Финал.
Через неделю Доктор Лоуренс вызвала Берра уже не просто на беседу, а на разговор в рамках разбирательства о профессиональном несоответствии. На этот раз помимо декана в кабинете находился представитель социального отдела — мистер Дженкинс, сухопарый мужчина с тонкими губами, который сидел с диктофоном наготове, словно ожидая, что Берр вот-вот сделает признание. Доктор Лоуренс не тратила время на любезности. Она разложила перед Берром несколько распечатанных фотографий, на которых он и Шон были сняты вместе в городе, за ужином в кафе, во время прогулки в парке, у входа в кинотеатр.
— Как вы объясните это, профессор Браун? — спросила она ледяным тоном, постукивая пальцем по одной из фотографий, где они с Шоном сидели в кафе, слишком близко друг к другу для обычных друзей.
— Мы друзья, — твердо ответил Берр, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Я не вижу ничего предосудительного в том, что преподаватель и студент могут вместе пообедать или сходить в кино.
Мистер Дженкинс наклонился вперед, его глаза сузились.
— У нас есть анонимные сообщения, утверждающие, что вы состоите в романтических отношениях с мистером Хьюз, — сказал он, делая пометки в блокноте. — Что вы можете сказать по этому поводу?
Берр почувствовал, как его сердце ускорило ритм, но внешне сохранил спокойствие.
— Я могу сказать, что это слухи, — ответил он, глядя прямо в глаза мистеру Дженкинсу. — Анонимные обвинения могут быть вызваны завистью или личной неприязнью. Я не должен оправдываться за действия людей, которые намеренно распространяют это.
Доктор Лоуренс и мистер Дженкинс переглянулись, и в их взглядах Берр уловил недоверие.
— В таком случае, — медленно произнесла доктор Лоуренс, — Вы не будете возражать против предоставления доступа к вашей личной переписке с мистером Хьюз?
Берр почувствовал, как внутри всё холодеет. Он и Шон были осторожны в сообщениях, предполагая такой исход, но всё же некоторые фразы, вырванные из контекста, могли быть истолкованы не в их пользу.
— Боюсь, я должен отказаться, — ответил он. — Это нарушение моего права на частную жизнь. Если у вас есть конкретные обвинения, предъявите их официально через юридический отдел университета.
Мистер Дженкинс хмыкнул, а доктор Лоуренс поджала губы.
— В таком случае, профессор Браун, мы вынуждены временно отстранить вас от преподавательской деятельности до завершения расследования, — сказала она, подписывая документ, лежавший перед ней. — Вы можете продолжать исследовательскую работу, но лекции будет вести другой преподаватель.
Берр молча кивнул, понимая, что ситуация становится всё более опасной.
В тот же день Шона вызвали на повторный разговор. На этот раз его встретили доктор Лоуренс и мистер Колман, который уже допрашивал его ранее. Вопросы были жёстче, а тон почти обвинительным.
— Мистер Хьюз, — начал мистер Колман, выкладывая перед Шоном те же фотографии, что показывали Берру, — Объясните, пожалуйста, почему вы проводите столько времени с профессором Брауном вне кампуса?
Шон смотрел на фотографии, чувствуя, как пересыхает во рту. На одном из снимков он смеялся, глядя на Берра с таким обожанием, которое трудно было скрыть.
— Мы... мы просто хорошо ладим, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Профессор Браун интересный собеседник, и у нас много общих тем для разговора.
— Включая совместные походы в кино? — скептически поинтересовалась доктор Лоуренс. — И частые ужины в ресторанах?
Шон заставил себя пожать плечами, хотя внутри всё сжималось от страха.
— Я не вижу в этом ничего странного. Многие студенты общаются с преподавателями вне учебы.
Мистер Колман недоверчиво наклонил голову, а его голос стал тише, но от этого еще более угрожающим.
— Мистер Хьюз, у нас есть основания полагать, что ваши отношения с профессором Брауном выходят за рамки дружеских. Если вы сейчас расскажете правду, это может смягчить последствия для вас обоих.
