Оставляя след

21:50

Рэйв, возившийся с протезом руки, оглянулся и заметил явно уморившуюся парочку, вяло перебрасывающуюся редкими фразами. Даже от Хендела почти что не было слышно ни звука.

– Ладно, закругляемся, а то на вас уже больно смотреть, – поморщился Рэйв.

Хендел озабоченно зыркнул на часы и спешно вскочил с табуретки.

– Отлично! А то у меня уже позвоночник затылок почесывает из-за этих табуреток, – легонько пнув табурет, Хендел направился к входной двери, шарясь по карманам. – Я курить, а вы тут давайте, в темпе, в темпе!

Дверь захлопнулась. Дрейвен сполз со своего табурета и приблизился к отцу.

– Пап, а что с дядей Хенделом? Я его первый раз таким вижу. Какой-то он рассеянный что ли.

– Не знаю сынок, но я тоже заметил. Может снова просадил крупную сумму в карты, а может и по серьезней что стряслось, – Рэйв упер руки в бока и призадумался. – Дома обязательно с ним потолкую.

– Хорошая мысль, – с серьезным лицом кивнул мальчик.

Хендел на протяжении многих лет имел проблемы с азартными играми, но примерно полтора года назад именно после его разговора с непутевым братцем, как полагал отец Дрейвена, Хендел внезапно завязал с играми. Лишь изредка срываясь, он вновь прикасался к картам, и, как на зло, далеко не на трезвую голову.

Отец мальчика вернул протез на стеллаж и направился в подсобку.

– Дрейвен, раскидай инструменты по местам, закрой все ящики и табуреты с прохода убери. Я на пару минут.

Инструменты с шумом возвращались по местам, ровно как и табуреты, отчаянно шаркающие по полу стертыми ножками, когда их задвигали под стол. Отворилась входная дверь.

– Дрейвен, ты спички не видел? – прогремел басом Хендел, протиснув в приоткрытую дверь мокрую от дождя голову.

– Как-то ты долго соображал.

– Эй, не умничай балбес. Вон они, на столе, брось мне.

Коробок крутанулся в воздухе и исчез в медвежьей лапе Хендела, который скрылся за входной дверью также внезапно, как и появился.

Закончив с поручениями отца, Дрейвен начал маяться в ожидании. Откуда-то издалека до мастерской стали долетать гулкие хлопки и сотрясающий землю гром.

«Ничего себе погодка разошлась», – насторожился мальчик, глядя на то, как мелко подрагивают развешенные на стенде инструменты.

Еще раз поглазев на гиганта в капсуле, Дрейвен собрался было выйти на улицу, как вдруг из подсобки появился отец, сжимавший что-то под мышкой.

– Ты тут шумишь?

– Нет. Гроза расшумелась видимо. Думаю, нам стоит поскорее вернуться домой.

– Да, сейчас пойдем. Вот, возьми.

– Магнитофон?

– Да, для твоей мамы. Помнится, тот, который у нас дома, вечно барахлит. Этот работает как часы, и звук отличный. Ну как, ей понравится?

– Ты еще спрашиваешь, пап? – улыбнулся мальчишка.

– Думаю, теперь нам не влетит за опоздание, – подмигнул Рэйв в ответ.

Отец Дрейвена принялся переодевать рабочую одежду. Доносившийся до мастерской шум все усиливался. Сменив одежду, Рэйв выключил свет и щелкнул пару тумблеров на стене. Что-то, шумевшее в вентиляции, наконец, утихло, впуская в помещение новые звуки. Вдалеке раскатисто гремело, ухало, ревело и трещало. И с каждой секундой эта какофония усиливалась, заполняя собой темное пространство вокруг отца с сыном. Оба замерли, как вкопанные, пытаясь понять происходящее.

– Пап, – прошептал мальчик в темноту, – Это стрельба?

– Нет... не думаю... – совсем рядом раздалась автоматная очередь.

Обоих тряхнуло от неожиданности.

– На землю, быстро! – шепотом рявкнул Рэйв, утягивая за собой сына.

Припав к бетонному полу, мальчик правым боком вжался в деревянный ящик, металлическими ручками впившийся ему в кожу. Холодный пот тут же проступил на спине, и одежда стала неприятно липнуть к телу.

