23 глава
В комнате было тихо.
Дима закрыл дверь и сел рядом на край кровати.
Ася стояла, держа в руках его рубашку, которую он дал ей вместо пижамы.
Она слегка теребила край ткани - неуверенно, немного растерянно.
- Хочешь, я посплю на диване? - тихо спросил он.
- Нет... - она сжала губы, потом посмотрела ему в глаза. - Останься.
Он молча кивнул и откинулся назад, будто боялся сделать лишнее движение.
Ася подошла и села рядом. Они молчали, прислушиваясь к тишине.
Он едва коснулся её руки.
Она - не отдёрнула.
- Я так долго пыталась тебя ненавидеть, - прошептала она.
- А я всё это время просто... хотел, чтобы ты была рядом.
Она повернулась к нему, и он аккуратно обнял её.
Не спеша.
Как будто боялся сломать.
Поцелуй вышел медленным. Неуверенным.
Она впервые прижалась к нему так близко, что могла услышать, как бьётся его сердце.
- Я не умею... правильно, - прошептала она, отводя взгляд.
- Ты не должна ничего уметь. Просто будь со мной.
Он снял с неё рубашку медленно, как будто распаковывал самое дорогое.
Её кожа дрожала - не от холода.
Он смотрел на неё, как на сокровище, не сводя глаз.
Касался осторожно. С теплом. Без давления.
Когда он оказался над ней, Ася крепко сжала его руку.
- Я... никогда не...
Он замер. Посмотрел в глаза.
- Ася...
- Только ты, - выдохнула она. - Я хочу, чтобы только ты стал моим первым.
Он почти закрыл глаза от того, с какой силой прозвучали её слова.
- Я буду бережно, - прошептал он. - Ты - моё всё.
---
Они были вместе не спеша.
Слов почти не было.
Только дыхание. Касания.
Он держал её, когда ей было больно.
Целовал, шептал, что рядом. Что никуда не уйдёт.
И в какой-то момент - она расслабилась.
Отдалась полностью.
Доверилась.
---
После она лежала, укрывшись простынёй, прижавшись к нему.
Он гладил её волосы.
- Прости, если больно.
- Нет, - улыбнулась она. - Мне спокойно.
- Ты не жалеешь?
- Я впервые в жизни чувствую, что была... на своём месте.
Он поцеловал её в висок.
- Спасибо тебе за это. За доверие. За то, что ты - моя.
Она заснула в его объятиях.
А он смотрел в потолок и впервые за долгое время думал, что жизнь наконец стала настоящей.