Шон почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он старался отвечать уклончиво, но чувствовал, что этого недостаточно.
— Нам нечего скрывать, — наконец сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы друзья, и только.
После встречи он вышел из кабинета с чувством, что стены вокруг него сжимаются. Коридор казался бесконечным, а взгляды проходящих мимо студентов и преподавателей обвиняющими, хотя, возможно, это была всего лишь его паранойя.
Вечером Берр и Шон сидели в гостиной их квартиры, пытаясь осмыслить произошедшее.
— Я завтра подам заявление об увольнении, — сказал Берр, глядя на Шона с болью и любовью одновременно. — Это единственный способ защитить тебя. Если я уйду сам, они, скорее всего, закроют дело. Ты сможешь доучиться без лишних проблем.
— Нет! — воскликнул Шон, вскакивая с дивана. Его глаза блестели от подступающих слёз. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Это твоя карьера, твоя страсть. Мы можем бороться. Мы можем нанять юриста, доказать, что они не имеют права вмешиваться в нашу личную жизнь.
Он сел рядом с Берром, взяв его руки в свои.
— Пожалуйста, не сдавайся из-за меня, — прошептал Шон, и слёзы наконец потекли по его щекам.
Берр покачал головой, его голос был мягким, но твёрдым.
— Сейчас в этом нет смысла. Университетские правила строги, и даже если мы попробуем, процесс растянется на месяцы, и я не хочу, чтобы ты жил под этим давлением.
Он высвободил одну руку и нежно провел по щеке Шона, стирая слезы.
— Я найду другую работу, а ты закончишь учёбу. Главное же, что мы вместе, правда?
Шон хотел возразить, но слова застревали в горле. Он понимал, что любимый прав, но мысль о том, что он отчасти виноват в том что Берр уходит из университета, была невыносимой.
Они провели ту ночь вместе, наслаждаясь любовью друг к другу, словно это был их последний шанс. Страсть и нежность смешались с отчаянием, и каждый поцелуй, каждое прикосновение было как прощание.
На следующий день Берр подал заявление об увольнении, указав в графе о причинах решения «личные обстоятельства». Администрация, хотя и не были полностью удовлетворены, приняли его решение и закрыли расследование, не найдя прямых доказательств нарушения. Шон, как и ожидалось, остался вне подозрений, но цена этого была слишком высока.
***
Спустя пару дней, Шон обходил их квартиру в последний раз, всё было уже упаковано, и пустые стены казались символом того, что они еще долго не смогут быть вместе.
— Это не конец, — сказал Берр, держа Шона за руку. — Мы переживём это, но я буду скучать по этому месту.
— Я тоже, — тихо ответил Шон, прижимаясь к плечу Берра. — Я приеду к тебе, как только смогу.
Берр переехал в соседний город, примерно в двух часах езды от Города S, где нашёл временную работу в качестве исследователя в местном историческом архиве. Это не было пределом мечтаний, но давало стабильность и возможность строить планы на будущее. Шон, оставшись в университете, сосредоточился на учёбе, чтобы как можно скорее закончить обучение и быть ближе к Берру.
Жить вдали друг от друга было сложным, но не непреодолимым испытанием. Они созванивались каждый вечер, обменивались длинными сообщениями, полными поддержки и тёплых слов, и старались видеться хотя бы раз в две недели.
В один из вечеров, спустя месяц после их вынужденного расставания, Шон прильнул к маме, что смотрела свое вечернее телешоу. Сегодня он чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо.
— Мама, — его голос дрогнул, как только миссис Хьюз посмотрела на него, — я не знаю, сколько ещё выдержу.
— Что случилось, дорогой? — мягко спросила она, хотя уже догадывалась о причине такого поведения.
— Я так скучаю по нему, — признался Шон, и слёзы потекли по его щекам. — Каждый день просыпаюсь и первая мысль — он не рядом. Засыпаю с телефоном в руках, перечитывая его сообщения. Я не могу так, мама.
Миссис Хьюз вздохнула, её сердце разрывалось от боли сына.