– Какого черта... – почти одним дыханием шептал себе под нос отец мальчишки, напряженно глядя на входную дверь.

– Па-ап...

– Сиди тут, Дрейвен, – не отрывая взгляда от двери, скомандовал мужчина. – Я взгляну, что там происходит...

– Может не стоит, пап? Па...

Рэйв обернулся к сыну и приложил указательный палец к губам, после чего, опустившись на корточки, стал быстро приближаться к двери.

В этот момент яркая вспышка осветила затертое стекло, и всю мастерскую тряхнуло так, что по полу зазвенели осыпавшиеся со стенда инструменты. Рэйв отшатнулся назад, завалившись на спину, но быстро поднялся на ноги и молниеносно шмыгнул к двери. Дрейвен тем временем закрывал руками голову в надежде, что ему не прилетит по затылку чем-нибудь тяжелым.

Отец мальчика собирался было потянуть ручку и выглянуть наружу, как вдруг услышал позади себя шипение.

– П-с-с! Па-а-п, в окне!

Рэйва до костей пробрал ужас, отразившийся на лице его сына. Подняв голову, он увидел странную тень, маячащую в окне. Резким движением мужчина защелкнул замок на двери и отскочил обратно к сыну, прижав его к себе одной рукой. За окном, расположенным на входной двери, виднелся странный силуэт, подсвечиваемый всполохами разгоревшегося снаружи огня. Сердце в груди Дрейвена застучало так громко и так часто, что он прикрыл его руками, боясь, что чудище за дверью услышит. Мальчик был уверен, что это чудище. На темном силуэте виднелись шипастые наросты и, возможно, даже пара рогов. Тень, дрожавшая в свете огня, делала образ существа еще более жутким. Оно дернуло ручку, но безуспешно. Теперь единственный способ проникновения – это выломанная дверь. Рэйв выхватил из-под стола массивный табурет и скомандовал сыну:

– Прячься в подсобке.

Грохот одиночного выстрела кольнул уши. Нечеткий силуэт пропал, а затем последовал стук в дверь.

– Это я, Хендел! Открывайте, быстрей!

Дрейвен сдавленно выдохнул, а Рэйв, слегка опустив сжимаемый в руках табурет, моментально очутился у двери, спеша впустить брата. Дверь щелкнула замком, и на пороге показался Хендел.

– Ты в порядке? – озабоченно спросил Рэйв, впуская брата в мастерскую.

– Да-да, – отмахнулся Хендел, быстро закрывая за собой дверь и стряхивая с волос дождевую воду. – Со мной все хорошо.

– Что за чертовщина там творится?

Хендел облокотился о стену, мрачно взглянув на мальчика, а затем на брата.

– Твари из-за стены, – тяжело выдохнул мужчина, при этом наклонившись в сторону брата и шепнув ему что-то на ухо. Отец мальчика резко изменился в лице.

– Твари...? – Дрейвен не верил своим ушам.

– Нужно срочно возвращаться домой. Анна там совсем одна! – выпалил Рэйв, напряженной рукой взъерошив волосы на голове.

– Ну, так двинули! Нечего здесь засиживаться!

– Да-да, одну минуту, – Рэйв ринулся через всю мастерскую, отбрасывая в сторону табурет.

– Дрейвен, давай за мной, – подозвал мальчика Хендел.

– Идем, пап! – окликнул отца ребенок, в панике застыв посреди мрачного помещения.

– Еще мгновение! – прокричал Рэйв, подлетев к большому контейнеру и принимаясь ритмично барабанить пальцами по приборной панели.

– Идем, Дрейвен, твой отец нас догонит. Мы нужны твоей матери! – непоколебимо произнес Хендел, стоящий в дверях и освещаемый ярким пламенем.

«Мама!» – образ напуганной женщины, совсем одной посреди этого кошмара, отрезвил сознание мальчика. Дрейвен двинулся к выходу и, перешагнув порог, ступил на сырую землю, пропитанную дождем и свежей кровью, темным пятном расползающейся под дверью.

– Не смотри, – не то чтобы предостерег, скорее, отдал приказ дядя, закрывающий собой убитое чудище.

