Глава 17.
Сколько стадий принятия вы знаете? Пять? Семь?
Карлос прошёл их все, одну за другой, как ступени в бесконечной лестнице потери. Больше всего ему полюбилась стадия гнева — острая, очищающая, наполняющая энергией. В эти моменты он с пугающей отчётливостью представлял, как расправится с Юстейном. Пытки током, кровопускание, избиение... Образы насилия приносили болезненное удовлетворение, но тут же уступали место другим, более интимным фантазиям: запереть, привязать к себе, никогда не отпускать. Заставить понять, что значит быть брошенным.
Внутри Карлоса бушевала буря противоречий. Он жаждал вернуть Юстейна, но понимал всю иррациональность этого желания. Сын конкурента, взбалмошный, дерзкий, непредсказуемый — полная противоположность размеренной жизни, которую Карлос так тщательно для себя выстроил. Юстейн никогда не станет тем идеальным партнёром, о котором он мечтал. Но почему тогда сердце сжималось при одной мысли о нём?
Карлос обязательно исполнит все задуманное! Непременно!
Оставалась одна «маленькая» проблема — Юстейн свалил из города в ночь аукциона. К счастью, О'Нил быстро нашел беглеца.
— Оплатишь мне путёвку на двоих, и я сделаю для тебя десяток-другой шикарных фоток, — весело предложил Вилмер, довольный своей работой.
— Ты хочешь в Мексику? — Бакстер поднял голову от документов. — Мы можем в январе съездить. Или лучше Вьетнам?
— Фрикаделька, ну-ка цыц! Ты работал? Вот и не отвлекайся! Не мешай мне зарабатывать деньги, — грозным тоном обратился детектив к Бакстеру, и, вернув дружелюбное выражение лица, повернулся к Карлосу. — Так что насчёт парня?
— Ничего, — вздохнул Карлос, машинально покрутив кольцо на безымянном пальце.
То самое кольцо, что Юстейн вложи в его руки. Прикосновение к холодному металлу вызывало почти физическую боль — как будто частица Юстейна осталась в этом украшении, напоминая о невозможном.
— Да брось ты, — не унимался Вилмер. — Приедет, устроишь ему ужин при свечах, пару дней поплачешься в ногах. Такие романтичные натуры любят подобное. А я прослежу, пока, чтобы он свои щупальца ни к одной осьминожке не присунул.
Вилмера всегда забавляла размеренная и спланированная жизнь Карлоса. Множество раз они с друзьями обсуждали, что как только настоящая любовь придёт в его жизнь, от порядка не останется и следа. Однако самодисциплина Карлоса не знала границ, и мужчина всегда отмахивался от замечаний друзей. Теперь же он и сам чувствовал, что его тщательно выстроенный мир рушится.
— Романтика — это не про него, — задумчиво произнес Карлос, внутренне содрогаясь от мысли, что Юн может найти утешение в чужих объятиях. — А когда билеты обратно?
— Через неделю, — Вильям пересел к Карлосу на диван. — Поговори со мной, иначе я позвоню Гилберту и скажу, что его проклятие сработало. Или нет... — О'Нил злорадно улыбнулся. — Я скажу Луле, что тебя бросило аж два Стейна подряд! Да! Она как раз болела за первого.
— Бакстер, тебе так идёт чёрный костюм, в котором ты выступал на прошлой неделе, — парировал Карлос. — Кажется, я только что нашел повод тебе его надеть.
— В этом месяце нельзя, не люблю ужинать в одиночестве. Давай когда дети вернутся? — поддержал шутку Карлоса Бакстер.
— Дементор составит тебе компанию. Кстати, где он? — оглядывая гостиную, Карлос понял, что нигде не видел шерстяного монстра.
— Сторожит место в кровати, — рассмеялся Вилмер.
Карлос не без зависти взглянул на Бакстера, который сел на спинку дивана и поцеловал в макушку Вилмера. Тот рассмеялся, вспомнив о коте, который на протяжении многих недель пытается выжить из дома «подселенца» в виде Бакстера.
Карлос всегда мечтал о домашнем тепле и семье, о спокойном человеке рядом и таких вот уютных объятиях. Теперь же его разрывало от противоречий. С одной стороны — устоявшиеся представления о том, каким должен быть его идеальный партнёр. С другой — реальный, живой Юстейн со всеми его недостатками, которые необъяснимым образом делали его ещё более притягательным.
Мог ли Юстейн дать ему то, о чём он мечтал?
Ответ казался очевидным — нет. Всё, что было связано с этим мужчиной, было взрывоопасным, на грани, полной противоположностью мечтам Карлоса. Однако состояние, в котором Карлос пребывал рядом с этим хаосом, пугало его самого. Только в объятиях Юстейна он чувствовал необычайный комфорт, словно бурное море вокруг лишь подчёркивало спокойствие их общего острова.