— Милый, я знаю, что тебе тяжело, — женщина крепко обняла сына, — Но ты сильный, всегда был таким, даже если я редко акцентировала на этом внимание. Берр тоже страдает, он звонил вчера, спрашивал, как ты на самом деле, боится, что ты не всё рассказываешь ему, чтобы не расстраивать.
— Правда звонил? — Шон на мгновение оживился, но затем снова поник. — Иногда я думаю, может, мне бросить университет и переехать к нему? Мы могли бы жить вместе.
— Нет, дорогой, — твёрдо ответила миссис Хьюз. — Берр никогда себе этого не позволит. Он хочет, чтобы ты получил образование, и ты знаешь, что он прав.
Шон вытер слёзы, уткнувшись в плечо мамы.
— Я просто не понимаю, почему нам приходится проходить через это. Мы никому не причиняли вреда. Почему любить это так сложно?
— Иногда самые прекрасные вещи требуют сил, — мягко сказала миссис Хьюз. — Но я уверена, что всё наладится. Вы с Берром так любите друг друга, и точно справитесь.
Шон приезжал к Берру на выходные, а иногда Берр, если его график позволял, навещал его, останавливаясь в доме семьи Хьюз. Эти встречи, хоть и были реже, чем хотелось влюблённым, но наполняли их радостью и нежностью, напоминая, ради чего они продолжают бороться.
— Я скучаю по твоему голосу, телефон не передаёт и половины его прелести, — признался Шон однажды вечером, лёжа на кровати в квартире Берра. Его голова покоилась на груди Берра, а звук сердцебиения любимого был единственным, что успокаивало его в тот момент.
— Скоро будешь слышать его ежедневно, — пообещал Берр, нежно перебирая волосы Шона. — Я уже ищу способы вернуться поближе к тебе.
Эти слова давали Шону надежду, но время в разлуке казалось вечностью.
Спустя пару месяцев после отъезда Берра, появилась неожиданная возможность для воссоединения влюбленных. Миссис Хьюз не могла смотреть на взгляды парней перед расставанием. Материнское сердце не выдерживало, когда её единственный сын украдкой вытирал слезы, смотря, как Берр садится в машину. Как Берр, давно ставший любимым зятем, в первую ночь выходных по полночи смотрел на спящего Шона. Если бы родителям Шона предложили выбрать для своего сына пару, они бы не задумываясь вновь выбрали Берра.
Миссис Хьюз была успешна в каждом своём начинании. К концу июня, Миссис Адели Бакстер передала ей контакты сына одного из своих знакомых, работающего в министерстве образования. Вечером того же дня миссис Хьюз позвонила Берру. Она нервничала, боясь показаться слишком навязчивой, но желание помочь молодым людям пересилило её сомнения.
— Берр, дорогой, у меня есть новости, которые могут тебя заинтересовать, — начала она после обычных приветствий.
— Что-то случилось с Шоном? — сразу встревожился Берр, и от его беспокойства сердце миссис Хьюз сжалось ещё сильнее.
— Нет, с ним всё в порядке. Он всё ещё в лагере с футбольной командой. Я хотела поговорить о тебе.
— Оу, — в голосе Берра послышалось облегчение. — Как он там? Я звонил ему вчера, но связь была ужасной.
Миссис Хьюз улыбнулась, хотя Берр не мог этого видеть. Даже когда речь шла о его собственном будущем, первая мысль Берра всегда была о Шоне.
— Он скучает по тебе, конечно, но тренер держит их в тонусе, так что времени на грусть не остаётся. Он вернётся через три дня, я уверена, он сразу же поедет к тебе.
— Это хорошо, — тихо сказал Берр. — Ему нужно отвлекаться. Последний месяц был... тяжёлым для нас обоих.
Миссис Хьюз набрала воздуха, решаясь перейти к главной цели звонка.
— Берр, у меня появилась возможность, которая может помочь вам обоим. Я говорила с одним человеком из министерства образования, и он упомянул вакансию в частном образовательном центре в пригороде Города S. Это работа над образовательными программами и лекциями для аспирантов, и, что самое важное, там нет таких строгих правил насчёт личных отношений.
