ШАНС НА ЛЮБОВЬ

*События происходят 10 лет спустя от «Эспрессо».

Камарати — бар, за десятилетие ставший легендой. Место, где влюблялись, отмечали рождение детей, расходились и проливали горькие слезы. Место, ставшее значимым для каждого, кто сидел в излюбленном компанией друзей втором випе, отмечая день рождения владельца.

Вит Парахун, что давно уже отошел от развлекательного бизнеса и экспедиций, осев в профессорском кресле, наблюдал за весело смеющимися друзьями. Обнимая любимого мужа, он время от времени наклонялся к шее уже взрослого состоятельного мужчины, вдыхая аромат самого дорого в мире человека. Сегодня, в его юбилей, он с уверенностью мог считать себя счастливым и успешным человеком. Разделив управление клубами между Лисой и Нопом, он наслаждался семейной жизнью. Воспитание детей оказалось не такой уж и простой задачей. Особенно если первое время кричать "Мы все сами". В первый год жизни в новом статусе Марк и Вит поругались столько раз, что иногда казалось, профессор так и останется жить в гостевой спальне. Как они — всегда умеющие говорить друг с другом, превратились в покоренных памперсами и пеленками измученных и голодных мужчин, он не понял, но и жить так больше не хотел. Меньше всего он был готов потерять любимого человека.

Друзья не сильно были вовлечены в процесс становления пары родителями, у каждого своя жизнь, проблемы и трудности. Мекхин заканчивал учебу, катался на соревнования и потихоньку становился известным в спортивных кругах пловцом. Не в олимпийской сборной, конечно, но кубок европейского первенства имел. Пат, не покладая рук, работал на любимого, закрывая все расходы своей звездочки. Еще и родители Мекхина начали проявлять интерес к жизни сына, так что паре было не до проблем друзей.

Стася и Лиса так же были увлечены работой и беззаботной жизнью. Влюбленные в жизнь девушки восполняли все, чего не смогли получить в юности. Переживая не то, что вторую молодость, скорее первое полноценное детство, девушки мотались по миру. Погладить жирафа, лизнуть Эйфелеву башню в мороз, прокатиться на самой высокой горке в Диснейленде и еще тысячи сумасшедших идей. Лизнуть башню не разрешили правоохранительные органы, но Леся обещала построить на заднем дворе маленькую копию, осталось найти способ генерировать холод. Но разве может любящее сердце и деньги не решить эту проблему?

Ноп был первым, кто заметил изменившуюся ауру семьи. Было необходимо подписать пару важных договоров, и приехав к Виту лично бармен обомлел. Он действовал, не спрашивая нужна ли помощь, позвонив Тао и предупредив о гостях, он доступно, популярно, практически без мата, объяснил семейству их ошибку и, забрав двойняшек, оставил пару наедине. Детей они тогда забрали спустя пару дней. С того дня у них появилась няня, а раз в несколько месяцев шефство над детьми брали друзья, отпуская мужчин в марафон безумства.

Вот и сегодня Марк ругал Мекхина за игры дома в их отсутствии. Парень, заливаясь краской, пытался объясниться, что двойняшки уже спали, а они были очень тихие. Напротив парня, сидели широко улыбающийся Пат и в голос смеющийся Кукрит. Его очень забавляло, что, отмечая чуть больше чем через год десятилетие совместной жизни, этот великовозрастный дитя будет краснеть каждый раз, когда их ловят на маленькой шалости.

***Неделей ранее***

— Что это за чемодан? — вернувшись после работы, Пат обнимал Мекхина, вынимая наушник из уха любимого.

— Собираю вещи, наша очередь смотреть за малышней, а перекрашивать стены в этот раз я не хочу. Пусть громят свое жилище.

— Не помню, что бы я соглашался.

— А я и не спрашивал, в твоем расписании выходные были свободны, поэтому мы едем в дом Парахун.

— Нет.

— Да.

— Мекхин!

— Даже не надейся, что это поможет, — мягко улыбнулся Мекхин, а у самого сердце сделало кульбит, слыша властный голос мужчины.

Видя загорающийся взгляд Пропата, Мекхин был готов сдаться прямо сейчас, но он уже подтвердил Марку, что завтра с утра они приедут.

— Они наши друзья, мы обязаны помочь. Или ты хочешь, чтобы дети тусили в компании Кукрита? — проводя пальчиками по пуговицам рубашки, томно заговорил Мекхин.