Дрейвен все же скользнул краем глаза по свернувшейся туше, в постепенно размокавшей от дождя земле. Мимолетный взгляд успел разглядеть лишь черное туловище, покрытое шипами, блестевшими, словно металл в ярких всполохах разгоравшегося поблизости пожара. Мелкая дрожь вновь пробила тело мальчика, а срывающийся с темных туч дождь лишь усугублял дело.

– Проклятье! – прорычал выбежавший из помещения Рэйв, – Великан нам пока не помощник, система еще не настроена, а на это еще уйдет бог знает сколько времени. Где, черт побери, мои роботы?

Темное небо прожигали огненные полосы, как будто свежие шрамы на небесной глади, растянувшейся над внезапно пробудившимся городом. Дрейвен с ужасом смотрел на небо, а в его сознании непроизвольно всплывали строчки из сочинения: «Багряное небо вспыхнуло сотней пылающих светлячков». Это были огненные шары! Те самые шары, о которых Хендел упоминал в сочинении. Они рассекали темное небо, окрашивая его в жгуче-красный цвет, оставляя за собой полосы-шрамы в виде черного дыма.

Совсем рядом вновь заревело и зарокотало. Хендел, крепко сжимавший свой массивный пистолет, быстрым движением вскинул его и несколько раз выстрелил в сторону приближавшегося шума. На мгновение все стихло, но неподалеку похожие звуки вновь стали нарастать.

– Бежим, быстро!

Они помчались. Тесные переулки, заливаемые дождем, точно склизкий червь извивались в теле полыхавшего города, образуя множество не самых явных во мраке проходов. Бежавшие следовали наикратчайшим маршрутом, за долгие годы вытоптанным и заученным вдоль и поперек. Нужно было как можно быстрее оказаться дома. Всполохи пролетавших над головами огненных шаров ненадолго освещали темную тропу между влажными стенами домов, позволяя семейству передвигаться, не сбавляя при этом скорости. Уловив какой-то звук, Хендел мотнул головой. После чего он резко остановился, приседая на колено, пропуская вперед брата с племянником и посылая в обратном направлении пару пуль, громогласными выстрелами сотрясая пространство и разгоняя во все стороны падающие с неба капли дождя.

– Туда! – Рэйв потянул за собой сына, выбегая на широкую улицу.

Совсем рядом пылающий шар угодил в невысокое здание, обдав отца с сыном горячей волной и заставив сменить заученный маршрут, свернув на соседнюю улицу. Высокий столб пламени тут же взмыл в небо, стараясь обжечь грузные облака, низко парящие над городом, словно по указке таинственного оракула собравшиеся этой ночью именно тут. Сыпавшийся с неба дождь кое-как сдерживал разрастающийся пожар.

Хендел нагнал родственников, когда те пробегали мимо застывшего робота «Городской стражи». Даже не вскинув оружие, робот замер, совершая шаг вперед, а его руки расслабленно, насколько это вообще было возможно в случае с роботом, держали оружие у груди. Пробегая в нескольких шагах от стражника, Рэйв не прекращал сверлить его взглядом и, наконец, не выдержав, рванулся к нему, молниеносно вскрывая и откидывая в сторону нагрудную пластину.

– Рэй... Твою мать! Не время! Нужно убираться с этой улицы! – заревел Хендел, прикрывая племянника и собственную голову от летящих во все стороны искр и мелких осколков, сыпавшихся прямиком с небес.

– Ни черта не понимаю... – Рэйв вернулся к семье, прихватив с собой бесцельно висевшее в руках робота оружие, – Видимо, что-то с центром управления.

Они продолжали бежать, шлепая по образовавшимся лужицам воды на мощенной улице. Редкие люди пробегали вдоль домов, стараясь как можно быстрее укрыться за ненадежными стенами своих жилищ. Нескончаемая стрельба, гремевшая где-то вдалеке за стройными рядами аккуратных домов, численность и целостность которых проредили падающие с неба огненные шары, не давала мальчику покоя.

«Так значит, кто-то все же взялся за оружие! Где-то там, за клубами едкого дыма люди вели бой и давали отпор чудищам!» – мальчику хотелось воспарить в небо, чтобы взглянуть поверх крыш и облизывающего их дыма на захватывающую дух битву.

Тяжело дыша, Хендел замедлил бег, завидев байк, припаркованный Куртом по его просьбе прямиком возле бара.

– Рэй, братишка, дальше сами... мне нужно... коня своего... забрать, – Рэйв заметил байк и кивнул брату.