В трубке наступила тишина, и миссис Хьюз забеспокоилась, не зашла ли она слишком далеко.
— Берр? Ты здесь?
— Да, я просто... — его голос дрогнул. — Вы не представляете, как много это для меня значит, миссис Хьюз. То, что вы так заботитесь о нас... Я не знаю, как вас благодарить.
— О, дорогой, — теперь голос миссис Хьюз тоже дрогнул от эмоций. — Нет нужды благодарить меня, я вижу, как сильно вы любите друг друга и как скучаете. Для меня ваше счастье первоочередное.
— Шон не знает, что вы звоните? — спросил Берр после небольшой паузы.
— Нет, я хотела сначала поговорить с тобой. Решение должно быть твоим, без давления с его стороны.
Берр вздохнул.
— Это отличное предложение, — признался он. — Работа в родном городе, и возможность быть ближе к Шону... Но я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным проводить со мной всё своё время, когда я вернусь. Он всё ещё студент, у него должна быть своя жизнь.
Миссис Хьюз тепло рассмеялась.
— Берр, милый, ты действительно не понимаешь? Для Шона нет ничего важнее тебя. Он не спит ночами, думая о тебе. Каждый раз, когда он возвращается после выходных, проведённых с тобой, он выглядит таким живым, счастливым, а потом снова погружается в тоску. Ему нужен ты, а не какая-то абстрактная «студенческая жизнь».
Наступила ещё одна пауза, и миссис Хьюз могла поклясться, что слышит, как Берр пытается сдержать эмоции.
— Он действительно так сильно скучает? — наконец спросил Берр, и его голос был таким нежным, что у миссис Хьюз сжалось сердце.
— Больше, чем ты можешь представить, — ответила она. — Знаешь, после последнего экзамена он пришёл ко мне, сел на кухне и просто расплакался. Сказал, что шел мимо аудитории, где ты обычно преподавал, и остановился, просто чтобы на минуту притвориться, что ты всё ещё там, за дверью.
— Ох, Шон... — прошептал Берр, и миссис Хьюз услышала, как он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить уже более твёрдым голосом. — Я хочу узнать больше об этой вакансии. Если я подхожу, могу переехать к началу осеннего семестра, и тогда мы с Шоном...
— Вы будете вместе, — закончила за него миссис Хьюз. — Как и должно быть.
— Спасибо вам, — искренне сказал Берр. — Не только за эту возможность, но и за... за то, что приняли меня в вашу семью. Не все родители такие понимающие.
Миссис Хьюз почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
— Берр, дорогой мой, я давно считаю тебя своим сыном. С того самого дня, как Шон впервые привёл тебя домой, и я увидела, как светятся его глаза, когда он смотрит на тебя. Любовь — это редкий дар, и я счастлива, что мой сын нашёл её в таком замечательном человеке, как ты.
Через неделю, когда Шон вернулся из спортивного лагеря, миссис Хьюз заметила, как он бесцельно бродит по дому, то и дело проверяя телефон. Она знала, что он ждёт звонка от Берра, который обещал ей связаться с Шоном, как только завершит все формальности с новой работой, не дожидаясь нового семестра.
Шон сидел на крыльце, обхватив колени руками и глядя вдаль, когда миссис Хьюз присела рядом с ним.
— Мам, — начал он, всё так же глядя на дорогу, — Я чувствую себя таким потерянным без него. Как будто часть меня постоянно отсутствует.
— Я знаю, милый, — она обняла его за плечи. — Любовь делает нас уязвимыми.
— Иногда я думаю, что, может быть, мы не должны были... — он замолчал, не в силах закончить мысль.
— Не должны были что? Полюбить друг друга? — мягко спросила миссис Хьюз. — Как будто любовь спрашивает разрешения. Она просто приходит, и всё, что нам остается, это принять её.
Шон прислонился к матери, как делал всегда, когда ему было грустно или страшно.
— Как думаешь, когда-нибудь станет легче в этой разлуке?
Миссис Хьюз улыбнулась, зная то, чего ещё не знал её сын.