— Руки! — рыкнул рассерженный Пропат, когда щелкнул ремень его брюк.

Парень хорошо различал тон голоса мужа, но не собирался подчиняться, тем более в штанах Пропата стало теснее. Отступив чуть-чуть от любимого, Хин расстегнув ширинку, приспустил брюки.

— Тебе несдобровать, — Мекхин обожал реакцию своего мужчины на его действия: голос с хрипотцой и взгляд, что вот-вот потемнеет под поволокой похоти.

Не прерывая зрительный контакт, опустившийся на колени, соблазнитель получил желаемый эффект — глухой стон, как лучшая нота их мелодии ночи. Мекхин лизнул головку и с садисткой медлительностью проводил языком по стволу уже полностью вставшего члена. Не касаясь мужа руками, как тот и велел, он продолжал свои мокрые шалости. Блуждая языком от члена к внутренней стороне бедра мужчины, целуя и покусывая, он заводил Пата, что заурчал от удовольствия, когда тяжелая рука легла на голову, путаясь в волосах. Тут же вернувшись к головке, Мекхин вырисовывал на ней затейливые узоры.

Когда член попадал в плен губ любимого, Пат терял волю и возможность сопротивляться этому хитрецу, а Хин успешно пользовался этим. Пат нечаянно хихикнул, подумав, что в какой-то степени Мекхин насосал свою спортивную карьеру, ведь будь его воля, он бы скрыл любимого от чужих глаз.

«Резвишься?» — подумал про себя и, прикусив крайнюю плоть, вернул внимание мужа Мекхин.

Его движения стали интенсивнее, а язык, прикрывая зубки, уже не блуждал по венкам как прежде. Стоны мужчины стали громче, когда нос любимого все чаще касаться паха. Пропат был готов кончить, но Мекхин неожиданно отстранился и грациозно поднялся с колен.

— Демо-версия окончена, оформить подписку на полный пакет услуг, вы можете, трахнув свою вторую половинку, — вытирая слюну с губ и подбородка, лукаво глядя на мужа, проворковал Мекхин.

Пат, охваченный смесью удивления и искушения, не мог сдержать улыбку. Он всегда знал, что рядом с ним находится не просто мужчина, а настоящий мастер провокаций. Сократив расстояние, он взглянул на Мекхина, в его глазах читались ожидание и игривость, говорившие за него, что это была всего лишь прелюдия к чему-то гораздо большему.

— Неужели ты думаешь, что отделаешься сейчас так просто? — произнес он, куснув за мочку уха Мекхина. — Я не собираюсь оставлять безнаказанным твое жестокое обращение с моими чувствами.

— О, я умею быть очень настойчивым, кто удержит, если захочу уйти? — с вызовом ответил Мекхин, его губы расцвели в невинной улыбке.

Он положил руки на плечи мужа, ощущая, как между ними нарастает напряжение, искры страсти уже поджаривали воздух.

Пат нежно поцеловал любимого, ощущая терпкий привкус, что остался после «представления». Губы их соприкоснулись в мягком взаимодействии, перетекающем в нечто более страстное. Пат, не в силах удержаться, подтолкнул Мекхина к кровати, не прерывая поцелуй.

— Что скажешь на то, чтобы сделать подписку интереснее? — прошептал он, перебирая пальцами по шее любимого и ловя его взгляды, полные желания.

— Звучит интригующе, — выдохнул Мекхин, его голос стал глубже и более завлекающим, а в глазах искрилось смех и озорство. — Надеюсь, ты готов к полной версии.

Пат знал, что Мекхин не отступит от задуманного плана и ему придётся согласиться ехать, но сейчас причины этого буйства эмоций уже не имели значения. Оба оказались в ловушке своих страстей, готовые исследовать границы другого. И пока ночь только начиналась, они понимали — все самое интересное впереди.

Пат стянул с Мекхина спортивки, под которыми ожидаемо не оказалось белья. Молодой мужчина в его руках только вернулся с соревнований, и его кожа сверкала девственной белизной. После того как они сошлись, Мекхин стал меньше времени проводить на солнце и все чаще носить закрытую одежду. Он не мог отказать любимому, а показаться на людях с метками их игр не позволяла застенчивость. А Пат просто сходил с ума, видя сияющие участки кожи.