Вилмер выполнил сразу обе угрозы, и уже к ужину на кухне собралась компания друзей. Карлос смотрел на тех, кого мог с уверенностью назвать близкими людьми, и удивлялся, как их свела судьба. Люди, что никак не связаны по крови, но ставшие такими родными.
Кухня детектива гудела от разговоров и смеха. Карлос сидел, обхватив ладонями тёплую чашку, наблюдая за своими друзьями. Лула, с блестящими темными волосами, жестикулировала, рассказывая о последнем деле. Её глаза горели тем особым огнём, который появляется только тогда, когда юридическое образование встречается с природным любопытством.
— И представляете, этот тип думал, что может скрыть улики в собственном аквариуме! — она откинула волосы назад. — Думаю, он пересмотрел шпионских фильмов.
Крис Гилберт, массивный и широкоплечий даже в гражданской одежде, громко расхохотался, чуть не пролив пиво.
— В моей практике был парень, спрятавший краденые драгоценности в кошачий корм. Представь удивление животинки! — поглаживая Дементора, смеялся полицейский.
Вилмер улыбнулся, его подтянутая фигура расслабленно опиралась о кухонную стойку. Рядом с ним стоял Бакстер — идеально выглаженная рубашка, дорогие часы, но при этом абсолютно свой в этой компании. Он протянул руку и небрежно поправил прядь волос Вилмера, а тот в ответ чуть заметно наклонил голову.
Карлос смотрел на них, и что-то щемило в груди. Бакстер и Вилмер двигались в каком-то собственном ритме — один наливал вино, другой уже протягивал бокал; один начинал фразу, другой заканчивал. Эта молчаливая хореография отношений завораживала. Карлос невольно коснулся кольца на пальце.
«Юстейн бы вписался в обстановку», — мелькнула неожиданная мысль, но Карлос тут же заглушил её обжигающим виски.
— Нет! С глаз долой из члена вон! Я себе и получше этих двоих найду! — шепнул он, надеясь остаться неуслышанным.
Как бы он не старался, мысли о мужчине, что сворачивал кровь в венах, не покидали его. Время от времени он проверял страницы Юстейна в соцсетях, но кроме красивых видов и завистливых комментариев там ничего не было.
Неделя тянулась необычайно долго и прошла тяжело для всего окружения Карлоса.
Понедельник еще не успел начаться, но уже раздражал. Карлос проснулся ещё до будильника. Автоматически потянулся за телефоном — никаких новых публикаций. Кофе показался безвкусным, тосты — сухими. Костюм сидел как всегда идеально, но почему-то раздражал воротничок рубашки.
В офисе Карлос кивнул охраннику, поднялся на лифте, прошёл мимо стойки секретаря.
— Доброе утро, мистер О'Двайер! — радостно поприветствовала его Этель.
— Ммм, — только и ответил он, закрываясь в кабинете.
Три встречи, четыре подписанных контракта, успешные переговоры с немецкими партнёрами. День, который раньше принес бы удовлетворение, сейчас казался просто серией действий, лишённых смысла.
***
— Мистер Карлос, я разложила документы по проекту «Аврора» в синюю папку, как вы просили, — Этель поставила стопку бумаг на стол.
Карлос взглянул на папку и нахмурился. Вторник явно тоже не удался...
— Я просил зеленую папку. Синяя — для текущих проектов, а «Аврора» — это перспективная разработка.
— Но вчера вы сказали...
— Я точно знаю, что сказал! — его голос повысился. — Неужели так сложно запомнить простейшую систему организации документов?
Нижняя губа Этель задрожала, и Карлос тут же забеспокоился...
— Прости, Этель, — он провёл рукой по лицу. — Я... не выспался. Любая папка подойдёт. Спасибо тебе.
Опять влияние Юстейна...
***
Звонок от матери застал его в среду во время обеда.
— Карлос, милый, ты приедешь на ужин? Отец жарит стейки, те самые, которые ты так любишь.
— Конечно, мама, — ответил он, глядя в окно на серое небо.
Вечером он сидел в родительском доме, слушая привычные истории отца о гольфе, новости матери о соседях, но чувствовал себя странно отстранённым, будто наблюдал за семейным ужином через стекло.
***
Утро четверга началось с презентации нового проекта. Карлос говорил уверенно, приводил цифры, улыбался инвесторам. Контракт был подписан, руки пожаты.
— Отличная работа, Карлос, — сказал один из партнёров.
— Спасибо, — ответил он и ощутил... ничего. Пустоту там, где раньше была бы гордость.