— Я думаю, что всё может измениться раньше, чем ты ожидаешь.
В этот момент телефон Шона зазвонил, и он вздрогнул, увидев имя Берра на экране. С извиняющимся взглядом на мать он быстро ответил и ушёл в сад, чтобы поговорить наедине.
Миссис Хьюз смотрела, как её сын оживает с каждой секундой разговора. Его лицо светилось, жесты стали энергичными, а смех, которого она не слышала так давно, разносился по всему саду. В какой-то момент Шон замер, а потом вдруг закрыл глаза рукой, и по дрожи в его плечах миссис Хьюз поняла, что он плачет, но на этот раз от счастья.
Когда он вернулся к ней, его глаза сияли.
— Мама, — выдохнул он, — Берр возвращается. Ему предложили работу. Мы снова сможем быть вместе!
— Это замечательно, дорогой! Я так рада за вас обоих, — Миссис Хьюз обняла сына, делая вид, что слышит эту новость впервые.
— Он сказал, что уже нашёл квартиру недалеко от университета, чтобы мне было удобно переехать, — Шон говорил быстро, словно боялся не успеть рассказать всё сразу. — И что центр даже заинтересован в моём участии в их проектах после окончания университета. Мама, ты представляешь? Мы сможем работать вместе! Не зря в политологию пошел!
Миссис Хьюз чувствовала, как её сердце наполняется радостью. Она видела, как тьма в глазах Шона сменяется светом, как его плечи распрямляются, словно с них сняли тяжелый груз.
— Я всегда знала, что всё будет хорошо, — сказала она, целуя сына в лоб. — Вы заслуживаете этого счастья. Оба.
Берр и Шон переехали в свою новую квартиру. Шон не отходил от любимого ни на минуту, помогая распаковывать вещи и обустраивать их новое гнёздышко. А к вечеру уставшие, но счастливые они сидели на балконе, наблюдая, как солнце садится за горизонт, окрашивая небо в оттенки розового и золотого.
— Я всё ещё не могу поверить, что ты здесь, — прошептал Шон, переплетая свои пальцы с пальцами Берра. — Каждое утро, после твоего звонка я просыпаюсь с мыслью, что это был сон, и мне придётся снова ждать выходных, чтобы увидеть тебя.
Берр нежно поцеловал его руку.
— Я тоже каждый день благодарю судьбу за этот шанс, — сказал он, а затем добавил с лёгкой улыбкой, — Ну и твою маму, конечно.
— Мою маму? При чём тут она? — Шон удивлённо посмотрел на него.
Берр на мгновение замешкался, но затем решил, что пришло время для правды.
— Это она нашла для меня эту работу, Шон. Она позвонила мне, когда ты был в лагере, и рассказала о вакансии. Твоя мама... она удивительная женщина.
Шон смотрел на Берра широко раскрытыми глазами, постепенно осознавая, что это значит.
— Так вот почему она не удивилась, когда я рассказал ей о твоём возвращении, — пробормотал он, а затем рассмеялся, качая головой. — Боже, она знала всё время и ни словом не обмолвилась.
— Она хотела, чтобы это был сюрприз для тебя, — мягко сказал Берр. — И она так переживала за нас обоих. Знаешь, в тот день, когда она позвонила мне, первое, что она спросила как я, и отругала что первым, о чем я спросил, было как ты.
Шон почувствовал, как его горло сжимается от эмоций.
— Нам очень повезло, знаешь? — тихо сказал Берр. — Иметь такую поддержку от семьи. Не у всех так.
Шон кивнул, обнимая Берра за плечи и прижимая к себе, в безмолвной поддержке.
Они сидели молча, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом и на небе появляются первые звёзды. Впервые за долгое время оба чувствовали полное умиротворение.
— Давай завтра пригласим родителей на ужин? — вдруг спросил Шон. — Хочу поблагодарить маму лично.
— И отца тоже, уверен, он был в курсе её плана, — улыбнулся Берр, — Я приготовлю что-нибудь особенное.
