82 глава
Не получив моего ответа, припадает к губам, и в этот раз я не бездействую как обычно. Не вздыхаю испуганно, а сама прижимаюсь ближе, перекидываю через него ногу и сажусь в очень удобную и открытую позу.
Я беру все, что он мне может предложить, и сама отдаюсь без остатка. Впиваюсь зубами в его губы и тяну на себя, потеряв связь с рассудком.
Чувствую промежностью его неслабое возбуждение и трусь с такой силой, что он начинает задыхаться, проникает под халат и вонзает в чувствительную кожу пальцы. Плевать.
– Ты же не собираешься меня опять обламывать? – спрашивает он с горечью, однако в глазах его вижу мольбу.
– Нет, Филипп, я твоя, – отвечаю бескомпромиссно.
И как только я это произношу, он меняется. Уже нет того нежного парня, которым он был мгновение назад.
Нет, сейчас перед собой я вижу голодное животное, похотливое, жаждущее вонзиться клыками и сожрать меня полностью. А я готова ему отдаться, плевать, что это будет в машине.
Да хоть на улице, на грязной земле, главное не останавливаться и не прекращать это безумие.
Недолго думая, снимаю с него футболку, бегло оглядываю желанное тело и вновь тянусь за так необходимым мне поцелуем.
Платину прорывает окончательно, стоило ему развязать халат и откинуть его в сторону, припасть губами к моей шее и трогать натянутое, возбужденное тело. Сорвать лифчик и схватить за грудь, сжать до сладкой боли, захватить в плен твёрдую горошину и втянуть ее в себя.
В животе происходят непонятные вещи, он болит и ноет одновременно, губы сохнут, а в голове так много всего. И я продолжаю тереться о его железный стояк, слушать его судорожные вздохи.
На языке же вертятся просьбы взять меня прямо сейчас. Но он словно специально не спешит. Медленно оглаживает тело, целуя каждый доступный участок, а я думаю о том, что еще немного и точно взорвусь.
Изнасилую его, ей богу.
– Может ко мне? – отрывается от груди, поднимая ко мне стеклянный взгляд.
О чем он?
Нет, нет, я никуда не хочу уезжать.
– Не успеем...
– Как скажешь, дорогая, – отвечает он и, не теряя времени, отодвигает меня дальше и принимается расстегивать ремень, а после ширинку.
Торопливыми движениями спускает штаны вместе с боксерами, и я впервые могу воочию лицезреть его достоинство. В груди появляется страх вперемешку с восхищением, и я не могу оторвать глаз.
Хочу прикоснуться.
– Нравится? – спрашивает неожиданно. Он словно мои мысли читает, берет меня за руку и притягивает ладонь к члену. – Можешь потрогать.
И я трогаю. На ощупь бархатный и жесткий. Горячий. Ничего подобного я не щупала. Он дергается ко мне, словно требует ещё ласки, и я осторожно его обхватываю.
Волнение так и томится в груди вперемешку со щемящей радостью. Смотрю на Филиппа и понимаю, что он радости не разделяет. Выглядит недовольным, натянутым, на лбу красуется глубокая морщинка, а челюсть сведена, словно его ударили.
– Я делаю что-то не так? – решаю спросить, но руку не убираю, только немного ослабляю хватку.
А вдруг сделала больно? У меня же совсем нет опыта.
– Нет, все так! – машет головой, но во взгляде улавливаю страх. – Я давно ни с кем не трахался, если будешь так нежно трогать, я быстро кончу. Если хочешь это увидеть, то продолжай в том же духе.
Его слова прибавляют смелости и я, улыбнувшись, продолжаю исследования, чувствуя, как Филипп все сильнее сжимает мою талию, почти до боли, но я терплю. Его же начинает пробивать крупная дрожь, от чего внутри моего лона ощутимо пульсирует.
– Большой... – шепчу, наблюдая заворожено за этой штукой. – А это точно поместится?
Его губ касается знакомая самоуверенная усмешка, и он дергает меня к себе, заставляя чуть ли не оседлать его ствол, что теперь упирается мне в промежность, которую еле скрывает тонкая кружевная ткань трусиков.
– Нужно проверить. Можно?
Не понимаю, что он имеет в виду, но нервно киваю. Замираю, когда чувствую, как его рука пробирается от попы и ниже, при этом задевая хоть и через ниточку, но самую запретную дырочку. Вскрикиваю и впиваюсь в его плечи ногтями.
Он поддевает трусики и забирается пальцем внутрь, минуя нежные складочки, и быстро его высовывает.
– Ох!
– Целка, как я и думал, – не задает вопрос, а констатирует сей факт, и я чувствую, как щеки начинают гореть.
Делает это ещё раз, только теперь собирает соки и размазывает по нетронутой щелке. Мне же так приятно и стыдно одновременно и я, мало чего соображая, насаживаюсь сама, ощущая лишь лёгкий дискомфорт.
– Все, я больше не могу, – шипит он мне в губы, ловя мои тихие стоны. Производит резкие, агрессивные манипуляции, и мои разорванные трусики уже летят на заднее сидение. – Садись на меня сама, иначе я тебя порву.
От его слов становится не по себе, а его грозный вид подтверждает то, что он не шутит, а говорит серьезно. Так и сделает, если я не потороплюсь.
– А как же защита? – слова словно застревают в горле, и его дикий взгляд в момент останавливает мое желание спорить с ним.
– Без неё обойдёмся, – говорит напряженно, еле сдерживая себя. – Я хочу полностью ощутить, как лишаю тебя невинности.
Филипп поднимает свой ствол вверх, бьет им по моему лобку, а другой рукой помогает мне привстать.
Вцепилась в его предплечья мертвой хваткой, задрожала.
Я смогу. Должна. И главное, хочу этого не меньше Филиппа, что сейчас находится за гранью самообладания. Хватит мучить обоих, мы заслужили насладиться телами, погрузиться в пучину любви и наслаждений.
Просто надо быть чуточку смелее и оседлать своего самца, как следует.
Прикусываю губу и с ошалелым сердцебиением, когда розовая головка уткнулась в нужный вход, резко опускаюсь до самого конца. Внизу живота загорается нестерпимая боль, вырывая весь кислород из груди. Горло сдавило, а в груди все сжалось, как и мое тело.
– Тихо, тихо. Куда же ты так налетела?! – прикрикивает на меня, шокировано уставившись. А я не могу совладать с эмоциями, и слёзы уже ласкают щеки. – Боже, Рит, не плачь... Я виноват, дурак...
Но я не могу сдержаться, и ещё пару слезинок катятся вниз. Филипп осушает их, целует щеки, губы, шею, говорит нежности, какая я молодец и гладит по влажной от пота спине.
Вскоре его действия приводят к очень необычному результату. Там уже не так сильно режет, почти не болит и не чувствуется, наоборот...
Решаю проверить свои ощущения и медленно слезаю с него, чувствуя, как прямо там начинает щекотать.
Да, боль ещё присутствует, но после того, как парень начинает одолевать мои губы, она постепенно испаряется. На место неё приходит нестерпимо приятные ощущения. И я снова опускаюсь, словив его судорожный вздох и похвалу.
Он не отпускает ни на секунду, трогает руками все доступные участи тела, ругается матом и извиняется, когда сжимает слишком крепко, пока я неспешно, словно раскачиваясь на волнах, сижу у него на коленях.
Мысль, что все осталось позади, обрадовала и, открыв глаза, я даже смогла улыбнуться. А Филипп принял это за зелёный свет и сделал достаточно грубый толчок в меня.