9 глава
Я ловко пристегнула ремень безопасности, когда мистер Эндрюс со стороны водителя открыл дверь и сел рядом со мной. Никогда бы не смогла подумать, что преподаватели так отлично зарабатывают, имея на своих руках с прошлогоднего выпуска дорогую, например, для нашего бюджета, машину. Мужчина косо глянул, как я справляюсь с застежкой ремня, затем вставил ключ в зажигание и рев сразу же проник под слой кожи. Неловко подняла глаза на него, откинувшись на кресло.
Первую секунду своего решения я была полна сильнейшего духа, но стоило оказаться один на один в этом тесном пространстве с едва знакомым мне человеком, каждый нерв обострился. Теперь не понимала, для чего я вообще согласилась поехать с мужчиной, который хоть и привлекателен, мужественен в чертах лицах, со временем, по-видимому, изменившиеся в лучшую сторону из-за своих годов в более красочную картину мира. Любая бы здесь мечтала оказаться, лепетать о каких-нибудь ненавязчивых и кокетливых вещах, лишь бы удостоить себя чуточку вниманием этого зрелого мужчины.
Мне хотелось провалиться сквозь землю. До абсурда неправильно. Где была моя голова, когда принимала предложение?
Ты просто хотела уколоть Эрика в сердце. Нечего теперь себя винить, что сделано, того не воротишь!
Из одной причину в другую, пылкую и напускную.
― Ханна, перестаньте на меня смотреть волком, будто я прямо здесь вас заставлю сдавать мне экзамен, ― не удержавшись от моих нападок, возразил мистер Эндрюс. ― Расслабьтесь.
― Не могу. Мне так неудобно вас напрягать...
― Что вы, мне совсем несложно. У меня же есть глаза, Ханна, и вы точно не хотели с ним оставаться еще на каких-то несколько минут. Я прав? ― выдавил из себя подобие улыбки, хотя напоминало оскал. К тому же в его словах читалась нескрываемая неприязнь и отвращение, даже в некотором роде осуждение за мое безрассудство связаться с таким человеком, как Росс. ― Не беспокойтесь о маленьком моем одолжении, просто люблю помогать девушкам, когда они помощи не ждут.
― Вы, мистер Эндрюс, принц на черном коне? ― решила немного разрядить обстановку, колко подметив.
Мужчина закинул голову, расплылся в широченной улыбке и долго глядел в потолок, задумчиво и стеклянно, будто возвращался в прошлое, выискивая среди гнетущих воспоминаний что-то родное. Мне это было знакомо.
― Можно и так сказать, ― выдавил он из себя, выйдя из оцепенения. Дотронулся до коробки передачи, переключая на задний привод, и смотрел через зеркало заднего вида, при этом спросив: ― Куда я вас должен доставить?
Продиктовав ему адрес моего места жительства, он ни капельки не удивился моему району. Все же сравнивая себя и его, я могла перечислить миллион отличий, не характеризовавшие меня с этим поджарым брюнетом. Хватило просто принять к сведению его умелость в вождении и четкость в своих движениях, как пункт за пунктом выстраивался в моей голове. Где был он: на вершине небоскребов; и где была я ― среди отчужденных людей, пытающиеся выбраться из потока оскорблений, презрений и недовольств.
Дальше мы ехали в тяжелой тишине. Мистер Эндрюс постукивал в такт играющей музыки, транслируемой по радио, я же смотрела на вид за окном, перебирая в голове последние дни моего страдания. В какой-то степени университет помог мне выбраться из своей переваренной каши с комочками, только я не могла ощутить легкость от поступков или же неожиданных сюрпризов. Отовсюду били ключом, как река, эти затворнические припадки судьбы.
Громко вздохнула, что не ускользнуло от человека, сидящего рядом со мной:
― Что такое, мисс Элиннгтон? ― без намека на препирательства, поинтересовался он, одной рукой закручивая руль в левую сторону. Мы тут же встали на светофоре. ― Вас что-то беспокоит?
