Бог Демонов

После того как Се Лянь покинул призрачный город, градоначальник Хуа ещё пару часов не отходил от своего старшего ребёнка, боясь как бы он снова не начал кричать от кошмаров, которые в последнее время очень участились, что пугало и беспокоило градоначальника. В такие моменты самый могущественный из пятерки демонов стихий, ощущал себя как нельзя беспомощно, при виде того как страдает его драгоценный ребенок. Ребенок, которого казалось бы еще каких то четырнадцать лет назад Хуа Чен, впервые держал на руках, такого беспокойного и хрупкого словно хрусталь.

Подросток проснулся, как обычно, в то время когда в мире людей наступает рассвет солнца и видя возле себя только отца, старший полубог в неописуемом отчаянье начал смотреть по сторонам, словно напуганный котёнок, которого оторвали от мамы, что собственно так оно и было. И понял что тот кого Хао искал не было, он только удручено опустил голову:

- Мне показалось, что мама приходила... - подросток чувствовал себя очень подавленно и растерянно, пытаясь не смотреть на отца, ощущая себя так, словно его лицо, а точнее правая его часть горела от демонической ци то и дело заставляя его слышать все неживые голоса в резиденции.

Хао ощущал что он будто бы и сам был сосудом для всех этих темных мыслей не упокоенных душ. И в попытках избавиться от этого неприятного ощущения, что раз за разом заставляло его беспокойное сердце разрываться от боли он украдкой заострил свой взгляд на градоначальника. Но вместо утешения в мыслях Хао тут же всплывал образ ожога на лице отца, воспоминание, которое не давало полубогу покоя и заставляло его чувствовать вину. Явно пытаясь скрыть свои слезы подросток опустил свою тяжелую, словно сталь голову на колени, и сидел так до тех пор, пока его в реальность не вернуло леденящее прикосновение его отца.

- Это так! - похлопал своего сына по плечу, в попытках утешить такого неспокойного, но такого любимого полукровку.

Услышав подобный ответ и почувствовав такое родное прикосновение мертвеца, второй наследный принц, с надеждой и огнём в глазах наконец-то смог взглянуть на своего отца и улыбнуться самой светлой улыбкой, что у него была. И пусть Хао до сих пор периодически трясло, когда он вспоминал случай с ожогом, который он когда-то случайно оставил своему отцу, всё же юный омёджи призрачного города нашёл в себе силы подойти к папе и как ни в чем ни бывало обнять его.

Князь демонов начал нежно гладить своего сына по его длинным шелковистым волосам, в попытках утешить и успокоить Хао, чтобы тот понял, что все кошмары позади:

- Милый, если тебе тяжело, ты можешь всегда мне это сказать... - продолжал утешать подростка демон, отлично видя, как подростка порой трясет. Но отлично понимая, по какой причине Хао начало еще больше трясти после объятий Хука Чен мигом разжал эти травмирующие для его сына объятия. Но не в силах отстраниться от сына он взял его за плечи и спокойно и нежно проговорил: - Всё хорошо, милый, ты же видишь, никакого ожога нет! Ты ни в чем не виноват!

Но подросток только раздражённо после этих слов убрав руки отца со своих плеч хладнокровно процедил:

- Довольно пап! Я сам знаю в чем моя вина! И ты меня не переубедишь!

Эти слова уже заставили почувствовать себя виноватым уже самого демона, ведь он попросту не мог понять логику подростка, не мог понять, даже приблизительно, какого может житься полукровке, что это значит вечно быть на грани трех миров. Единственное, что мог сделать Хуа несмотря на всю свою боль и укол вины, так это только утешительно погладить своего сына с искренней, но такой грустной улыбкой, подметив:

- Ты порой бываешь таким же упрямым, как и твоя мама... Ха-ха. - смех градоначальника был полон не только ясного задора, но и тоски. Ровно так же как и сын, отец тоже тосковал по своему возлюбленному каждый раз когда их семья была не вместе.

Всё оставшееся утро градоначальник и молодой великий омёджи призрачного города только проверяли свои владения, работая, как слаженная команда, порой устраивая друг над другом безобидные розыгрыши, пытаясь таким образом просто отвлечься от своих внутренних угрызений совести. В такие моменты Хао словно бы оживал и вновь становился лучезарным и радостным ребенком, каким его видел отец, в такие моменты отец и сын были близки как никогда.

