Эпилог
Карина
Три года спустя
Темнота заполнила коридор, по которому я возвращалась в свою комнату.
Сколько бы лет не прошло, мне всегда будет не по себе от этих коридоров. Хоть люстры хорошо светили, но не на столько, чтобы убрать всю темноту.
Казалось, она находится не только в углах и вот-вот заползёт под кожу.
Я замахала головой.
– Ты переработала, Карина. Усталость даёт о себе знать.
Но всё же...
Поворачивая за угол, я была уверена, что за мной следует тень.
Темнота хороша по-своему. В ней можно скрыться и поэтому я так и сделала. Отойдя от поворота ещё немного, я прижалась к стене, растворяясь в тени. Холод от стен пробирал до костей, но я не шелохнулась.
Шаги приближались.
Я чувствовала, как кто-то идёт следом – медленно, уверенно. Он не спешил. Видимо, думал, что я всё ещё впереди. Но он не знал, что я остановилась. Не знал, что жду.
Человек вышел из-за поворота и прошёл мимо, всего в полуметре от меня.
Не знаю, заметил он меня или нет, но виду не подал.
Я не дала себе времени на раздумья. Бесшумно оттолкнулась от стены, сделала шаг вперёд, ещё один. За спиной враг уязвимый, ничего не подозревающий. Я подняла руку и книга, которую всё это время сжимала в ладони, ловко легла в нужное положение.
Удар был быстрым и точным. Глухой звук, словно мешок упал на землю. Он пошатнулся и рухнул на колени, потом вперёд, лицом вниз. Без крика. Без шанса обернуться.
Я стояла над ним, дыша глубоко. Тишина вернулась, но теперь в ней было что-то иное – она больше не скрывала страх, теперь она прятала меня и то, что я сделала.
Медленно, как будто сквозь воду, вокруг меня всё начало терять чёткость. Коридор померк, стены будто растворились, и холод ушёл. Я моргнула и коридор полностью исчез.
Я проснулась.
Сердце всё ещё колотилось, ладони были влажными, и несколько секунд я не могла понять – это всё ещё сон или уже нет. Комната казалась до ужаса реальной. В ней было темно, только слабый свет луны пробивался сквозь тонкие шторы. Воздух был тёплым, тишина настоящей, домашней.
Севши в постели, я провела рукой по лбу. Он был влажный, волосы прилипли к вискам. Сон всё ещё держал меня в цепких пальцах, не отпуская.
Повернув голову на вторую сторону кровати, я не увидела Даниэля.
Я замерла, вглядываясь на его идеально застеленную сторону, которая давала понять, что он не ложился.
Время показывало три часа ночи. Не помню, как я вернулась в комнату и не помню, где Даниэль должен был быть перед сном. Мысли путались из-за сна, но я не собиралась с этим мериться.
Я встала и босиком подошла к столику с водой. Сделав пару глотков, я облегченно вздохнула. Вспомнила, что сегодня Даниэль читал на ночь сказку детям.
Без раздумий я направилась в детскую, которая находилась через пару комнат от нашей.
Детская комната встретила меня мягким дыханием сна. Дети спали мирно, будто защищены невидимым куполом. Старшая как обычно, обнявши своего медвежонка, спрятала своё личико в его шее. Младший посапывал, раскинув ручки, закинув голову на чью-то грудь и только тогда я заметила его.
Даниэль.
Он всё же здесь.
Спал на спине, одной рукой всё ещё удерживая раскрытую книгу, которая почти соскользнула с края кровати. Похоже, уснул, читая, как он часто делал. Его лицо было спокойно, почти мальчишески безмятежным, и я вдруг поймала себя на мысли, что не видела его таким давно.
Я не сразу его заметила. Кровать сына стояла дальше, ближе к окну, а Даниэль, укрытый одеялом до самого подбородка, с его тёмными волосами почти сливался с тенями. Из проёма двери он был невидим – лишь силуэты малышей казались частью мира, где всё хорошо. Но теперь, стоя на пороге, я чувствовала, как напряжение начинает отпускать. Страх, тревога, остатки сна — всё отступало.
Я подошла ближе, наклонилась, поправила одеяло на сыне и осторожно забрала у мужа книгу, положив её на прикроватную тумбочку. Пальцы Даниэля на миг сжались во сне, будто не хотел отпускать, но тут же расслабились.
Следом, поцеловав наших малышей в лоб, я подошла к Даниэлю и, наклонившись, провела рукой по его щеке. Щетина кололась, тёплая кожа отзывалась на прикосновение. Он слегка пошевелился, что-то пробормотал невнятно, но не проснулся.
Я слегка улыбнулась и направилась к выходу, стараясь не издать ни звука. Тишина в комнате была хрупкой, как тонкое стекло, и мне не хотелось её разбивать.
Уже взявшись за дверную ручку, чтобы аккуратно прикрыть дверь, я вдруг услышала, как он тихо произнёс моё имя.
– Карина...
Голос едва уловимый, почти шёпот, растворился в полумраке. Я обернулась, но Даниэль по-прежнему спал, не шелохнувшись. Черты его лица оставались спокойными, взгляд был закрыт, дыхание ровным.
Он говорил во сне.
Я задержалась на мгновение в проёме, глядя на него. И тогда, с неожиданной теплотой, пришло осознание – если я была с ним даже там, в его снах, значит, я всё ещё его якорь. Даже когда сознание блуждает в самых тёмных уголках разума, оно всё равно ищет дом. А дом – это мы. Он, я, наши дети.
Дальше пришла ещё одна мысль – а ведь этого дома могло и не быть, если бы он не «разрешил» мне выжить.
Конец.