Глава II. Аннета Фальтс
Бланш исподволь следила, как он приближался ко столу.
- Официант два раз приходил узнать порядок блюд. Я попросила принести сначала устрицы. Но он сказал, что устрицы нужно с шампанским. А шампанское перед вином не пьют. Поэтому он принесет сначала рыбу... Ты не слушаешь.
- А? Нет, я слушаю.
- Ты знаешь, все-таки довольно странно.
- Что странно?
Застыв с бутылочною пробкою в зубах, он поглядел с недоумением на Бланш.
- Что шампанское нельзя перед вином? Или о чем ты?
- Сейчас, когда ты отходил, я вдруг задумалась, что очень странно. Ведь ты ни разу не спросил, как я нашла тебя.
- Действительно? - воскликнул он с довольно плохо скрытою усмешкой. - И как же ты нашла меня?
- Нет, речь, немного не о том, как я тебя нашла. А то, что ты меня как будто поджидал...
Он поперхнулся и как был с стаканом на весу, уставился на Бланш.
- Ну что ты смотришь? Хорошо. А сам ты, как все это объяснишь? Является какая-то девица. Заявляет, будто бы она твоя сестра. А ты даже не удосужишься спросить, откуда бы она взялась...
- Я что-то не пойму. Ты издеваешься или не издеваешься? Ты говоришь, как будто я тебя нарочно пригласил. Ведь ты сама пришла...
- Сама. Но разве это непременно значит то, что ты не поджидал?
- Нет... То есть да, конечно, значит.
Он замотал нетерпеливо головой.
- Послушай, как я мог кого-то поджидать, когда я два часа назад даже не знал, что кто-нибудь придет?
- Не знал, то есть не знал наверняка?
- Нет, я совсем не знал. И даже не подозревал о твоем существовании...
- Ах, значит, не подозревал... - Бланш как-то иронично усмехнулась. - А это тогда что?
- Как? Что такое?..
Он для чего-то заглянул под стул. Хотя заглядывать, признаться, пользы не было.
Ведь даже если он и обронил записку ранее, в свете последних обстоятельств приходилось признавать, что теперь ее там совершенно точно нет.
- Откуда это у тебя? - прошипел он, весь краснея.
- Лежала у тебя на подоконнике. - Невинно поднимая брови отвечала Бланш. - Скажешь, не читал ее?
- Нет, я читал. Но представления не имею, от кого она.
- По-моему, ты снова врешь.
Он мрачно глянул исподлобья.
- Послушай, - Бланш подалась вперед и даже попыталась ухватить его за руку. - Мне кажется, тебя используют. Не знаю, что они тебе наговорили. Может, ты, правда, ничего не знаешь и меня не ждал, но я действительно твоя сестра.
Он застонал.
- Нет, не родная. Ты послушай. Меня зовут Аннета Фальтс, я дочь твоего дяди. Как это называется?.. Твоя кузина, кажется.
- Ах, вот ты что. Кузина... - Он с некоторым жеманством рассмеялся.
- Опять не веришь? Подожди...
Бланш вытащила фотокарточку и протянула через стол.
Он с неохотой посмотрел. На снимке к удивлению его, и правда, оказался дядя в каких-то клетчатых штанах на фоне гор. Рядом стояла девочка лет четырнадцати. И улыбаясь во весь рот, двумя руками обнимала дядю.
Не то чтобы взглянув на девочку, сразу можно было убедиться, что она и Бланш одно лицо. Но что-то общее меж ними, безусловно, было.
С задумчивостью он протянул снимок обратно.
- Послушай, - оживилась Бланш. - Я не знаю, что они тебе сказали. Но ты должен, слышишь, должен передать мне этот медальон...
- Проклятие! - Он закатил глаза. - Сколько же нужно говорить, что у меня нет и никогда не было никакого медальона! Я даже и не представляю, что за медальон такой. Сейчас же двадцать первый век. Сходи в любую лавку и купи, сколько душе угодно этих медальонов. Нет, подожди... Я, правда, говорю, что все это какой-то скверный анекдот. Я никого не ждал. Ведь ты сама же заявилась. Зачем-то стала убеждать, что ты моя сестра. Письмо какое-то достала, уверяя, что от мамы... Теперь вот просишь медальон...
- Я плохо помню маму... - как бы случайно вырвалось, пробормотала Бланш.
- Вот, вот. Я ведь и говорю...
Он вдруг застыл и подозрительно сощурился.
- Конечно, в доме было множество портретов, и отец по временам любил о ней рассказывать. Но только что я начинала спрашивать, он почему-то умолкал. И объявлял, что все это, конечно, хорошо. Однако же он должен посмотреть гусей. Или что всем давно пора ложиться спать. Или что нужно посмотреть, не спит ли под забором кучер.
Он, как рассказывала тетя, очень изменился с той поры... С тех пор, как утонула мама.
Меня воспитывала тетушка. Отец, хоть откровенничал не часто, все-таки любил меня. Невыносимо двадцать лет прожить и убиваться горем...
Я очень помню мой двадцатый день рождения. И, знаешь, большей частью не оттого, что все это произошло недавно.
Служанка, разбудив меня чуть свет, провозгласила, что коробки, наконец, перенесли в гостиную.
- Дворецкий в два часа переносил. Я по-случайности увидела, когда ходила ночью за водой. В пакете, про который, вы сказали, что не знаете - точно говорю вам - шаль. А в той большой приплюснутой коробке - помните? - там, вероятно, платье от мадам Жоржетт. Ведь, правда, вы дадите поносить через сезон? Дадите ведь? Ах, право, что же вы не встаете?
- Что ты такое говоришь? Который час?
- Седьмой. Или шестой. Нашли, когда узнать, который час. Ах, право, что же вы? Вставайте.