ЭПИЛОГ
Полгода спустя...
Эмилия
— Родители были бы счастливы, увидев тебя в этом платье, — Ава поправляла макияж, стоя перед зеркалом, пока мне делали свой и укладывали волосы в пучок. Мама всегда говорила, что на свадьбе волосы должны быть убраны от лица, открывая шею. Перечить ей я не хотела, ведь её и так здесь не было.
Когда со мной закончили, я встала и в эту же секунду дверь распахнулась, вошла Шона в великолепном длинном черном платье. Как она сказала, что свадьба – это был траур, ты скрепляешь себя с одним человеком, пока вы не разочаруетесь в друг друге, чтобы разойтись. В этой формуле не обязательно было выходить замуж, потрепать нервы можно было и без кольца на пальце.
— Он меня пугает, ты уверена, что хочешь, чтобы он вел тебя к алтарю? Ты вообще уверена, что все это хочешь? — она влетела в комнату, не церемонясь.
Ава сразу же нахмурилась и скрестила на груди руки, ей не нравился мрачный взгляд моей подруги на сегодняшний праздник и то, как она отозвалась о Валессио, тоже не проскочило мимо её ушей.
Валессио ждал за дверью, ведь именно он поведет меня туда и передаст в руки Джонатана, что должен был делать мой отец. С Лиамом я пока что не особо была знакома, зато заметила, как на него смотрела Шона, с ненавистью и желанием, поэтому его кандидатура быстро отпала. С Валессио я провела две недели, он нравился моей сестре, но порой пугал меня своей холодностью и отрешенностью. Если Джони таким был на работе, то Валессио пребывал в таком состоянии целые сутки, хотя ему было всего лишь двадцать один, видимо раньше с парнем что-то случилось. У Авелии всегда были странные вкусы на парней. Гостей у нас было немного, прилетела Джи из Италии, пришел Лиам с какой-то девушкой, Шона, Ламберто, высокий темноволосый мужчина, правая рука Джони, Ава, Валессио, Ильвестре и Оресте, на их присутствии настояла я, Джони позвал же их в роли охраны.
За полгода мы с Джони проделали огромный путь, прошли тысячи врачей, которые как один сказали, что моя репродуктивная система неспособна на вынашивание ребенка, поэтому появление детей в этой семье естественным путем не получится. Конечно, каждый раз, когда это произносили, я реагировала, как впервые, а Джони утешал меня. За эти месяцы было пролито море слез. Это сплотило нас. К моему удивлению, Джони заговорил об усыновлении. Я начала ещё больше корить себя в том, что не могла подарить ему ребенка, ведь он как никогда заслуживал его, но была благодарна, что он принимал меня такой, немного испорченной.
— Шона, даже звезды образуют своё созвездие.
Я точно знала, что, услышав эти слова, она поймет, что я была настроена серьезно, и никакие вопросы были не нужны. Она действительно замолчала и задумалась, глядя в окно на лужайку, где уже все собрались.
— Эми, ты прекрасна.
Ава подошла и взяла меня за руки, рассматривая мой образ. На мне было надето белое пышное платье с белоснежной вышивкой на корсете, под платье на моем левом бедре была зафиксирована подвязка, которую Джони должен был снять в нашу брачную ночь. Я сжала её руки в своих, благодаря за поддержку, ведь очень волновалась. В дверь наконец постучали, и она открылась.
— Пора, — кратко и лаконично, ничего другого я не ожидала от Валессио.
Девочки ещё раз улыбнулись мне и притянули к себе, после чего вышли, чтобы занять свои места на церемонии. Ава по пути невзначай провела рукой по груди Валессио, что не ускользнуло от моего взгляда. Я ещё раз посмотрелась в зеркало, приводя себя в сознание. Мужчина вошёл в комнату.
— Ты действительно красива, — целое предложение от Валессио. Я была удивлена, услышать от него более одного слова.
— Спасибо, — я улыбнулась и повернулась к нему. — И спасибо, что ты рядом с ней. Ей это очень нужно, не оставляй её, — он понял, о ком я говорила, и кивнул, предлагая свою руку. Я вцепилась в него, понимая, что пути назад не было и никогда не было.