Мужчина повернул парня боком, оседлав одну ногу, и подняв на левое предплечье правую ножку. В такой позе он мог получить доступ ко всему телу Мекхина. По нетерпению в глазах, по тому как он выгнулся в момент, когда Пат поглаживал ягодицы парня, поднимаясь к лопаткам, он знал, что подготовка не нужна, и сорванец ждал его. Однако смазкой пренебрегать Пропат не стал.

По спальне раздался глухой рык, когда собирающийся войти в желанную дырочку Пат, обнаружил там сюрприз.

— Ты играл без меня? — пробка внушительных размеров вышла с пошлым хлюпающим звуком.

— Накажешь меня? — простонал Мекхин, когда сразу три пальца начали активность в его попке.

— Ты получишь свое наказание, но не сегодня, — Пат вошел в азарт.

Он не зря выбрал эту позу. В таком положении и при комплекции их тел войти полностью было невозможно, зато стимуляция была максимальная. Головка проходилась по области простаты, доставляя удовольствие принимающему, а свобода рук позволяла стимулировать все эрогенные зоны партнера. В то же время Мекхин был практически обездвижен.

Держа одной рукой Хина за бедро, ладонью второй руки Пат сминал попку. Парень терялся в ощущениях и эмоциях, потому что помимо быстрых, коротких, но таких чувственных толчков, с одной стороны тела были нежные ласки: пальцы любимого блуждали по внутренней поверхности бедра, слегка касаясь члена и яичек. А с другой стороны его тело мяли, сжимая кожу до красноты.

Опустив ногу Мекхина, Пропат навис над любимым, со страстью целуя его. Сбитое дыхание и стоны, только еще больше заводили обоих. Пат входил в парня плавно, натягивая колечко мышц, плотно охватившее член, подаваясь назад, но не выходя полностью, вновь и вновь двигаясь по горячему каналу. Когда поцелуй прервался, а Пропат продолжил в том же мучительном темпе, Мекхин хотел повернуться на живот, стремясь ощутит всю мощь члена внутри себя. Однако звонкий удар остановил его. Дыхание, что и так было прерывистым, замерло, сердце чуть не взорвалось от удовольствия, а на ягодице алел след руки.

— Да-а-а-а,— спустя несколько секунд, найдя в себе силы вздохнуть, простонал Мекхин.

Теперь он точно знал, что все предохранители мужа слетели и он получит весь спектр эмоций. Пат подтянул его жопку, ставя Мекхина на колени. Теперь уж он, как и хотел того Хин, трахал его резко, наотмашь, входя на всю длину. Следы от ладони появились и на второй ягодичке.

Каждый новый рывок Пата выводил Мекхина из равновесия, заставляя его испытывать фейерверк эмоций. Внутри него разгорался огонь, желание перетекало в звук, который он издавал, заполняя спальню громкими стонами и тихими всхлипываниями. Пат чувствовал, как каждый толчок находит отклик в теле Мекхина. Его скромный и стыдливый в жизни мальчик расцветал в постели от его объятий, становясь развратным соблазнителем.

— Ты такой горячий,— прошептал Пат, прижавшись губами к мочке уха Мекхина, его голос был хриплым от страсти. — Ты знаешь, как свести меня с ума.

— Просто не останавливайся,— молил Мекхин, его тело изогнулось под давлением, и каждое движение мужа вызывало в нем вихрь удовольствия.

Он чувствовал, как мощный член Пата проникает в него все глубже и глубже, пробуждая каждый нерв на его коже. Словно вновь и вновь окрашивая его мир яркими цветами, которые заставляли его терять остатки контроля.

Пат перешел на новый ритм, который поднимал их на новую высоту удовольствия. Он вбивал в любимого свое желание обладать в каждую атаку, в каждый резкий толчок, добавляя жару в их страсть. Мекхин лишь стонал в ответ, впитывая каждое движение, его руки искали опоры на кровати, беспомощно сжимая одеяло.

— Тебе нравится? — спросил Пат, не забывая о том, чтобы часто менять угол проникновения, каждый раз находя ту самую точку, которая выводила Мекхина на край блаженства.

— Да-а-а!

Пат чувствовал, как снова приближается к оргазму и это лишь раззадоривало его еще больше.

Пропат, не теряя ни капли энергии, продолжал вдоль и поперек исследовать своего партнера, полностью поглощенный страстью и нежностью, которая их связывала. Каждую секунду мир этих двоих определялся только их любовью и стремлением оказаться друг к другу ближе. И с каждым годом прожитым вместе оба понимали — это была не просто физическая связь, интерес или помутнение рассудка — это было единство душ и сердец, сотканное из страсти и игры — которая рвала все преграды, и невероятной нежности, связывающих их в одном необъятном вихре любви.