На следующий вечер мистер и миссис Хьюз пришли в новую квартиру детей. Шон встретил их у входа, взволнованный и счастливый. Берр суетился на кухне, доводя до совершенства блюда, которые готовил весь день.
Когда миссис Хьюз вошла в гостиную, Шон подошёл к ней и крепко обнял.
— Спасибо, мама, — прошептал он ей на ухо. — За всё.
Миссис Хьюз почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она обняла сына в ответ, затем отстранилась и нежно погладила его по щеке.
— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, дорогой. Видеть тебя таким это всё, о чём может мечтать мать.
Мистер Хьюз наблюдал за ними с мягкой улыбкой, а затем направился на кухню, где Берр заканчивал приготовления.
— Нужна помощь, сынок? — спросил он, закатывая рукава рубашки.
Берр улыбнулся, услышав обращение «сынок». Это было не в первый раз, но сейчас, в их новом доме, это слово приобрело особое значение.
— Можете открыть вино, пока я закончу с соусом, — ответил он, слегка краснея.
Они стояли бок о бок в уютной тишине, пока из гостиной доносились голоса Шона и его матери.
— Ты знаешь, — вдруг сказал мистер Хьюз, негромко, чтобы его слышал только Берр, — когда Шон был маленьким, я мечтал о том, каким человеком он вырастет. Какие друзья будут его окружать, кого он полюбит. И хотя я, конечно, представлял всё немного иначе, — он улыбнулся, — Я не мог и мечтать о лучшем человеке рядом с ним, чем ты.
Берр на мгновение застыл, ошеломлённый этими словами. Затем медленно отложил ложку, которой помешивал соус, и повернулся к мистеру Хьюзу.
— Это... это очень много значит для меня, сэр, — сказал он, его голос был тихим от волнения. — Я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы Шон был счастлив.
Мистер Хьюз положил руку на плечо Берра.
— Я знаю, сынок. Ты доказываешь это мне каждый день.
В этот момент в кухню вошли Шон и миссис Хьюз, и разговор сменился на более лёгкие темы. Но тепло момента от разговора с отцом Шона остались в сердце Берра.
Ужин прошёл в атмосфере семейного тепла и радости. Они говорили о новой работе Берра, о планах Шона на учебу. Мистер Хьюз рассказывал забавные истории из детства Шона, заставляя всех смеяться, а миссис Хьюз делилась новостями о соседях и друзьях семьи.
Когда пришло время десерта, Берр внезапно встал и попросил минуту внимания.
— Я хочу поднять тост, — сказал он, поднимая бокал. — За семью Хьюз, которая приняла меня и поддержала в самое трудное время. За вас, — он посмотрел на мистера и миссис Хьюз, — За вашу мудрость, доброту и безусловную любовь. И за тебя, — теперь его взгляд был направлен на Шона, полный нежности и обожания, — За то, что ты каждый день делаешь меня лучше, чем я был вчера. За нас.
— За нас, — эхом отозвались все, поднимая бокалы.
После ужина, когда родители Шона уже собирались уходить, миссис Хьюз отвела Берра в сторону.
— Я так рада, что всё получилось, — сказала она, пожимая его руку. — Видеть вас обоих такими счастливыми... это лучшая награда для меня.
— Спасибо вам, — ответил Берр. — Без вас ничего этого не было бы.
Миссис Хьюз покачала головой.
— Не преуменьшай свою роль, дорогой. Ты сам создал эту возможность своим талантом и упорством. Я просто помогла немного ускорить процесс.
Когда мистер и миссис Хьюз ушли, Шон и Берр стояли у окна, обнявшись, и смотрели на ночной город, мерцающий огнями.
— Это начало новой жизни, — тихо сказал Шон. — Спокойной свободной жизни.
Берр повернулся к нему и нежно взял его лицо в свои ладони.
— Я люблю тебя, Шон. Больше, чем ты можешь себе представить.
— И я люблю тебя, Берр, — ответил Шон, — Больше всего на свете.
***
Осенний семестр начался неожиданно быстро, и жизнь постепенно вошла в новый ритм. Шон заезжал за Берром после занятий почти каждый день, не стесняясь его коллег. А в выходные гуляли в городе, словно старая супружеская пара, что прожила не один десяток лет вместе.