― Можно и так сказать, ― гулко выдавила из себя, не постеснявшись обозреть внешний вид мужского пола, старше меня максимум на десять лет.
Стройный, округленный в плечах из-за переизбытка мышц, которые ему добавляли остроты, волосы коротко подстрижены, лишь на голове, в височной области, над верхней частью уха; в районе затылка, тем самым создавая градиент из прозрачного к насыщенному цвету волос. Нос с небольшой горбинкой, брови низко посажены, добавляющий вид хмурости и надмения, глаза зеленые, чем-то напоминающие зелень в период расцветания в конце мая. Из-за перепадов света светофора, фар машин, тени ложились на профиль мужчины в интересной консистенции: не превращались в одну смесь, а подчеркивали его же лицо с точки зрения мужественности, от чего виднелись колючки, делающие из него недоступным.
Он нахмурился, сжав руль со всей силы, когда мы резко остановились. Пробка образовалась значительно. Расстояние точно около километра.
― Не хочу показаться навязчивым, но что тебя беспокоит?
О, боже. Разговаривать на свои же проблемы с преподавателем экономических отношений было до невозможности глупо, будь тут Ким или Грейс, они смогли бы уже приписать симпатию со стороны Эндрюса. Чепуха. Я даже не вижу никакого намека на дальнейшее совместное времяпровождение, хоть тут мы столкнулись из-за моей стычки с парнем.
Сама даже не заметила, как мой язык по непонятной доверчивости стал вытаскивать наружу все мои переживания. Опустила глаза на сумочку, стала теребить собачку и заговорила:
― По правде все, что навалилось на меня за последние дни. ― Подняла голову. Мужчина глядел на меня заинтересованным взглядом, надежно ловя мой и не давая вырваться. Я немного расслабилась, то ли от теплоты в машине, то ли от увеличивающейся тяготы между нами. ― Две недели назад я бы себе сказала, что в принципе не может быть таких ситуаций, вычитать которые легко на странице сентиментального романа. Из-за одной шутки вселенной, за ней потянулись другие сюрпризы.
― Это должно означать хорошо или плохо? ― приподнял он бровь, не до конца понимая мои слова. ― Ты расцениваешь свою жизнь, как наотмашь забитую сотнями ботинок.
Рассмеялась, заправив прядь волос за ухо:
― Не совсем. Я никак не могла ожидать предательства или же ограниченный в своих услугах подарок, ибо это нечто недоступное. Я так грезила тем, чтобы быть для мамы примерной дочкой, старалась приносить в наш дом больше света, нежели проблем, с которыми нам было трудно тягаться. Радовала по пустякам, старалась обделять время для совместных посиделок или же просмотров фильмов... Делала все, что было в моих силах. А за последние два года я так устала это делать. Уже сил не остается на размеренную, без приключений жизнь, о которой так лелеяла, позабыв старые воспоминания.
― Зачем тебе это забывать, если они часть тебя?
Позади нас загудели автомобили, и мистер Эндрюс тронулся резко с места, что чуть не затронул бампер впереди стоящей машины.
― Потому что это повторяется раз за разом. Когда училась в школе, меня обманули и развели, как тузик грелку. ― Он усмехнулся, расценив мой комментарий за хороший лад к своим рассуждениям. ― Придя сюда, тоже осталась с разбитым сердцем. А потом еще предложение, от которого зависит мое будущее.
― Насчет университета в Лондоне? ― уточнил, и я тут же подняла на него свои большие глаза. Он поспешил объясниться: ― Я был один из жюри, должен был оценивать работы за качественную подачу материала. Так из-за этой рекомендации у тебя трудности?
Неуверенно кивнула, уставившись в лобовое окно и проследив за перебегающимися людишками, пока многие машины выжидали своих сигналов.
― Согласен, всегда трудно выбирать, когда тебя держит сердце в родном крае, а душа хочет величественного подвига. Я тоже был между двух разъезжающих путей.
