Мой плейлист

По асфальту, мимо цемента,
Избегая зевак под аплодисменты,
Обитателей спальных, аррондисманов,
Социального дна, класс. и нац. элементов.
Мимо зданий муниципального центра
И статуи вице-мэра, насвистывая концерты.
Я спускаюсь беспрецедентно оправданный.
Лицемерно помилованный, тридцатилетний.
Бля, меня явно любит Вселенная.
Не знай меня все, я вряд ли бы уцелел там.
Но, видимо, мэру надо улице бедной продать
Было милосердие, да правосудие щедрое – хер знает.
Я живой, спасибо фортуне
И балансирую через пропасти на ходулях.
Иду, сутулясь и подпрыгивая, как дурень.
Сквозь судьбы и бури к неуловимой Ultima Thule.
Я думал, время вышло, вымя выдоено,
На дороге рытвины и выбоины, валуны и глыбы.
На моей тропе меж мира, войны,
Одни считают, что я сильно хитровыебанный,
Другие видят во мне наивный мир игр и книг.
Ты пойми: я – гибрид, я вырос и таким, и таким.
Я не был задуман для света софитов, интриг
И адреналина, выбор линии судьбины хитрит.
Я просто годами писал и смотрел в окно,
Зачёркивал, стирал, неустанно толстел блокнот.
Хрупкие миры распадались во тьме на стол,
Покуда мёртвые кумиры взирали со стен во двор.
Я был один, мироздание по краю вело,
Теперь из каждого киоска смотрит моё ебло.
Но что изменилось? Ничего внутри, а с виду зело,
Ведь закрутили в узелок сильные мира сего.
До того, что стресс, кипиш, бег, квиддич.
Раньше я думал, что в тридцать лет – финиш.
Но я здесь, видишь? Glenfiddich.
Они куксились, дулись: хули ты не сгинешь?
Они все что-то просят и портят воздух, и нервы.
Судмедэксперт – то ли кровь, то ли сперму.
Суки – руку и сердце, издатели – "Букера", сделки.
Читателям – чучело в клетке.
Эй, я видел цирк ваш с виселицы.
Забудьте Сунь-цзы и Лао-цзы,
Ведь в этом цирке лишь два пути: суицид или стоицизм.
И если выбрал не суицид, тогда терпи.
Хватит ныть, дай вовсю идти.
И, да, мы ссым, каждый ссыт, страх и солипсизм.
Но назло миру мы взлетим среди суеты.

Мой город вне времени, вне территории, племени, рода, империи, Троя, Помпеи, Рим.
Мой город – морок и видение, что во тьме видит бедуин, мой город на горе руин.
Мой город – лабиринт, я по нему слепой и неумелый гид, и мой город не верит им.
Его правление внутри, но ни под горою, ни в мэрии.

Я – стоик, будто Луций Сенека.
Спускаюсь от палаццо элиты к улицам гетто.
Раз уцелел, то надо жить и глубже дышать.
И Девочка Пиздец ушла, предав, но я переживу и это.
Ты ответь на такой вопрос мне:
Может ли творец жить в башне из слоновой кости?
Вхожим быть дворец или яро против вельмож или сохранять свой нейтралитет?

Кира:
— «Ты ещё не дома? Странно
Слушай, ну, что я могу тебе сказать, кроме того, что ты идиот
Да, я очень рада, что тебя отпустили, мы тут все чуть с ума не сошли.
В общем, ты возвращайся, а я пока прочитаю "Где нас нет"
Кстати, название – говно.»