Тем временем один из богов, с явным энтузиазмом искал своего подопечного, соперником которого он должен был являться. В отличие от многих богов, которые поддержали идею генерала Нань Яна о подобной проверке, этот бог больше по темпераменту напоминающего юношу, считал подобный подход не совсем честным. Он считал, что решение не драться в полную силу. Бог войны считал, что воины должны сражаться в полную силу, чтобы знать наверняка сможет ли потенциальный избранник небес сравниться с богами. Однако ж кто послушал бы его? Его наставник был крайне недоволен тем решением, что на турнир допустили детей и подростков — но его никто не послушал, хотя тот был одним из трех сильнейших богов из ныне живущих. Так что и возмущения этого бога остались бы без внимания.

Он сменил свой облик для мира смертных, под образ обычного молодого студента с неряшливой чёлкой, которая очень подходила его истинному облику юноши на вид не больше девятнадцати, с блеском в глазах, и косматыми словно лезвия меча бровями.

И следуя приказу небес бог начал свои активные поиски своего подопечного, о котором он не знал фактически ничего кроме имени. И пусть Лин Вень сказала, что все шаманы и даосы соберутся в Токио, бог не мог найти подопечного. Никто в городе попросту не знал его по имени, и все поиски Бога привели его прямиком в токийский лес, где какая-то странная банда состоящая, как из молодых парней и девушек, так и явно взрослыми мужчинами болтала о турнире Вознесения.

Бог войны явно понял, что нашел группу совершенствующихся, однако их вид был настолько отталкивающий, что он бы попросту предпочел обойти этих ребят стороной. Что он и собирался сделать покуда не услышал из уст трех ведьм имя. Имя лидера этой группировки и человека которого он искал — Хао Асакура.

И не в силах больше искать этого неясно кого ещё трое суток, бог бесстрашно подошёл к этой подозрительной шайке сохраняя присущую его происхождению благородную и царскую осанку:

- Вы знаете где мне можно найти вашего лидера, Хао?

На что группировка "последователей СяньЛэ" только недоуменно посмотрели на этого, на вид студента и нервно засмеялись, явно не воспринимая этот вопрос всерьёз:

- Принц приходит только тогда, когда сам того желает и никто не смеет его ослушаться! - довольно-таки холодно и грубо произнёс один из самых высоких мужчин в этой компании и по совместительству "правая рука" Хао — Лакист.

Сам "студент" лишь недоуменно морщась от подобной компании. Явно находился в полнейшем диссонансе, скорее всего не будь он сам принцем он бы сам плюнул бы на подобное прозвище, однако понимая, что означал королевский титул на самом деле, самого юношу бога обуревал небывалая злость и Бог надеясь, что попросту не правильно понял слова, четко переспросил:

- Принц?

И маленькая чернокожая девочка, подойдя к нему только восторженно произнесла, улыбаясь:

- Дя-дя плинц он сам это говолил! - девочка в этой банде была самой младшей и явно была почти, что крохой, что заставило Бога невольно вспомнить о его ученике ГУ Цзы, который по итогу пусть и не смог достигнуть небес, но всегда оставался в его памяти таким же милым и чистым ребенком.

Бог-принц впал в ступор в этой разношерстной шайке, девочка казалась одиноким цветком среди шипов, такой милой и невинной, что заставило его уже испытать смешанные чувства по отношению к лидеру банды. Ведь с одной стороны тот явно поступил благородно взяв в себе на попечение маленькую сиротку. Но с другой учитывая в какой маргинальной банде находилась эта девочка, заставляла "студента" попросту ощущать невероятной силы гнев.

Но не успело божество умилиться чернокожей малышке, как тут же почувствовал как по его спине прошёлся холодный ветерок. И "студент" мог лишь наблюдать как почти все даосы, кроме приближённого и той самой девочки, внезапно затихли и ринулись пятиться в самые тёмные уголки леса, будто бы пред ними стоял кто-то из великих бедствий, хотя в этом плане, это недалеко ушло от истины.

Бог Войны Востока сразу понял, что позади него сейчас стоял лидер этой опасной группировки... Тот кого боялись эти люди — его подопечный, которого тот не знал, но уже ощущал что ци у этого паренька была довольно-таки необычна даже для простого совершенствующегося.