– Мы тут срежем, – он указал рукой на темную кишку-переулок. – А ты хватай байк, и прямиком к нашему дому. Найди Анну, и ждите нас у дома!

Отец с сыном нырнули в очередной переулок, дав себе мгновение, чтобы перевести дыхание. Дрейвен прижался спиной к влажной стене, полной грудью вдыхая сырой воздух. Намокшие от дождя волосы прилипли к лицу, закрывая и без того затуманенный взор. Смахнув их, Дрейвен взглянул на отца, как и он, опирающегося спиной о противоположную стену. Рэйв стоял, уперевшись обеими руками в колени и тяжело дыша. Его взгляд был направлен в землю. Но смотрел он будто сквозь физический мир, прямиком на картинку своих мыслей, непрерывно ворочающихся в его голове.

Капли били по коротко стриженой голове, веером разлетаясь в пространстве. Дрейвен испытывал странное ощущение. В этом темном и сыром переулке он чувствовал некую защищенность, отрешенность от кошмара, творящегося с обоих концов этой темной тропы. Рэйв поднял голову и поймал взгляд сына на себе. Они смотрели друг на друга, но ни один не решался что-либо сказать вслух. Их напуганные, полные тревоги и переживания взгляды говорили сами за себя. Наконец, подобрав прислоненное к стене ружье, Рэйв выдавил из себя:

– Мама нас уже заждалась.

Две фигуры выбежали из темного переулка и, набирая скорость, рванули вдоль широкой дороги. Пробираясь по скользким и сырым улицам, Дрейвен не переставал удивляться тому, насколько иначе им воспринимался объятый пламенем ночной Росток, нежели залитый солнечным светом и окутанный гомоном занятых своими делами людей дневной Росток. Улочки, по которым при свете солнца хотелось пройтись не спеша, погрузившись в свои размышления разглядывать искусные постройки. В склизкой же, пропахшей сажей и сыростью ночи хотелось лишь как можно скорее покинуть переплетенные между собой кровоточащие кишки города, где заученные до дыр маршруты казались чересчур длинными и выруливающими на соседние улочки совсем не в тех местах, где обычно.

Рэйв знал куда идти, а потому после череды поворотов они наконец оказались на заветной улице, мощеная дорога которой вела прямиком к их жилищу. Это была финишная прямая. Чтобы добраться до нее, у них ушло не больше десяти минут, и то, лишь по вине сыплющихся с неба огней, что вечно отрезали кратчайшие пути. С каждой секундой заветный поворот, ведущий к дому, был все ближе. Но чередующиеся друг за другом дома скрывали от бегущих, преисполненных желания и надежды, столб дыма и потрескивающее под проливным дождем пламя, съедающее дом семьи Хольмов.

Узкий, но высокий дом, подобно глыбе, вставшей поперек бурной речки, разделял одну широкую улочку на две поменьше, служа хорошим ориентиром у местных жителей. От дома ближе к центру города под небольшим углом полукругом спускалась мощеная улица, делая это место поистине уютным закутком, скрытым от посторонних глаз. Пыхтя и глотая холодный воздух, отец с сыном мчались по ней. Влажные от дождя камни, из которых состояла дорога, все ярче окрашивались в оранжевый, неприятным звоночком отзываясь в подсознании обоих Хольмов.

В жизни случаются события, способные переключить на себя все ваше внимание, буквально вытесняя из кадра все постороннее: звуки, вещи и даже людей. Вытесняя все, что не имеет к этому событию никакого отношения. Горящий дом стал для Дрейвена именно таким «событием». Капли дождя, с шумом разбивающиеся о каменную кладку и окружающие мальчика строения, вдруг сделались совсем беззвучными, продолжая лишь назойливо колотить его по макушке. Ноги, шлепающие по влажным камням, стали бесшумно соприкасаться с землей. Утихли все звуки, кроме шипящего треска, который издавал охваченный огнем родной дом Дрейвена.

– Ва-а-у! Как красиво, – пропищал совсем еще маленький Дрейвен, наблюдавший за тем, как мама рисует на стене дома.

Он внимательно следил за тем, как женщина смешивает краски, получая таким образом совсем другие цвета. Завороженный, мальчик не мог оторваться от зрелища.