На утро, еле разомкнувший глаза, Мекхин застал возлюбленного на кухне. Как всегда на столе его ждал плотный завтрак и ароматный кофе. Парень вышел из спальни в одних трусах, наслаждаясь плотоядным взглядом своей пумы.

Стоило ли говорить, что выходные они все же провели с резвой детворой. Вечером воскресенья, когда дети были накормлены, вымыты, все сказки были прочитаны, а уставший Мекхин, еле держась на ногах, спустился в гостиную, его ждал возлюбленный с бокалом вина в руках.

— Ты помнишь о своем наказании? — улыбаясь одними глазами, спросил Пат.

Накопленную усталость как рукой сняло, только Мекхин услышал то, как Пат заговорил. Предвкушая сладость ночи, они выбрали самую дальнюю от спален детей комнату. Это была их глобальная ошибка и именно из-за нее, сейчас в кругу друзей, Марк рассказывал, как краснел перед детьми.

— Папа, ты знаешь, Мекхин такой хулиган! Дядя так сильно наказывал его! А я думал больших по попе не бьют! — передразнивал интонацию сына Марк, а когда смех за столом прекратился, продолжил:— Самая безопасная в доме комната — наша спальня. Поэтому впредь, пожалуйста, не травмируйте психику наших детей.

— В следующий раз, оставьте их с тем, у кого жена будет развлекать детей пазлами из фото б/у людей, — обнимая друга за плечи, веселился Пат.

Кукрит еще больше рассмеялся, когда увидел смущенный взгляд Марка. Он знал, что детей ему не доверят и был полностью доволен своим положением. Даже спустя годы, Марк так и не простил его за Тавина, хотя и не знал наверняка, что у них происходило. А вот Вит, как и остальные, смог отпустить ситуацию, они и до этого были не шибко близки, да и особой чувствительностью к окружающим тот не отличается, так что ему было легче, в отличии от мужа.

— Кстати, где твой всезнайка? — поинтересовался Вит.

— Не всезнайка, а человек широкого спектра интересов, — огрызнулся Кукрит.

— Особенный интерес он проявляет к твоим деньгам, — хихикнул Пат.

Компания просидела уже большую часть вечера, а его благоверный до сих пор не появился, занятый работой. Кукрит невольно улыбнулся, вспомнив, что Камарати стал местом самой большой потери и местом обретения. Ведь именно здесь он случайно познакомился с тем, кто умудрился приручить его, и удерживать на себе фокус внимания вот уже пять лет...

Канавут Вонрат — смысл его прожитых лет, таблетка от всех болезней и страхов, лейкопластырь души, и тот, кто испугавшись однажды, мог больше с ним не случиться. Он может и не стал самой большой любовью мужчины, но теплые чувства Кукрит точно испытывал.

***Пять лет назад. Этот же бар. Этот же именинник***

Сорокалетие Вита прошло громко и ярко, оставив после себя множество незабываемых моментов. Друзья и посетители бара отрывались на танцполе, погружаясь в атмосферу веселья. Звуки музыки и смеха наполняли пространство, а разнообразные коктейли, приготовленные искусными барменами, лишь добавляли красок к празднику. Участники конкурсов соревновались в ловкости и креативности, а кто-то просто дурачился, вызывая улыбки у окружающих.

К полуночи, когда веселье достигло своего пика, друзья начали постепенно расходиться. Одним нужно было с утра везти детей в сад, другим хотелось насладиться столь редким отпуском вдвоем, укрывшись от повседневной суеты. Кукрит остался в баре, выбрав новое место обитания рядом с Нопом. Он наблюдал за тем, как гости заведения покидают танцпол, занимая столики, на сцене остался только диджей, атмосфера праздника начала затихать и перетекать в еженедельное веселье.

Ноп, который в этот вечер вышел за стойку бара в честь дня рождения босса, сердито ворчал на Кукрита.

— Ты что, совсем не собираешься остановиться? Шел бы следом за друзьями, да отдохнул! — произнес он с раздражением.

Ноп знал, как тяжело последние недели давались его бизнесу. Живя с Комнаном, он видел, как мужчины практически не спали, отбиваясь от очередной попытки конкурентов забрать их дело. Многие считали, что Сианг утратил свою силу, но именно потеря любимого делала его еще злее, активнее и безжалостней.