Игривым словно у лисы голосом пришедший только проговорил:

- Что привело Бога искать встречи со мной?

Услышав такой довольно игривый и хамоватый ещё на слух детский голос, бог войны Востока, только гордо обернулся, чтобы поставить нагловатого ребёнка на место, за то что он осмелился дерзить не просто богу войны, но ещё и принцу Юнаня. Гордость Бога была задета настолько, что он даже и забылся и перестал обращать внимание на то, что в такой разномастной банде все боялись этого наглого мальчишку. Он попросту не обращал внимание как "Последователи СяньЛэ" в ужасе прятались как один по углам.

Но как только Бог обернулся, чтобы дать словесный отпор, то тут же потерял дар речи от увиденного. Лишь украдкой лицезрев Хао Асакура, бог увидел нечто, что заставило его в ужасе грохнуться на землю, ведь перед ним стоял не просто нагловатый и самоуверенный подросток. Нет, богу войны востока на секунду показалось, что перед ним никто иной, как его отстранённый от мира и нелюдимый учитель советник Фан Синь. Хотя бог отлично понимал, что это было попросту невозможно, ведь его наставник тоже являлся Богом и был немного старше этого мальчишки. Однако их сходство поражало Принца Юнаня до глубины души, сходство, которое портила разве, что хитрая как у лисы до боли знакомая для бывшего принца, улыбка:

- Э... Это... Невозможно... Не... Правильно... - только шёпотом произнёс он, хватаясь за голову в попытках убедить себя в том, что подобное сходство между юношей и его учителем было простым совпадением.

Его мозг попросту отказывался верить в то, что перед ним возможно стоит сын советника. Разум принца Танхуа отказывался сопоставлять факты и противился самой вероятности, что пятнадцать лет назад, причиной по которой пропал его учитель советник Фансинь приняв женское обличие заключалась в ребёнке, что он видел перед собой, ведь подобное было неправильно.

И в реальность его внезапно вернул звонкий смех подростка:

- Что за глупая маскировка? Может, закончите этот маскарад и представитесь? - Хао сразу почувствовал ци присущую богам, как только очутился в лесу и тут же понял, что турнир шаманов, наконец-то начался, поэтому найдя Бога, он проследил за ним, чтобы узнать, по чью же душу тот пришёл сюда, явившись только тогда, когда было ясно что божество пришло именно к нему самому.

Этот голос явно заставил Юнаньского принца задрожать, словно он снова был подвешен за ноги в игорном доме, когда его чуть не растерзали духи по милости их правителя. Но всё же взяв себя в руки он наконец-то сбросил свою маскировку и уверенно представился.

- Я твой соперник, Лан Цанцю, бог войны Востока и наследный принц Юнаня!

Услышав названия королевства старший полубог словно бы забыл обо всём, перед ним снова предстала картина его давнего кошмара, которая заполняла его сердце яростью. Он отлично знал, что это именно, что Юнань наслали на королевство его матери поверье ликов. То самое проклятье из-за которого обезумевшая толпа в поисках спасения пусть и временно, но всё же убила его мать. И это именно, что воины Юнаня убили его отца когда-то.

Ощущая каждой клеточкой всю боль Се Ляня, Хао просто не мог теперь спокойно смотреть на человека, стоявшего перед ним, видя теперь в нём лишь непримиримого врага, которого он желал истребить всей душой. И эта жажда крови буквально пробуждала в нём тёмную Ци, которую в отличие от его младшего брата ему не приходилось подавлять. Это была его темная ци которая после его двух временных смертей только усилилась и ее мощь могла и вправду разрушить по желанию хозяина если не нацию, то хотя бы крупный такой мегаполис наподобие самого Токио.

Лан Цанцю снова впал в неописуемый ужас от того, что за дьявольская мощь была сокрыта внутри, казалось бы от этого демона с ангельским лицом своей матери и хитрой улыбки отца. Но несмотря на это в душе Бога войны Востока внезапно проснулся азарт и он решил, что просто обязан если не победить в битве, то хотя бы не проиграть.

Команда Хао к этому времени, отлично понимая, что для путника эта битва может стать финальной в его жизни уже успела отойти далеко от места предстоящей баталии.