Вечером он снова проверил страницу Юстейна. Новое фото: закат на побережье. Под ним подпись: «Иногда красота мира подчёркивает пустоту внутри».
Карлос закрыл приложение.
***
Возвращаясь с вечерней встречи в пятницу, Карлос прошёл мимо стола Этель и Лизы. Он не слышал их разговора, но чувствовал взгляды — сочувствующие, понимающие.
— Как думаешь, долго он еще так протянет? — спросила Этель, когда двери лифта закрылись.
— Надеюсь, в понедельник все закончится, — Лиза, как руководитель отдела финансов, естественно знала, когда её аналитик выходит из отпуска. — Но не факт что нас не ждёт увольнение Юстейна.
— Думаешь, не простит?
— Кто их знает, надёжнее на кофейной гуще гадать, чем предполагать исход их отношений.
Карлос, незаметно проходивший мимо, замер, услышав их разговор. «Может быть, дело не в идеальном партнёре, а в идеальном чувстве?» Эта мысль пронзила его, заставив пальцы снова коснуться кольца.
С этими мыслями Карлос, оставаясь незамеченным, покинул офис. Войдя в любимую квартиру, он бросил ключи на консоль в прихожей и ослабил галстук. Просторная гостиная встретила его безупречным порядком и тишиной. Слишком много тишины.
Он открыл бутылку вина, налил себе бокал и вышел на балкон. Город расстилался внизу разноцветными огнями. Карлос глубоко вздохнул, запрокинув голову. Где-то там, под этими звёздами, Юстейн. Возможно, собирает вещи перед возвращением из отпуска. Возможно, решает, стоит ли вообще возвращаться.
Карлос сделал глоток вина и достал телефон. Палец завис над номером Юстейна, но в последний момент он закрыл контакты и снова открыл социальные сети.
Последнее обновление страницы Юстейна — фотография аэропорта с подписью: «Пора домой».
Домой. Но что такое дом для Юстейна теперь? Его квартира? Родительский дом? Быть может он, вообще покинет город...
***
Утро субботы встретило Карлоса головной болью. Он выпил таблетку, заварил кофе покрепче и сел просматривать документы, которые взял с собой на выходные. Строчки отчётов плыли перед глазами.
В дверь позвонили. На пороге стоял Вилмер с бумажным пакетом.
— Круассаны от любимого пекаря с лимонным конфитюром, — сказал он вместо приветствия. — Не пригласишь войти?
Карлос молча отступил, пропуская друга внутрь.
— Выглядишь паршиво, — заметил Вилмер, устраиваясь на кухне.
— Спасибо за комплимент, — Карлос достал тарелки. — Что привело тебя ко мне в такую рань?
— Рань? Уже почти полдень, — Вилмер вытащил круассаны. — И я беспокоюсь о друге, который явно проходит через что-то сложное и отказывается об этом говорить.
Карлос вздохнул и сел напротив.
— Это сложно объяснить.
— Попробуй. У меня весь день свободен.
И Карлос рассказал. О том, как впервые увидел Юстейна. О том, как их перепалки переросли в возбуждающее противостояние. О первом сексе. О поцелуях. О том, как с ним хорошо, пока не случилась та история с Валдербергом-старшим. Об игноре и кольце. Обо всем, что копилось на душе.
— Я даже не понимаю, как он так забрался под кожу.
— И что ты собираешься делать?
Карлос покачал головой.
— Не знаю. А что, если я всё разрушил?
Вилмер отложил недоеденный круассан. Обычно он избегал вмешиваться в чужие жизни, предпочитая наблюдать со стороны, но сейчас что-то подсказывало — Карлосу нужна поддержка. Не советы старшего брата, не наставления мудреца, а простые человеческие слова. Его друг был на грани нервного срыва, это читалось в покрасневших глазах, в нервных движениях рук, в том, как он избегал прямых ответов.
— Знаешь, — начал Вилмер осторожно, — Иногда мы усложняем то, что на самом деле довольно просто.
— О чем ты? — Карлос поднял взгляд.
— О чувствах. Мы придумываем им сложные названия, пытаемся разложить по полочкам, анализировать, — он улыбнулся. — А в итоге всё сводится к простому вопросу: тебе лучше с этим человеком или без него?
Карлос молчал, вертя в руках чашку с остывшим кофе.
— Помнишь, что ты сказал себе в моей кухне? «С глаз долой из члена вон»? Но это не сработало, верно? Потому что дело не в физическом влечении. Ты скучаешь по нему. По всему нему. По эмоциям, по чувству защищённости. По себе настоящему, в конце концов.
— Но я был таким идиотом...
— Мы все бываем идиотами, — улыбнулся Вилмер. — Особенно когда дело касается любви. Важно признать это и исправить, пока не поздно.
