаданы. Ибо, хотя он почти не сомневался в исходе дела (притом не без основания, так как Шарлот его достаточно поощряла), все же после случившегося в нем появилась известная неуверенность. Он был принят, однако, самым лестным для себя образом. Заметив его из верхнего окна, когда он подходил к Лукас Лоджу, мисс Лукас тотчас же выбежала из дома, чтобы как будто невзначай встретиться с ним на садовой дорожке. Едва ли, однако, она осмеливалась предположить, сколько любовного красноречия ожидало ее на месте встречи.
К обоюдному удовлетворению, молодые люди договорились обо всем настолько быстро, насколько это допускали пространные речи мистера Коллинза. Когда они входили в дом, он уже со всей настойчивостью умолял ее назвать день, который сделает его счастливейшим из смертных. И хотя в данную минуту это его желание еще не могло быть удовлетворено, дама вовсе не была склонна отнестись легкомысленно к счастью своего кавалера. Глупость, которой жених был наделен от природы, лишала предсвадебную пору всякого очарования, ради которого невесте захотелось бы сделать ее более продолжительной. И для мисс Лукас, которая согласилась выйти за него замуж только для того, чтобы устроить свою судьбу, было безразлично, когда именно осуществится ее замысел.
Немедленно было испрошено согласие сэра Уильяма и леди Лукас, данное ими с полным восторгом. Положение мистера Коллинза, которое он занимал даже в настоящее время, делало эту партию весьма удачной для их дочери, за которой они могли дать очень небольшое приданое. К тому же ему предстояло так разбогатеть в будущем! Леди Лукас с интересом, гораздо более сильным, чем она испытывала к данному предмету когда-либо раньше, стала прикидывать, сколько лет способен протянуть мистер Беннет, а сэр Уильям весьма убежденно заявил, что, когда мистер Коллинз вступит во владение Лонгборном, он и его жена вполне смогут быть представлены ко двору. Короче говоря, радости всей семьи не было границ. Младшие сестры стали надеяться, что их вывезут в свет на год-два раньше, чем они могли прежде рассчитывать. Братья перестали бояться, что Шарлот умрет старой девой. Сама она казалась достаточно спокойной. Она достигла своей цели и старалась теперь обдумать создавшееся положение. Выводы ее были в основном удовлетворительными. Мистера Коллинза, разумеется, нельзя было считать ни умным, ни симпатичным человеком; общество его было тягостным, а его привязанность к ней — несомненно воображаемой. Но тем не менее ему предстояло стать ее мужем. Несмотря на то, что она была не высокого мнения о браке и о мужчинах вообще, замужество всегда было ее целью. Только оно создавало для небогатой воспитанной женщины достойное общественное положение, в котором, если ей не суждено было найти свое счастье, она хотя бы находила защиту от нужды. Такую защиту она теперь получала. И в свои двадцать семь лет, лишенная привлекательности, она прекрасно сознавала свою удачу. Самой неприятной стороной помолвки было ожидаемое отношение к ней Элизабет Беннет, чьей дружбой Шарлот особенно дорожила. Новость должна была показаться ее подруге совершенно невероятной и, возможно, вызвать с ее стороны резкое осуждение. И хотя оно не поколебало бы решимости Шарлот, такое осуждение могло причинить ей глубокую душевную рану. Она решила рассказать обо всем подруге сама и потому потребовала от мистера Коллинза, чтобы, вернувшись к обеду в Лонгборн, он ни словом не обмолвился о случившемся. Обещание хранить тайну было дано, разумеется, с полной готовностью. Выполнить его оказалось, однако, нелегко. Долгое отсутствие мистера Коллинза возбудило такое любопытство в семье Беннетов, что по возвращении в Лонгборн, он был подвергнут самому тщательному допросу. Уклончивые ответы потребовали от него некоторой изобретательности и в то же время большой самоотверженности, ибо ему очень хотелось похвастаться перед ними своими любовными успехами.
Так как мистеру Коллинзу предстояло на следующее утро покинуть Лонгборн слишком рано, чтобы перед отъездом повидать кого-нибудь из семьи Беннет, церемония прощания произошла в тот момент, когда дамы должны были отправиться спать. При этом миссис Беннет в самых любезных и сердечных выражениях постаралась убедить его в том, насколько она будет счастлива видеть его в Лонгборне, когда обстоятельства позволят ему снова их навестить.
— Ваше приглашение, сударыня, — отвечал мистер Коллинз, — мне особенно дорого, ибо оно вполне отвечает моим собственным намерениям. А потому вы можете быть уверены, что я воспользуюсь им как только это для меня станет возможным.
Его ответ удивил всех. Мистер Беннет, которому отнюдь не улыбалась возможность быстрого возвращения Коллинза, не замедлил сказать:
— Но не боитесь ли вы, сэр, вызвать этим неодобрение леди Кэтрин? Уж лучше вам немного пренебречь родственными связями, чем рискнуть обидеть свою патронессу.