Хао, заметив что никто им не мешает, тот час телепортировал один из клинков, из храма блаженства своего отца, "огненный меч" как его называл сам мальчишка, который ему уже давным-давно приглянулся. После чего юный полубог без раздумий использовал божественное пламя дабы сделать его меч сильнее и в правду превратив клинок в язык пламени.

Принцы двух враждующих королевств, скрестили свои мечи и стиль боя Хао отчётливо напоминал Ланю то как сражается его учитель. Всё буквально всё казалось ему знакомым, все эти пируэты и увороты, уловки и тактические приемы, все это заставляло божество вспомнить те времена, когда он сам был четырнадцатилетним подростком на обучении у Фансиня.

Погруженный в свои воспоминания бог буквально не сразу заметил как очутился в кругу божественного пламени, которое ему было ну никак не погасить, снова и снова обжигаясь, попытках выбраться из огненной ловушки он чувствовал, что пламя имело не демонический и не природный характер.

Огненная ловушка была вторым раундом сражения в этой битве, которой казалась старшему полубогу весьма скучной и затянутой. И чтобы отвлечься от скуки, а заодно суметь и надавить на врага своего народа Хао решил заглянуть в воспоминания Бога. Подросток ожидал увидеть буквально что угодно, хоть праздную жизнь, хоть уничтожение и притеснение остатков жителей королевства СяньЛэ, все что угодно кроме истинных воспоминаний Цанцю.

Эти воспоминания были посвящены годам юности принца Юнаня, когда он то и дело приходил обучаться к наставнику. В образе которого Хао по стилю сражения, голосу и даже мельчайшим невербальным привычкам тут же узнал мать и невольно замер, уже раздумывая даже наказывать бывшего принца враждебного королевства, завороженный подобными воспоминаниями Хао только с упоением наблюдал за действиями матери, ровно до тех пор, пока он не увидел воспоминание, что заставило его разозлиться пуще прежнего и начать снова и снова наносить сопернику смертельные, для обычных людей ранения.

Это было воспоминание о том как Цанцю своими же руками заколол своего наставника, чье лицо было скрыто под маской мечом, после чего похоронил заживо в тройном гробу. Буквально даже сквозь чужие воспоминания, Хао казалось, что он чувствовал всё то же самое, что и Се Лянь. Чувствовал, как меч снова словно пронзает его тело, словно он сам задыхается от нехватки воздуха и словно он с колотой раной прокапывает и грызёт землю, в попытках выбраться из этой ловушки. И с каждой новой болью Хао ощущал всё большую и большую ненависть, по отношение к бывшему ученику матери и он не жалея противника, сумел наконец-то не просто задеть Бога войны Востока, но и нанести ему несколько ножевых ранений раскалённым железом, явно получая садистское удовольствие от криков и агонии врага:

- Ты заплатишь за то, что сделал с моей матерью! - сказал Хао таким холодным тоном, что заставило его экзаменатора вздрогнуть. А вся эта ситуация заставила его самого вспомнить сквозь боль, как его наставник буквально у него на глазах убил его отца, и он поклялся отомстить.

Попросту не выдержав подобного воспоминания, у принца Юнаня больше не оставалось никаких сомнений, перед ним стоит не кто иной, как сын принца СяньЛэ, его наставника советника Фансиня, который ровно так же как и сам Цанцю когда-то мстил своему наставнику за отца, делал сейчас по сути то же самое. Хао мстил потенциальному куратору за свою мать.

Увидев явную тонкую параллель между своими действиями тогда и гневом полубога Бог прекрасно осознавая, что сам встал на место наставника с сарказмом и горькой усмешкой подметил:

- Ирония, как же она жестока!

Подросток только выпустив свой пар, только игриво за шиворот потянул восточного Бога к себе и игриво с наивностью обычного подростка, произнёс:

- Разве? Как по мне это ещё милосердно для вас, Цанцю! - схватив что-то наподобие электронных часов у Бога, Хао лишь продолжая усмехаться продолжил: - Мне нет смысла убивать вас, пока что! Но учтите, когда я стану Богом, моя кара настигнет и вас!

После чего погасив пламя, юноша скрылся во тьме леса, а Цанцю не в силах встать из-за ещё болезненных и кровоточащих ран и ожогов только вслух произнес:

- Ну у советника и сын! НЕ ДАЙ БОГ!!!