Берр быстро освоился на новой работе. Образовательный центр предоставлял ему больше свободы в выборе тем и методов исследований, чем университет, и он с энтузиазмом разрабатывал новые курсы. Его коллеги оказались приятными людьми, многие из которых имели похожий опыт работы в академической среде и ценили его мнение.
Однажды вечером, когда Шон сидел за столом в кухне, погружённый в подготовку к экзаменам, Берр подошёл к нему и положил перед ним папку.
— Что это? — спросил Шон, отрываясь от книг.
— Проект, над которым я работаю в центре, — ответил Берр. — Образовательная программа для детей из неблагополучных семей. Мне нужен помощник для её реализации. Думаю, ты идеально подойдёшь в роди общественного деятеля, и это хорошо скажется на твоём портфолио в будущем.
Шон пролистал документы, его глаза загорелись интересом.
— Это выглядит потрясающе, — сказал он. — Но я ещё не закончил учёбу...
— Ты можешь работать неполный день, — пояснил Берр. — Директор центра уже одобрил твою кандидатуру.
Шон посмотрел на Берра с благодарностью и восхищением.
— Ты всегда думаешь обо мне, о моём будущем, — сказал он тихо. — Спасибо тебе за это.
— Это логично. Твоё будущее, это и моё будущее тоже, — просто ответил Берр, улыбнувшись.
Так началось их профессиональное сотрудничество, которое оказалось таким же успешным, как и их личные отношения. Время шло, и боль от пережитого постепенно утихала, заменяясь новыми счастливыми воспоминаниями. Шон и Берр научились ценить каждый момент, проведённый вместе, зная, как легко счастье может ускользнуть.
Однажды, почти год спустя после их воссоединения, Берр вернулся домой с работы и обнаружил Шона на балконе, задумчиво смотрящего на закат.
— О чём думаешь? — спросил Берр, обнимая Шона сзади.
Шон прильнул к нему, не отрывая взгляда от горизонта.
— О том, как изменилась наша жизнь за этот год, — ответил он. — Помнишь, как мы боялись, что никогда не сможем открыто быть вместе? А теперь...
— Теперь у нас есть всё, — закончил за него Берр. — Дом, работа, а главное мы есть друг у друга.
Шон повернулся в его объятиях, глядя ему в глаза.
— Я никогда не перестану благодарить судьбу за тебя, — сказал он. — За то, что ты не сдался, когда всё казалось безнадёжным. За то, что ты боролся за нас.
— Мы оба боролись, — Берр нежно поцеловал Шона,— И будем бороться всегда, если потребуется. Потому что наша любовь стоит того, что бы ее защитили.
Солнце заходило за горизонт, но в сердцах этих двоих навсегда остался свет, подпитываемый их чувствами. Оставляя в их жизни то сладкое послевкусие трансформации, становления и взросления.
Шон, неуверенный в себе юноша, что прятался за шумом вечеринок и заливистого смеха от самого себя, встретил в Берре не только возлюбленного, но и наставника. Человека, который увидел в нём потенциал, о котором сам Шон даже не подозревал. Берр стал для него зеркалом, в котором Шон смог разглядеть свои лучшие качества — искренность, преданность, способность любить безоглядно. Под влиянием этой любви Шон расцвел, превратившись из застенчивого студента в уверенного молодого мужчину, готового отстаивать свои чувства перед целым миром.
Шон же подарил Берру настоящую семью, тепло домашнего очага и безусловную поддержку. Шон дал Берру крылья для полёта и мужество следовать своему сердцу. Вместе они создали то, что сильнее любых правил и предрассудков — любовь, которая освещает не только их жизни, но и жизни всех, кто соприкасается с ней. Любовь что поборола страхи.
И это, пожалуй, самая важная победа в их истории — победа любви над страхом, искренности над условностями, храбрости над неуверенностью. Победа, которая доказывает: когда два человека по-настоящему любят друг друга, нет такой силы в мире, которая могла бы их разлучить.