— Я знаю, Ноп, — ответил он, стараясь успокоить друга.

— Но разве мы не можем позволить себе хотя бы немного расслабиться?

Они оба повернулись к залу, где веселье продолжалось. Ноп обслуживал клиентов, а Кукрит скучающе осматривал людей вокруг. Он пьян настолько, чтобы не думать о прошлом, но ещё недостаточно, чтобы вернувшись беззаботно уснуть.

— Черт! Кукрит, я же говорил, — завопил Ноп, когда увидел расфокусированный взгляд мужчины, и как тот схватился за рубашку в области груди, — Чак, скорую, бегом!

Перепрыгнув барную стойку, Ноп подоспел как раз вовремя, успев поддержать голову уже скатившегося со стула Кукрита, не зная как помочь ему. Неожиданно рядом возник человек, рванув на Рите рубашку. Расстегнув ремень, тот действовал уверенно, не спрашивая позволения, и не задумываясь о приличиях.

— Лед! — приказал незнакомец, зажимая пальцами артерию на шее, и засекая время на часах Кукрита, подняв ее ближе к себе.

Прибежавший после крика Нопа, Чак тут же подал ведерко со льдом. Мужчина, что пришел на помощь, похлопал по карманам пиджака и облегченно выдохнул, найдя во внутреннем кармане таблетки. Сунув одну под язык, а поверх положив кубик льда, он поднял голову так, чтобы лед не скатился к глотке.

— Скорая скоро будет, — отчитался Чак.

— Риту плохо, — как только прошло соединение, обеспокоенно проговорил Ноп.

Ниран приехал раньше скорой. В страхе за жизнь друга, он даже не обратил внимания, что тот лежит, поддерживаемый неизвестным мужчиной. Рит тяжело дышал, лицо было красным, но умирающим не выглядел.

— Какого черта ты делаешь? — оседая перед ним на колени, тихо проговорил Ниран, поворачивая голову Кукрита, на предмет трав, осматривая его тело.

Он был так напуган звонком Комнана, что выбежал из дома не переодевшись. Успокаивая собственное сердце, Ниран облокотился лбом о друга, тяжело дыша.

— Если я решу сдохнуть, ты узнаешь первым, — хриплый голос Кукрита было практически не слышно сквозь музыку бара.

— Что ж вы не следите за своим мужем? Я так понимаю, прецеденты уже были,— отругал неизвестный Нирана.

— Он не моя жена, — Кукрит хотел засмеяться, но тут же схватился за сердце.

— Лежите уже спокойно, — разглядывая мужчину в шелковой черной пижаме, что похоже очухался от первоначального шока, командовал незнакомец.

— Какого черта тут вообще происходит? Ноп? Кто это? — парень только пожал плечами, он и правда не знал его.

— Просто прохожий, успокойся. Не претендую я на твоего «не мужа», — хихикнул объект обсуждения.

В этот момент в помещении появились медики. Наронг достал из пиджака Кукрита визитку и протянул мужчине.

— За благодарностью сюда, на обороте телефон секретаря.

Имя на визитке ничего не говорило молодому человеку, и как только в баре воцарился порядок, он вернулся к своему месту за барной стойкой. Ноп еще несколько раз поблагодарил его, оповестив в конце ночи, что счет закрыт заведением.

Проснувшись только к часу дня, Ган — так зовут мужчину, помогшего вчера Кукриту, решил все же позвонить по номеру, данным человеком в пижаме. До тошноты вежливая девушка сначала настойчиво просила номер счета для перевода благодарности, а после и вовсе собиралась завершить разговор.

— Милашка, у меня мало времени и еще меньше терпения. Либо ты мне скажешь, куда увезли твоего босса, либо при встрече я скажу что сумма моей оплаты ежедневно росла в геометрической прогрессии со дня нашей последней встречи. Я думаю... нервировать человека после сердечного приступа, такая себе игра в русскую рулетку.

Девушка на том конце провода помолчала, а потом, тяжело вздохнув, дала адрес клиники и номер палаты. Поблагодарив, Ган завершил звонок.

— Ну и что это у нас за клиника... — открывая браузер, набирал название в поисковике, — оу... да ты действительно безбожно богат.

Решив, что одежда, которую Ган взял с собой в отпуск, хоть и модная, но не подходит для посещения столь статусного места, он вновь залез в интернет. Пошерстив еще раз в поисковике, Ган вызвал такси. Потратив половину месячной зарплаты, молодой мужчина купил пару брендовых костюмов, хорошие туфли и довольный возвращался домой. Вечер прошел в непринужденной обстановке спа-салона при отеле, расслабление это то, что молодому человеку было сейчас нужно больше всего.

