ГЛАВА 24
Джонатан
Это была она.
Моя Мили была с чужим мужчиной, а не со мной. Я стиснул зубы, увидев не свою руку на её талии. Потом перевел взгляд на её лицо, она тоже смотрела на меня. Мы оба были в ступоре, мы не ожидали здесь встретить друг друга. От нашего зрительного разговора отвлекла Элинор, подошедшая как всегда кстати, прижимаясь ко мне своим телом. На лице Мили я увидел спыхнувшие румянцем щеки. Она стушевалась, извинившись, поцеловала в щеку этого подонка и ушла в уборную.
Кроме приветствия я ничего не произнёс, Лиам вместе с Элинор подхватили беседу, заметив мою отстраненность. Я не знал, чем думал, когда направлялся в ту сторону, куда ушла Эмилия. Я действовал инстинктивно, пока не столкнулся со своей целью лицом к лицу. Она была прекрасна и так невинна, словно я увидел её в первый раз. Она была похожа на маленькую девочку, потерявшуюся в торговом центре. Узнав правду о потере её родителей, я ещё больше захотел защитить её. Вот только испытывала ли она ко мне те же сильные чувства, которые я старался заглушить. Она попыталась меня обойти, но я остановил её лишь для ответа на свой вопрос.
— Мили, ты великолепна.
— Джонатан, мы закончили. Ты забыл?
— Я задам только один вопрос, — я стал выжидающе смотреть на неё, пока она не сдалась.
— Ладно, задавай.
— Ты ещё любишь меня? — это единственное, что терзало меня, единственное, за что я держался, вцепившись пальцами до боли.
— Ты сейчас серьезно? Ты снова отнесся ко мне, как к дешевке, а теперь спрашиваешь: люблю ли я тебя. Нет. Джонатан, я не люблю тебя. Возможно, даже и не любила, это было помешательство. Теперь не мешай мне, я наконец живу, а не выживаю, — она протиснулась и ушла прочь, пока я переосмысливал каждое её слово.
Она, мать его, растоптала меня и мои чувства в считанные секунды и, пока я собирал свои разбитые надежды, вернулась к этому Кристоферу. Тупое имя.
Оставшийся вечер я провёл в баре вместе с Лиамом, у обоих были причины напиться, хоть он не распространялся о своих проблемах, но и меня не спрашивал. Мы поняли друг друга с полуслова, когда я вернулся после разговора с Эмилией.
***
Я еле встал с утра, было ужасное похмелье, поэтому рабочий день начался в обед. Лиам же пришел в офис бодрый с кофе на вынос. Видимо, частая практика дала о себе знать, он уже привык, для него это было что-то обыденное. Прошло два дня. Сроки заканчивались, стройка задерживалась, заказы отменялись – всё это свалилось в один день, в не самый лучший день. Я не знал, кем нужно было быть, чтобы возвести три колонны, когда по плану их было две. Сегодня весь Нью-Йорк слышал мой крик, а у рабочих прибавилось седых волос. Я был рад окончить этот день, отправившись домой, уйдя от работы и её проблем, возвращаясь к другим.
Расслабиться мне никто не дал. Снова, блять, сюрприз. Зайдя в квартиру, первое, что я заметил: не было её вещей – это означало её полный уход. Я, мать твою, потерял её. Конечно, я сам оттолкнул её, но я думал, что успею всё вернуть. И вот я сидел, поглощая всё больше и больше литров виски, когда мне позвонил Лиам. Это был роковой звонок. После него я ничего не помнил и не соображал, перед глазами была темнота, а в ушах звон. Звон разбитого кофейного столика, звон надрывающегося телефона, звон рвущегося сердца. Мили. Кровь. Кармелло Нуцци. Это всё что я услышал, и мне хватило, чтобы уже продумать то, как разорвать этого ублюдка на кусочки.
За десять минут я добрался до офиса, туда прислали посылку с устрашающим содержимым. Нуцци ещё втянул и Лиама сюда, чего я совсем не хотел. Мне нужно было увидеть коробку, чтобы убедиться, потому что я до сих пор не верил. Этого просто не могло случиться, только не с моей Мили.
— Джон, только спокойнее. Здесь не место эмоциям, — Лиам попытался меня успокоить, что вышло крайне слабо.
— Лиам, просто дай мне её, — я злобно сверкнул глазами на друга. Он осторожно передал мне коробку, — отправляйся к ба, она должна быть в безопасности. Пожалуйста, найди ближайший билет до Южного Тироля, посади на самолет и сам убирайся от сюда, — сердцебиение участилось, беспокоясь за оставшихся дорогих мне людях, которые тоже находились в опасности, пока я разбиралсяс другой. Мне нужно было знать, что они достаточно далеко, чтобы до них не добрались.
— Джон, не волнуйся, я всё сделаю. Ты знаешь, что Джи мне, как родная, и я буду заботиться о ней так же, как и ты, — он похлопал меня по плечу и продолжил, — но я не оставлю тебя здесь одного. Я буду рядом с тобой, зная, что ты в порядке и тебе не нужна дополнительная помощь. И не отрицай, друг. Ты мне как брат, и я с тобой.
Я медленно кивнул, и Лиам направился к выходу за Джи. Я перевел взгляд на коробку в своих руках. Там была её одежда, та самая, в которой она ушла от меня в тот вечер. Вот только теперь она была полностью покрыта кровью. У меня застучало в ушах от этого вида, хотя такого у меня раньше никогда не было, по должности мне было не положено. Также в коробке лежала записка, написанная рукой Эми и адресованная мне.
«Мой свет тухнет, но твоя тьма не победит.»
Это точно было написано ею. Она была моим светом, но теперь она гасла. Они затушили её. Мою Мили. Нет. Я убью их всех, но верну её. Я не мог дать ей погаснуть окончательно. Я хотел вытащить её от туда, чтобы она снова смогла стать моим ориентиром во тьме. Кармелло будет умолять, будет скулить о прощении, когда я поставлю его на колени и заставлю жрать землю из-под моей подошвы. От его будущей казни меня отвлёк телефонный звонок с неизвестного номера, я уже догадывался, что это был герой моих фантазий. Я взял трубку, не давая слова звонившему.
— Кармелло, где она? — прокричал я, показывая свои эмоции, что нельзя было делать при разговоре с врагом, особенно когда у него твоя женщина.
— Привет, солнышко, какие мы грубые! — весело проговорил он.
— Я убью тебя! Ты уже можешь заказывать себе гроб. Я иду за тобой, — уже спокойным голосом произнёс я.
— Давай, ты подъедешь! Мы устроим ланч и поболтаем. Любишь суши?
— Я разорву тебя, а потом скормлю твоё сердце твоим же собакам, которых ты держишь голодными для боёв. Ах, да... У тебя же нет сердца, — съязвил я.
— Давай так, хрен с ним, с ланчем, ты отдашь мне то, что по праву моё, а я типа не буду отрезать ей голову. Она очень хорошенькая, а её олений взгляд возбуждает. Мои люди уже развлекаются с ней, поэтому поторопись, — он сбросил вызов.
— Чёртов мудак! — я закричал на весь офис, сгребая с ближайшего стола все предметы на пол.
Было слышно, что что-то разбилось, а бумаги разлетелись по полу.
Он был тупицей, если думал, что выйдет из этого живым. Я уже набрал номер Ламберто, чтобы он собрал всех моих людей в складах. Мы собирались явиться на встречу к врагу, готовые к войне, к жестокой битве, но мы вернёмся либо вместе с Эмилией, либо трупами. Я не оставлю свой Свет в грязных лапах итальянского ублюдка.