– Пойди поближе, Дрейвен, – позвала мама. – Будешь мне помогать.

Вприпрыжку мальчик подскочил к матери, ожидая приказов.

– Будешь смешивать краски, – нежно сказала Анна, заметив, с каким удивлением мальчик глядел на краски, полученные в ходе смешивания. – И так, мне нужен оранжевый цвет. Как мы его можем получить?

Мальчик задумчиво глядел на баночки с краской, желая по скорее перемешать их между собой. Но маме был нужен конкретный цвет, а потому бездумное смешивание пока отходило на второй план.

– Нужно взять желтый, – мальчик ткнул крошечным пальчиком в банку с краской.

– Та-а-к, – протянула женщина, выливая в посудку немного краски. – А еще? Нужен еще один цвет.

– Красный...? – неуверенно спросил ребенок.

– Правильно! – радостно всплеснула руками женщина. – Смотри.

Красная струйка ударила в желтое пятно на дне посуды, растекаясь поверх него. Подобрав с земли маленькую палочку, Анна принялась интенсивно помешивать краски, прямо на глазах меняющую свой цвет на оранжевый.

– Как здорово!

Анна макнула кисточку в краску и принялась выводить на стене аккуратные узоры. Тонкие линии сплетались в бантики и завитушки.

– Мама, а если я смешаю вот эти цвета, – мальчуган ткнул указательными пальцами обеих рук в синий и красный.

– Не нужно, сынок.

– А что за цвет получится?

– Фиолетовый. Мы его... не используем.

– Это все из-за той земли?

– Да. Фиолетовый цвет для людей теперь, как красная тряпка для быка. Ты и во всем городе не найдешь хотя бы одного фиолетового пятнышка. Ты вот что, лучше подай мне вместо синей краски белую.

Мальчик ухватился протезированной рукой за банку с краской, без особого труда подняв ее со скамьи.

– Силач! – улыбнулась Анна, с любовью взглянув на сынишку. – Хочешь перемешать?

Дрейвен утвердительно кивнул, приняв из рук матери кусочек палочки. Краски закручивались в воронку, разрастаясь из центра новым цветом.

– Розовый! – довольно воскликнул малец.

– Точно. Молодец, – Анна обмакнула в краску еще одну кисть и легкой рукой стала выводить на стене образы, рожденные в ее воображении. – Ну, что скажешь?

– Очень красиво, мам.

– Я очень рада, что ты оценил, – женщина отложила кисть в сторону и присела на корточки возле сына, нежно обхватив его за плечи.

– Знаешь, ты ведь будешь взрослеть в этом доме: закончишь старшие классы, начнешь работать, быть может, поступишь на службу в орден, заведешь семью и, возможно, ты уже со своей собственной семьей станешь жить в этом самом доме.

– Где же вы с папой тогда будете жить? – серьезно разволновался малец.

– А мы возьмем, да построим еще один дом, прямо вот здесь! – женщина махнула рукой на небольшой пятачок возле дома. – И будем жить прямо по соседству.

– Здорово!

– А пока ты будешь взрослеть, я позабочусь о нашем уютном гнездышке.

Объятое жарким пламенем, здание жалобно заскрипело и затрещало. Часть стены с грохотом осыпалась на землю. Среди языков пламени вздувались выведенные краской замысловатые узоры, долгие годы украшавшие лицевую часть дома.

Большой темно-бордовый байк уже стоял на безопасном расстоянии от дома, а вот Хендел, напротив, суетливо носился в окружении обжигающих языков пламени.

– Анна! – прокричал вихрем пронесшийся мимо брата Рэйв, на полном ходу влетая в ощерившийся языками пламени дверной проем, с корнем выбивая обгоревшую входную дверь. На чердаке зияла большая дыра. Часть крыши осыпалась прямо у порога.

Дрейвен, пробитый мелкой дрожью, крошечными шажками приближался к объятому пламенем дому. Сердце мальчика будто сжалось в маленькую точку, создавая неприятную давящую пустоту в груди. Широко раскрытые глаза с ужасом смотрели на происходящее, в тяжелом ожидании вглядываясь в затянутый дымом дверной проем. Челюсть его принялась отбивать мелкую дрожь, а глаза наполнились затуманившими взор слезами. Метавшийся взад-вперед, Хендел обернулся к мальчишке, продолжающему семенить к пылающему дому, и во весь голос, перекрикивая ливень и беснующийся огонь, прокричал ему:

– Стой там! Не подходи! Слышишь? Не подходи ближе!

