Глава IV. Два графа
- Я, право, чувствую, что перед вами виноват. Вдова и дочь... Нет, разумеется, жена и дочь.
Господин рассмеялся.
- Видите, опять я виноват. Вы побледнели...
- Впрочем, как заведено меж всех подобных подлецов, как я, и как уже помянуто, я должен сообщить вам нечто неприятное. Полагаю, вам известно, что наш добрый граф имел благоразумие передать мне некую вещицу через вашего отца?.. Позвольте, или он вам отчим? - господин искоса взглянул на маму.
Та неуверенно кивнула.
- Ну, как бы ни было, вещицы я не получил. Но получил вместо нее известие, что на слугу дорогою напали.
- А давеча мне сообщили, кучер сообщил, что дня четвертого он, то есть кучер, был в одном трактире, который отстоит... - господин потянул плечами. - Может быть верст за сорок, пятьдесят отсюда. И якобы в трактире этом кучер ел баранье рагу, пил квас и видел между прочим человека. Человек тот с виду страшно походил на графова слугу, еще он походил на вашего отца или пусть отчима, без разницы. Он тоже что-то ел и пил. И хвастал ко всему о неком медальоне-с.
- А именно он хвастал, будто медальон тот сказочной цены. И будто бы заполучил он этот медальон, обставив с величайшей ловкостью двух графов. Продолжать?.. - господин кашлянул и с интересом посмотрел на маму.
- Помилуйте, граф. Этого не может быть. - Залепетала та.
- Увы, сударыня. Но может. - Усмехнулся граф.
Не тот, который торговал козу, а господин, который почему-то тоже оказался графом.
- Я буду собираться. - Мрачно донеслось из-за двери.
- Помилуйте... - залепетали барышни.
- Помилуйте, граф. - Подхватил граф.
- Да разве можно вам? Уже недолго за полночь. Я убежден любезная хозяйка...
- Да я...
- Нет, я не останусь. - Хрипнул граф, заглядывая в кухню.
Граф, подскочив, в три шага подбежал к нему.
- Нет, я поеду. - Бормотал граф, стряхивая с локтя руку.
- Хочет ехать. - Прошептал с задумчивостью граф. - Прикажете хоть чаю?
- Чаю? - Граф как будто растерялся.
- Чаю. - С ласковой улыбкой подтвердил граф.
- Да пропадите с чаем! Вы - подлец! - Взметнулся граф, по виду несколько обезрассудив.
- Известно, что подлец. - Задрав в недоумении брови, согласился граф. - Я только вот и сам про это рассуждал. Не верите, спросите. Только разве можно?
- Чего можно? - подозрительно косясь, не понял граф.
- Из-за того что я подлец не соглашаться чаю. Так поглядишь кругом, и вовсе чай пить не захочется. Ведь сколько подлецов...
- Пустите руку. - Крикнул граф и ринулся во двор.
- Я вот минуточку. - Любезно улыбаясь барышням, заверил граф и увязался следом.
Графа разместили у печи в гостиной. Он еще ворчал, покуда на него складывали одеяла, кофты, шубы и другой какой-то хлам, который взапуски тащили с всего дому.
- Позволите вас? Я не договорил. Я, если вспомните, с того и начал, что ужасно перед вами виноват. То есть, пожалуй, и не виноват, но чувствую вину. - Шептал над мамой господин и впихивал, не глядя, полушубком графу под ногу...
- Послушайте. - Он, наконец, решился встрять. - Послушайте, я полагаю, вы расстроены. Только мне, право, неизвестно...
Бланш, горько улыбнувшись, посмотрела.
- Чем я расстроена?
Вышло почему-то, что он сам собой кивнул. Хотя намеревался в общем не об этом. А напротив, думал сообщить, что вся эта перипетия с графами, конечно, крайне любопытна, но только он-то здесь при чем.
- Граф, наконец, посватался. - Чуть слышно прошептала Бланш. - Мы переехали к нему. Большой, красивый дом; лакеи, слуги. Я поначалу даже там плутала.
Граф давал обеды, ездили в театр и на ипподром. На ипподром хотя меня не брали.
То было поздним вечером. Я, может быть, спала, когда дверь, тихо вскрикнув, отворилась.
Мама вбежала в комнату и, показывая пальцем не шуметь, хватая за руки, за волосы шептала, что будем собираться, что немедля нужно уезжать. Я поняла, что совершилось что-то страшное.
Мне еще прежде показалось, что она была как будто не своя. За ужином почти не ела, вздрагивая каждый раз, что граф с улыбкой обращался к ней. Так что, наконец, уже и граф о чем-то стал подозревать.
- Ты нездорова? - несколько с недоумением молвил граф.
Мама, конечно, отвечала, что ему кажется.
- Ты совсем не ешь. - Заметил граф. - Разве цыпленок плох? По мне как будто ничего... Несколько, впрочем, суховат. И помнится, что я солил. Стало быть, недосолен. Пожалуй, следует потолковать об этом с поваром.
- И все-таки ты будто бы нехороша? Ты не простыла? - лепетал граф с нежною заботой, заронившейся в лице, и темными, мерцавшими глазами.
- Как твоя поездка?
- Поездка? - с удивлением переспросила мама. И почему-то побледнев, схватилась за графин с вишневым соком.
Слуги, как будто с кем-то сделался удар, немедля побежали отнимать графин у мамы.
Граф с любопытством наблюдал, как мама прежде не хотела отдавать. Как после принесли стакан. Как тот помалу начал краситься червленым ярким цветом.
- Так что поездка? - улыбнулся граф, задумчиво следя, как чья-то тонкая рука ставит стакан подле второго, в точности такого же.
Мы убежали в тот же вечер. А наутро мама рассказала, что в кабинете графа на столе она нашла тот самый медальон. Что на отца скорей всего напали люди графа. И что граф, как только догадается, возможно, станет нас искать. Вы понимаете?..
С ошеломлением смотря на барышню, он отвечал с чрезвычайным интересом, что ничего не понимает.
- Что вы не понимаете? - воскликнула она, вздохнув и даже расплеснув руками. - Граф сам похитил медальон. Потом оклеветал отца, потом... Послушайте.
Бланш поднялась, бледнея от волнения.