— Мы не любим друг друга, — напряжённо произнёс Карлос, словно защищаясь. — Страсть, влечение, похоть — всё что угодно, только не любовь.
Вилмер внимательно посмотрел на друга. Карлос упорно отказывался признавать очевидное, цеплялся за свои рациональные объяснения, как утопающий за соломинку. Это была не просто ситуация «не хочу тебя терять» — это был классический случай человека, который боится своих собственных чувств больше, чем потери объекта этих чувств.
— Ок. Это не любовь. Как скажешь, — согласился Вилмер, решив не давить. — Но как ни назови, он тебе нужен, и, похоже, больше, чем ты ему.
Карлос вскинул голову: — Почему ты так думаешь?
— Потому что он нашёл в себе силы уйти, а ты — нет, — мягко ответил Вилмер. — Знаешь, я, возможно, и правда, сейчас вижу мир в розовых красках, как ты любишь подшучивать. Но мой опыт говорит — иногда нужно просто позволить себе быть счастливым, не задавая лишних вопросов. Не всё нужно анализировать.
Он помолчал, давая словам осесть, а затем добавил: — Я не говорю, что знаю, что тебе делать. Просто... не закрывай дверь перед возможностью, которая может оказаться самым важным, что было в твоей жизни, только потому, что боишься назвать это любовью.
Карлос опустил глаза, и Вилмер увидел, как его плечи слегка расслабились. Возможно, семена были посеяны. И пусть Карлос всё ещё отрицал очевидное, его друг знал — первый шаг к исцелению уже сделан.
***
В воскресенье Карлос проснулся с ясной головой и решимостью в сердце. Он отменил обед у родителей, сославшись на срочные дела, что было почти правдой, и погрузился в хаотичный вихрь домашней суеты.
Сначала он перебрал все шкафы, выбрасывая просроченные продукты и сортируя специи, которыми почти не пользовался. Потом принялся яростно пылесосить, включая самые труднодоступные места пода диваном. Он даже перемыл все окна, хотя погода стояла пасмурная и разницы почти не было заметно.
К полудню Карлос понял, что эта бессмысленная активность лишь способ отвлечься от главного. Он сел и составил список покупок, тщательно изучив недельное меню с одного кулинарного блога.
«Если Юстейн согласится прийти... я должен быть готов», — подумал он, вспоминая, как тот однажды с улыбкой заглянул в его полупустой холодильник и покачал головой. Тогда это было смешно, сейчас — ещё один повод для стыда.
В супермаркете Карлос методично двигался от отдела к отделу, собирая ингредиенты для пяти полноценных ужинов. Он выбирал свежие овощи, нежную телятину, специальный сорт риса для паэльи — Юстейн однажды упоминал, что любит испанскую кухню. Каждый продукт был выбран с мыслью о возможном прощении.
Вернувшись домой и разложив покупки, Карлос почувствовал странное удовлетворение от наполненного холодильника.
«Теперь я могу гордо предложить ему приготовить ужин», — подумал он, но тут же добавил: «Если он вообще согласится прийти».
Мысли о завтрашнем дне не давали покоя. Как лучше извиниться? Начать с подарков, а потом говорить? Или сначала извинения, а какие? Может, стоит репетировать речь? Но что, если она будет звучать слишком заученно?
Поколебавшись, он позвонил Стейну.
— Я тебя слушаю, — голос парня звучал немного сонно.
— Как лучше всего извиняться? — выпалил Карлос.
— О господи, — рассмеялся Стейн. — Ты поэтому мне в ночи звонишь?
— Просто скажи, что мне делать.
— Скажи «прости» — зевнул Стейн, и Карлос услышал на заднем фоне недовольное бормотание.
— Малыш, сосредоточься, от тебя зависит моя личная жизнь!
— Иногда простое «прости» работает лучше тысячи слов. Без оправданий, без обещаний, просто «прости».
Карлос замер. Неужели все так просто? Весь его тщательно продуманный план по завоеванию Юстейна дал трещину от этих слов.
Он заказал цветы в офис для Юстейна, купил те особенные шоколадные конфеты, которые тот любил, и даже начал писать письмо с извинениями, но потом решил, что некоторые вещи лучше говорить лично. А надо было просто «Прости»?
Перед сном он снова проверил страницу Юстейна. Новое фото: вид из иллюминатора самолёта на ночной город.
Подпись: «Вернуться гораздо сложнее, чем уйти».
Карлос долго смотрел на эту фразу, пытаясь расшифровать её значение. Тоска? Сожаление? Надежда?
Он погасил экран и лёг, закрыв глаза. Завтра. Завтра он узнает, есть ли у них будущее.