В голове Дрейвена сейчас существовал лишь дверной проем, темным прямоугольником воззрившийся на промокшую до нитки фигуру мальчика. Треск и рев пламени утих, а органы слуха теперь переключились на самое важное – шум шагов, что скрепят половицами в коридоре, на тяжелый кашель отца, надышавшегося дымом, и на тонкий, самый нежный голос, с содроганием восклицающий: «Сынок!».

Как на зло, именно это слово мальчик все никак не мог расслышать. А блеклая реальность продолжала лишь заливать лицо водой, да реветь пламенем, сжигающим его прежнюю жизнь.

Заметив глубоко шокированного племянника, Хендел рванулся к нему, заключая в цепкие объятия. Мужчина навис над ребенком, укрывая того от дождя. Небрежно перевязанные тканью руки крепким замком лежали у мальчика на груди.

Из дома продолжали доноситься крики взволнованного, чуть ли не обезумевшего мужа, в то время как над городом по-прежнему пылали светлячки.

Дрейвен наконец заметил движение и услышал сдавленный кашель. Его отец кубарем выкатился из здания, налетев на обугленные останки, бывшие некогда крышей их родного дома. Хендел тут же кинулся к брату, помогая подняться на ноги и оттаскивая его подальше от пожара. Фигуры мужчин дрожали, расплываясь на фоне объятого пламенем дома, на который Дрейвен продолжал пристально смотреть, ожидая, наконец, увидеть выходящую из него маму. Маленькие ладони стиснули уши, чтобы не слышать больше пламени, вновь завладевающего его слухом и беспощадно пожирающего его дом.

– Кх... Ее там нет, кх... Хендел! – Рэйв никак не мог откашляться. – Говорю тебе, ее там нет!

– Я тебя понял брат, понял! – пытался докричаться Хендел.

– Я везде посмотрел. Ну, нет ее там, – все еще не веря своим словам, продолжал бормотать Рэйв, и легкая улыбка надежды закралась на его лицо.

– Рад это слышать, но ты лучше ему это скажи! – крепкая рука подтолкнула Рейва в сторону напуганного мальчишки.

Отец, наконец опомнившийся, рванулся к сыну, падая на колени и обнимая его. Рэйв аккуратно убрал ладони с детских ушей и прошептал сыну:

– Ее там нет, Дрейвен. Мамы не было в доме, она жива, Дрейвен. Жива!

Эти слова, будто бы легкая пощечина потерявшему сознание, вернули Дрейвена из забытья. Тяжесть, сдавившая внутренности, наконец, слегка отступила. Со слезами на глазах, уже не различимыми на мокром от дождя лице, мальчик крепко прижался к отцу.

По одной из дорог, ведущих вверх по улице, к дому приближался автомобиль. Заметив пару фар, Хендел поднял оружие, напряженно всматриваясь вдаль, но уже через несколько мгновений пистолет отправился в кобуру. Проржавевший джип со скрипом остановился возле Красного плаща.

– Но где же она тогда? Где мама? – отпрянув от отца на вытянутые руки, мальчик стал задавать самые волнующие его вопросы.

– Может быть, она испугалась и пошла к соседям, или кто-нибудь из знакомых увел ее в безопасное место. Сейчас сложно сказать, но мы ее обязательно отыщем, Дрейвен!

Из машины выбежал худощавый мужчина в кепке, в ужасе озираясь на крупный пожар.

– Задери меня коррозия! Рэйв, это чертовски грустное зрелище, – проскрипел мужчина, от соболезнования быстро переходя к действительно важному. – Дружище, все твои болванчики стоят, как столбы вкопанные. От чучела проку и то больше!

– Да, Дэни, я уже видел, и признаться честно, ни черта не понимаю, – Рэйв повернулся в сторону мужчины, не выпуская из рук своего сына. – Отсюда я ничего не могу сделать, мне нужно попасть в центр управления, я подозреваю, что...

– Начальство меня как раз за этим и отправило, – перебил Дэн, явно очень спешивший, – притащить твою задницу в центр и оживить этих твоих солдатиков!

– Пап...