— О, сэр, я вам чрезвычайно обязан за дружеское предостережение, — отвечал мистер Коллинз. — Но, будьте покойны, — я, разумеется, не предприму столь существенного шага без соизволения ее сиятельства.
— Едва ли вы можете оказаться излишне осторожным. Жертвуйте чем угодно, но только не давайте ей повода для малейшего неудовольствия. И если вы увидите, что такой повод может возникнуть из-за нового приезда в Лонгборн, — а это я считаю вполне вероятным, — то спокойно оставайтесь дома. Будьте уверены, что мы ни в коей мере на вас не обидимся.
— Поверьте, дорогой сэр, вы возбудили во мне самую горячую признательность столь исключительным вниманием к моей особе. И знайте, что в скором времени вы получите от вашего покорного слуги письмо с выражением благодарности за этот и все другие знаки внимания, оказанные мне на протяжении моего пребывания в Хартфордшире. Что же касается прелестных кузин, то, хотя мое отсутствие может продлиться не столь долго, чтобы сделать это необходимым, я все же позволю себе пожелать им здоровья и благополучия, не исключая и кузину Элизабет.
Вслед за тем дамы с подобающими церемониями удалились, каждая в равной степени изумленная его намерением вскоре вернуться в Лонгборн. Миссис Беннет хотелось объяснить это тем, что он имеет в виду обратить свое внимание на одну из ее младших дочерей. И ей казалось, что Мэри скорее всего согласилась бы принять его предложение. Мэри оценивала его достоинства значительно выше, чем ее сестры, нередко восхищаясь основательностью его суждений. И не считая его таким же умным, как она сама, она все же полагала, что, последовав ее примеру и занимаясь чтением и самоусовершенствованием, он смог бы стать для нее подходящим спутником жизни. Увы, все надежды подобного рода были развеяны уже на следующее утро. Вскоре после завтрака в доме появилась мисс Лукас и, уединившись с Элизабет, сообщила ей о событиях прошедшего дня.
Догадка о том, что мистер Коллинз способен вообразить себя влюбленным в Шарлот, уже как-то приходила Элизабет в голову. Но подруга, по ее мнению, могла поощрять мистера Коллинза не больше, чем она сама. Ее удивление поэтому было так велико, что в первый момент, нарушив все границы приличия, она воскликнула:
— Помолвлена с мистером Коллинзом? Шарлот, дорогая, это немыслимо!
Под действием такого прямого упрека, выдержка, с которой мисс Лукас рассказала ей эту новость, сменилась на один момент выражением растерянности, но восклицание Элизабет не превосходило того, к чему Шарлот заранее подготовилась, и, овладев собой, она спокойно ответила:
— Неужели это так тебя удивляет, дорогая Элайза? Разве тебе кажется невероятным, чтобы мистер Коллинз заслужил благосклонность какой-либо женщины, если он потерпел неудачу с тобой?
Немного успокоившись и взяв себя в руки, Элизабет оказалась способной произнести достаточно уверенно, насколько она счастлива породниться с подругой, а также высказать ей пожелания всяческого благополучия.
— Я вполне представляю себе, что ты сейчас должна чувствовать, — сказала Шарлот. — Ты, вероятно, изумлена, крайне изумлена. Ведь мистер Коллинз еще недавно хотел жениться на тебе. Но когда ты сможешь все хорошенько обдумать, ты, я надеюсь, поймешь, что я поступила разумно. Ты знаешь, насколько я далека от романтики. Мне она всегда была чужда. Я ищу крова над головой. И, обдумав характер мистера Коллинза, его образ жизни и положение в обществе, я пришла к выводу, что для меня надежда прожить с ним счастливую жизнь не уступает надеждам, которыми вправе хвалиться почти все люди при вступлении в брак.
Элизабет тихо ответила: — О да, разумеется, — и, после неловкой паузы, подруги вернулись к остальному обществу. Шарлот пробыла в Лонгборне совсем недолго, и после ее ухода Элизабет смогла поразмыслить над тем, что она услышала. Прошло немало времени, прежде чем она научилась как-то мириться с мыслью об этом браке. Два предложения мистера Коллинза, последовавшие одно за другим на протяжении трех дней, по своей нелепости не шли ни в какое сравнение с тем, что второе его предложение было принято. Ей всегда было ясно, что у ее подруги взгляды на замужество не вполне совпадают с ее собственными. Но она не могла бы предположить, что Шарлот и впрямь решится пожертвовать всеми лучшими чувствами ради мирского благополучия. Ее самая близкая подруга — жена мистера Коллинза! Какая удручающая картина! И боль, вызванная тем, что Шарлот унизила себя подобным образом, так сильно упав в ее мнении, усугублялась мрачной уверенностью в ее печальной судьбе.