― И что вы выбрали? ― любопытно спросила, повернувшись к нему всем телом.
― Любовь. Как банально это не звучало, но так и есть. Я хотел получить образование вне штатов, поехать так скажем в Испанию, ведь с детства любил эту страну, только мое знакомство с девушкой перебило этот путь. Я влюбился в нее, как сопливый мальчишка, задаривая и радуя ее тем, что взбредет в голову. После долгих отношений мы даже съехались, но... Всегда бывают трудности. Пожалуй, сейчас не трудно вспомнить те дни, большую часть мы ссорились, как только я рассказал ей идею о моем обучении в другой стране. Держали друг на друга обиду, высказывали все недостатки, претензии, негатив на эту ситуацию, постоянно обвиняли друг друга, и никто из нас не хотел из-за своей гордости превознести иной вариант решения, покуда наши родители смогли нас остановить до невозвратного. Лишь тогда нам удалось сесть и спокойно поговорить, не вызывая лишних недоверий. Мы решили остаться в штатах и жить вдвоем. Я окончил университет, устроился работать преподавателем сначала в школе, потом здесь, моя девушка работала в своей пекарне, на которую мы вместе откладывали деньги и многие силы отдавали на реализацию.
― А где она сейчас?
Услышать пугающие отголоски прошлого в его стальном голосе было на удивление легко. Обычно мистер Эндрюс был таким замкнутым, недовольным, не подпуская никого к себе, чем вызывал многие противоречия насчет своей солидарности и манер быть более учтивым к окружающим. Только со мной, здесь и сейчас, он разговаривал в естественной обстановке, не боясь услышать осуждения. Но меня настораживало вскоре другое ― подача последних предложений; ему было больно их произносить снова и снова, словно тебе режут вены.
― Умерла, ― без тени печали сухо проговорил и перевел взгляд вперед, не давая шанса хотя бы разглядеть чуткость или ранимость от жестокой правды.
Он замолчал. Я боялась что-нибудь еще вставить. Так мы и просидели в тишине до моего дома. По мужчине было видно, что он вновь был закрыт в себе и сам того не осознавая, рассказал небольшую историю своей жизни, о которой, пожалуй, многие не знали, принимая его с таким сдержанным, насупленным и черствым характером как воспитание непутевых родителей. Мне так не думалось с первой нашей встречи. Существуют люди с масками, желая скрыть прошлое или примесь невзгод, но мы верим сказкам про них, придуманные нами сами.
Машина остановилась около подъезда. Отстегнула ремень, аккуратно глазами зацепилась сначала за смуглую кожу на руках, затем медленно подняла вверх, сталкиваясь с отстраненностью на дне зрачков. Врата закрылись.
― Спасибо вам большое, мистер Эндрюс...
― Можешь меня называть Алекс, ― вдруг мягко перебил, когда весь его вид говорил о его бессердечности, хранимая на лице. ― После сегодняшнего рассказа вряд ли можно ко мне обращаться на «вы».
Смущенная улыбка задергалась на моих губах.
― Хорошо, мис... Алекс. Всего хорошего. ― Открыла дверь со своей стороны и выбралась на улице. Дикий холод подкрался снизу, заставляя меня съежиться. Лучше бы осталась в его машине.
― Увидимся на моей паре, Ханна. Не забудь мне сдать работы, ― крикнул он мне через открытую дверь, и, махнув ему на прощание, хлопнула ею.
Я поспешила к своему подъезду. Спиной ощущала внимательный до нервной дрожи в коленях взгляд, поддавливая в себе желание взглянуть на последок в образ мужчины, с которым мне необычайным образом удалось прокатиться в одной компании и по странному сблизится. Как только за мной хлопнула дверь, я прижалась к стене, приложила руку к груди, где бьется сердце и замерла, прислушиваясь к звукам снаружи. Шины взвизгнули, и я сразу же выдохнула, расплываясь в придурковатой улыбке. Что это сейчас было?