К собравшимся подошел хмурый Хендел и вопросительно взглянул на брата, когда тот подозвал его поближе жестом.

– Хендел, я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделал, братец, – прохрипел Рэйв, с трудом выдавливая из себя слова. – Ты сейчас возьмешь Дрейвена и увезешь его из города.

– Па-а-п? – встревожено протянул мальчик. – А как же ты? А мама?

– Увезешь из города и присмотришь за ним, пока мы тут со всем не разберемся, – непоколебимо продолжал отец.

Хендел напрягся, сжал свои могучие руки в кулаки и чуть ли не со скрипом зашевелил скулами, но не проронил ни слова, пока брат обращался к нему с просьбой.

– Доберитесь до ближайшего города и просто оставайтесь там. Инсбург ближе всех, если не ошибаюсь. Да, направляйтесь туда, мы обязательно выйдем на связь, как только все наладится.

– Связь тоже накрылась, – вставил мужчина на ржавом джипе.

– Мы найдем способ связаться с Инсбургом, – уверенно и, не жалуя возражений, произнес Рэйв.

– Я сделаю это, Рэйв. Вывезу пацана в безопасное место, но потом я сразу к тебе.

– Нет, Хендел! – Рэйв отпустил сына и, выпрямившись во весь рост, приблизился к родному брату лицом к лицу, – Нет. Ты останешься с Дрейвеном. Я никому не доверяю. А сына уж тем более не доверю кому бы то ни было еще, кроме тебя. Ты останешься с племянником и позаботишься о нем.

Хендел сокрушенно опустил голову, ответив брату:

– Хорошо, Рэй, как скажешь. Я позабочусь о пацане. Обещаю.

Рэйв опустился на колено, убрал прилипшие волосы с лица сына, в ужасе слушающего развернувшийся перед ним разговор, поцеловал в лоб и сказал ему:

– Дрейвен... Сынок, тебе будет сложно меня понять, но прошу, постарайся это сделать, постарайся понять мой поступок. Мне необходимо запустить эту чертову стражу! – мужчине было сложно сдерживать эмоции. – Чтобы там ни произошло, мне придется с этим разобраться, ради нашего города, Дрейвен, ради всех этих людей, ради вас с мамой. Как только я разберусь с роботами, я тут же отправлюсь искать маму, и обязательно ее найду! Мы выбьем этих... тварей из города и вернем вас с дядей домой, даже соскучиться не успеешь.

– Пап, но как... как же я... без вас? – мальчик зашмыгал носом. От волнения он проглатывал слова, ком вставший в горле душил его, а слезы с новой силой принялись заливать глаза.

– Дрейвен, ты гораздо взрослее, чем есть на самом деле. Так мы, взрослые, вас воспитали, потому что это было необходимо. Сейчас ты плачешь, и это абсолютно нормально. Но как только слезы кончатся, ты, как взрослый, как настоящий мужчина, возьмешь себя в руки и поможешь дяде Хенделу выбраться из этого города. Ты поможешь ему добраться до Инсбурга, где вы будете дожидаться нас. Я верю, что там нас встретит мужчина, столкнувшийся со своими страхами лицом к лицу, и поборовший их, потому что вовремя повзрослел, потому что имел мужество пройти этот путь, полагаясь лишь на себя и своего товарища.

Дрейвен ошарашенно хлопал глазами, борясь с надоедливыми слезами. Отец действительно прощался с ним. Его уже никак не переубедить. Что же ему делать?!

– Я люблю тебя, – это последнее, что Дрейвен услышал от отца в этом разговоре. Три слова, сорвавшиеся с отцовских губ, должны были согревать его все то время, пока они не увидятся вновь.

Короткие всхлипывания стали донимать мальчишку, но он ничего не мог с этим поделать. Даже прогремевшие совсем близко взрывы, вызванные упавшими с неба светлячками, не потревожили ребенка, терзаемого внутренними переживаниями. Омерзительный жар расползался по всему его телу, зарождаясь где-то глубоко внутри, там, где чувства имели форму и цвет, но были слишком хорошо упрятаны от людских глаз. Приобретя вид чего-то острого и колючего, они терзали его изнутри, принося по-настоящему тошнотворную боль. Пылал не только дом. Что-то внутри мальчика тоже дало искру, разгораясь и сжигая частичку его прошлого, часть настоящего и все его будущее целиком.

