90 глава
Филипп тянет за собой в глубь квартиры, и я без сомнений следую за ним, ничего не боясь. Раньше бы тряслась, как осиновый листочек, а сейчас радуюсь тому, как он держит меня за талию, и чувствую томление в животе.
Приходим в его комнату, к которой я уже успела привыкнуть. Кошусь на кровать. Черный шёлк. Белые лепестки роз. Играет лёгкая, ненавязчивая музыка.
Интересно.
Далее Филипп отходит, чтобы... Зажечь свечи. Боже, все так же, как в тот день, когда он хотел меня и мою подругу...
Если он хотел меня обидеть, у него получилось.
– Ты сделал все так, как тогда, – не могу его не кольнуть.
Ревность сразу же просыпается и не даёт мне расслабиться. Но я все же сажусь на кровать, складываю руки на груди.
Что за игры?
– Я бы не звал Свету. Тогда я уже хотел тебя и только тебя.
В его голосе сквозит уверенность, а темный, цепкий взгляд пробирает до дрожи. В это сложно поверить, но я пытаюсь ему доверять.
Да и какая разница, что было «до», главное, что между нами происходит прямо сейчас.
Наблюдаю за его грациозными движениями и удивлюсь, как с таким огромным ростом он двигается так бесшумно.
Филипп подходит к шкафчику и достаёт оттуда что-то чёрное. Дыхание на мгновение спирает.
Ох, мама дорога. Это, что, те самые наручники?
Да он сумасшедший!
– Неужели это для меня? – сглатываю в горле ком, прикладываю руку к громыхающему сердцу. – Я не уверена...
И вот он уже снова передо мной. Берет за руку, тянет на себя, к своей широкой груди. А я уже дрожу и чувствую, как лава растекается по кровотоку, мое дыхание смешивается с его горячим.
Он такой порочный. Большой. Весь мой. И взгляд дикий, многообещающий. Даже не удивительно, что раньше он так меня пугал. Он обещает долгую, жаркую ночь.
– Смешная, ты не пожалеешь, – говорит хрипло. – Мне не нравится, что на тебе так много одежды.
Как только эти слова слетают с его губ, руки срывают в меня рубашку, буквально рвут! Следом он разворачивает меня к себе спиной и толкает бёдрами, касаясь твердым бугром, на кровать.
Встаю на четвереньки, ничего не соображая.
Неужели он будет груб?
Не могу понять, нравится ли мне это или нет. Но судя по тянущим ощущениям в низу живота – мне ещё как нравится! Следом по швам трещит моя юбка.
Ну это уже перебор!
– Филипп! – истерично. – Что ты делаешь? Как я домой пойду?!
Пытаюсь подняться, только наглец удерживает за талию и не даёт сдвинуться с места. Шлепает по попе и... Рвёт мои колготки в клочья!
– Не переживай, мать с сестрой приволокли тебе кучу вещей, выберешь, что подходит, – не говорит, а рычит, в голосе сквозит нескрываемая угроза, от которой по телу проносится электрический ток.
– Я не понимаю... – задыхаюсь, когда его проворные пальцы касаются лона через трусики. – Ох!
Моментально избавляет меня ото всей одежды, щупает щёлку, и я уже думаю, что вот-вот и он войдёт, но нет, он медленно, но настырно ласкает пальцами, иногда просовывает один в меня. А я уже мокрая, это было несложно понять по исходящим смачным звукам. Меня пробирает до дрожи.
Щеки горят от смущения, но я пытаюсь с ним справиться, толкаюсь к нему навстречу, чуть ли не мурлыкая от удовольствия, что пронзает нутро.
Филипп еле сдерживается, движения становятся более грубыми и собственническими. Он резко переворачивает меня на спину, и могу ощутить обнаженной кожей холодный шёлк и лепестки роз.
Вау...
В груди щемит, слёзы готовы брызнуть из глаз от пронизывающих чувств к моему Филиппу.
Что он творит со мной?
Он такой красивый. Жесткий и нежный одновременно. Порочный. Не принц на белом коне, а тот самый дракон. Мой любимый. Такой уже до боли родной. Я уже не помню то время, когда жила без него. Существовала.
Одно движение и мои руки над головой и уже пристегнуты к изголовью кровати. Дергаюсь и понимаю сразу, что выхода нет.
Я в его власти. Ничего не смогу сделать, а вот он может взять, как хочет. Делать с моим податливым телом любые извращённые вещи, все, что придет ему в голову.
И это пьянит. Его взгляд, направленный сначала на мою грудь с твёрдо восставшими камушками, которые он облизывает по очереди и дует. Покрывая влажными поцелуями, опускается ниже, его руки раздвигают ноги в стороны.
Любуется, облизывается, как котяра, что увидел обожаемую сметанку.
Безумно стесняюсь и очень хочу сдвинуть ножки обратно, но держусь, как могу. Пускай смотрит. Видит всю меня.
– Готова, малышка? – хмыкает, ослепляя похотливой улыбкой. – Этой ночью ты будешь затрахана.