Мы вышли из дверей дома, где впервые признались, что нуждались в друг друге, как в чем-то жизненно важном, где впервые занялись любовью, где впервые полюбили друг друга. Это место в Вудбридже показалось мне очень значимым для нас, поэтому я решила, что хотела церемонию именно здесь, все равно гостей было мало, а я любила свежий воздух и уют этого места. В моих руках был свадебный букет невесты из голубых гортензий с первой нашей встречи. До моих ушей донеслась Hallelujah от John Cale, и я увидела в конце прохода брюнета в синем костюме, этот цвет ему больше шел, чем черный, и я настояла на нем. Мой мужчина. С каждым новым шагом я осознавала действительность происходящего. Все смотрели на меня, затаив дыхание, ожидая развязки событий. Мы подошли к алтарю, и Валессио передал меня Джонатану, который ни разу не отвел свой взгляд от меня.
Я взялась за его руку и развернулась, не разрывая зрительного контакта с Джони, к женщине средних лет, которая собиралась официально зарегистрировать наш брак.
Я смотрела в глаза Джони и мысленно клялась себе, что я сделаю его счастливым, несмотря на наши потери, я сделаю все возможное, чтобы наш только начинающийся брак жил и процветал, чтобы он ни частичкой своей души не почувствовал пустоту. Я всегда буду рядом. Мы будем рядом.
Джонатан
Она была великолепна, когда её вел по проходу Валессио, я испытал укол ревности и одновременно сожаления, что её отец не смог присутствовать. Конечно же, Эмилия поинтересовалась, почему я не хотел пригласить своих родителей, и мне пришлось рассказать историю о том, что люди, которых Бог наградил детьми, не способны любить и заботиться, им нужно было беспокоиться за себя, а ни за какого-то там родного ребенка.
Я смотрел ей в глаза, которые гипнотизировали так же, как в нашу первую встречу, клянясь, что буду оберегать и любить её до последних своих дней жизни. Она была для меня всем.
— Джонатан и Эмилия, с этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, и в свет, и в тьму... — женщина заговорила, но мой взгляд так и остался прикован к Мили, — ...является ли ваше решение создать семью искренним, взаимным и свободным? — она посмотрела на меня, и я без промедления ответил.
— Да.
Мили улыбнулась, женщина кивнула в её сторону. Мили долго изучала моё лицо, вглядываясь глубину моих глаз, изучая меня насквозь, и наконец произнесла то слово, которое вселило в меня необъяснимое чувство.
— Да, — нежно произнесла девушка, которая стала для меня целым миром.
Женщина облегченно выдохнула, как будто начала сомневаться в ответе моей невесты, но я был уверен в ней, как в себе.
— Прошу, обменяйтесь вашими обручальными кольцами в знак вечной любви.
Кроме John Cale я никого не слышал, поэтому звук моего сердца отражался у меня в ушах.
Я надел кольцо Мили на палец, после чего она повторила это действие с моим кольцом, которое выбрала сама. Оно было из черного метала с гравировкой на внутренней стороне Твой Свет, я улыбнулся, когда у неё начали дрожать руки, пока она одевала это чертово кольцо. Я немного помог, отчего она одарила меня благодарной улыбкой.
— Мистер и миссис Отис, объявляю Вас мужем и женой. Можете поцеловаться, тем самым скрепив это знаком любви.
Я взял лицо Милли в свои руки, нервничая, словно делал это впервые. Мы слились в нежном поцелуе, полном любви и заботы, аккуратном и многообещающем. У нас было ещё полно времени на горячие поцелуи, у нас была ещё целая вечность, поэтому сейчас нужно было показать наше искреннее отношение к друг другу. Я услышал аплодисменты и, отстранившись, расплылся в улыбке, глядя на свою жену.
— Мы сделали это, — прошептали мы в унисон. И развернулись к гостям, принимая поздравления.
Я любил её всем сердцем. Мы пережили испытания и невзгоды. Мы выжили, и с нашей настойчивостью и самоотверженностью не было ничего, чего мы не могли бы достичь или преодолеть. Она появилась, когда я меньше всего ожидал. Она перевернула мой мир и мои взгляды. Она оказалась штормом во время моего штиля, моим светом во тьме, в которой я обитал.
Мистер и миссис Отис вместе и навсегда.