Отец отпустил сына, все это время прижимаемого к груди, поднялся с колена и пожал грубую руку, протянутую родным братом. Рэйв блеснул напоследок хрусталиком глаза, тронутого мужской слезой и скрылся в автомобиле. Свет фар заскользил по мокрой дороге, и машина медленно поползла вверх по улице, постепенно набирая скорость.

– Нужно ехать, – пробасил Хендел над ухом и направился к мотоциклу.

Автомобиль, отдаляясь все дальше, превращался в слабо различимую точку, подсвечиваемую габаритными огнями. За спиной у мальчика заревело, заставив его вздрогнуть от страха. Уж больно шум от мотоцикла был похож на рев кровожадных монстров, рыскающих среди полыхающих улочек Ростка. Дрейвен обернулся к дяде и вялой поступью зашагал в его сторону. Эмоциональная лавина, с головой накрывшая Дрейвена, выжгла все его силы. Это эмоциональное давление разметало в стороны все его страхи, но теперь, вспомнив о чудищах, что разрушают его родной город, холодный и скользкий ужас вновь пробрал тело мальчика. Громко сопя и всхлипывая временами, он добрел до огромного красного байка. Хендел помог племяннику взобраться на железного коня, а сам сел позади, закрывая его своим могучим телом.

Внезапно на дороге, уходящей вверх по улице, на самой границе видимости стали разгораться яркие вспышки. Оттуда доносились частые выстрелы, наверное, чуть ли не из десятка орудий. Их грохот жутким ночным кошмаром постучался в детские перепонки. Дрейвен видел, как загорелись вдалеке стоп-сигналы, и автомобиль, освещаемый яркими вспышками оружейных выстрелов, резко остановился. Над головами сидевших на байке пронеслась пара горящих светлячков, утягивающая за собой капли дождя и оставляющая дымный шлейф. Плавно скользя по мокрому ночному небу, огненные шары неумолимо приближались к своей цели, двигаясь по координатам, заданным самой нечистой силой. Дрейвен с Хенделом лишь молча проводили взглядом ночные светила и замерли в ожидании.

Первый шар угодил в здание, располагавшееся прямо возле автомобиля, накрывая его кучей горящих обломков. Второй шар пробил небольшую постройку, расположившуюся на противоположной стороне улицы, озаряя прилегающие к ней дома яркой вспышкой.

– Не-е-ет! – прокричал мальчик.

Хендел, чувствуя, что парень собирается спрыгнуть с мотоцикла, крутанул ручку газа и байк описал дугу задним колесом. С шумом разворачиваясь на месте и обдавая шипящее под дождем пламя брызгами воды, он залил застрявший среди груды обломков маленький обгоревший протез. А через мгновение стремительно рванул с места, оставляя пылающую улицу далеко позади.

– Останови! Стой! Нам нужно вернуться! – не унимался Дрейвен, стараясь прикрываться руками от бьющего в лицо дождя.

Мальчик еще некоторое время рвался соскочить с байка. Но обессилев, в полном отчаянии он прижался к мокрому бензобаку, обхватив его руками, и поддался нахлынувшим на него эмоциям, изливая новый поток слез.

– Просто... Закрой глаза, Дрейвен, – слова, сказанные полушепотом, удивительным образом сквозь шум дождя, рев мотора и звуки окружающего хаоса долетели до уха мальчика. Дрейвен еще несколько секунд смотрел на мелькающие мимо дома, а потом мир потух. Веки тяжело опустились на набухшие от слез глаза, тонкой перегородкой отделяя его от ужаса, обрушившегося на родной город, его дом и семью. Мотоцикл красной стрелой пролетел по улочкам, выруливая к дороге, простиравшейся у окружающих поселение стен.

Десятки образов и лиц мелькали в сознании мальчика перед темным занавесом, опустившимся на глаза. То были его родители, друзья, учителя и просто знакомые, но небезразличные ему люди. Где они сейчас? Что с ними? Пара громких выстрелов разметала призрачные образы, заставив с содроганием вспомнить о реальности, в которую ему предстояло окунуться с головой, стоит лишь открыть глаза. Потому Дрейвен как можно дольше оттягивал этот момент.

– Мы за стеной, – мрачно выдавил Хендел.