 Утром следующего дня, как и положено в приличном обществе, Ган купил корзину фруктов и букет алых роз. Сообщив на ресепшен номер палаты, администратор проводила молодого человека до лифта, объясняя как дальше пройти. На нужном этаже найти палату также не составило труда.

Ган постучал и, дождавшись разрешения войти, открыл дверь. Мужчина по долгу службы видел не одну хорошую клинику, поэтому обстановка палаты его не удивила.

— Добрый день, — неловко поднял занятые руки в знак приветствия Ган.

— Здравствуйте, — Кукрит внимательно разглядывал неожиданного гостя.

«На вид лет 25-30, брюнет, высок, неплохо сложен. Хорошо одет и уверенно держится», — оценивал он внешность вошедшего.

— Как вы себя чувствуете, Кхун Сианг?

— Вопреки ожиданиям конкурентов. А как ваше имя?

— Канавут Вонрат, — почему-то почувствовав смущение, представился гость.

— Значит Нонг Канавут, — цокнув языком, Кукрит, подняв изголовье кровати и поправив подушку, сел, сложив руки поверх одеяла, и больничная рубаха, сдвинувшись, обнажила накаченную грудь.

— Просто Ган, — мысленно облизнувшись, добавил молодой человек.

— Спасибо за помощь. Вы уже связались с секретарём для получения благодарности?

— Если вы о деньгах, то я предпочитаю благодарность натурой. В моей профессии любые незадекларированные деньги — взятка.

— Вы из полиции?

— Что-то вроде. Но сейчас я в отпуске, а вы можете пригласить меня в ресторан. Думаю, уж ужин я заработал.

— Ты просто сунул мне таблетку в рот, — вернувшись к привычному для себя стилю общения, усмехнулся Кукрит. — Да и я не горю желанием сотрудничать с полицией.

— Как грубо, Кхун. Вернусь в Бангкок, всем друзьям расскажу, что познакомился с бизнесменом, что нашел деньги на визитки, но не может спасителя сводить в ресторан.

— Бизнесмен? Ты не знаешь кто я? Тогда зачем помогал?

— Блин, только не говори, что Сианг — это тот мужик, что гуляет по клубам в пижамах? Какая потеря... Ты телохранитель? Заместитель?

В палате раздался громкий смех Кукрита. Неужели в этом городе есть кто-то, кто его не знает?!

— Расстроен?

— Хочу ужин в дорогом ресторане и непременно с бизнесменом. Зря я тебя что ли спасал?

Кукрит расхохотался с новой силой. Аппарат над его головой запищал и в палату вбежала медсестра.

— Кхун? — замерла она перед кроватью, поняв, что с пациентом все хорошо, но на щеках еще блестели дорожки слёз.

— Прости, я просто смеялся, можешь идти, — кивнув на дверь, отправил девушку Кукрит.

— Ой, это Вам, — кладя на край кровати цветы и корзину, извиняющимся тоном, начал Ган.

— Цветы тоже мне?

— Не нравятся?

— Мне никогда не дарили цветов.

— Попросите вашего босса, что бы раз в неделю всем работникам дарили букеты.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы в моих заведениях сотрудникам дарили цветы, — наблюдая, как десяток эмоций сменился на лице гостя, Кукрит улыбался.

— Ты такой врун... — опустив все приличия, ругнулся Ган.

— Почему же? Насколько я помню, я не ответил на твой вопрос.

Кукрит давно так искренне не веселился в компании постороннего человека. Поспорив немного об актуальности роз, на него вылилась целая лекция о цветах, трендах флористики и мировой значимости и незаменимости роз. Как раз когда Ган рассказывал о символизме розы в разных странах, в дверь палаты вновь постучали.

— Говорят, ты собирался умереть на руках моего бармена? — рыжеволосая Лиса впорхнула в сопровождении Вита.

— Я собирался повысить рейтинг заведения. Че, проспались и явились? Ладно она, но ты-то мне другом зовёшься. Считайте, что я вчера умер, идите, я тут про розы слушаю.

Вит, наконец, заметил притихшего на диване мужчину. Он не был уверен, но, кажется, видел этого парня в баре последние дни.

— Здравствуйте. Простите, что прервали вас, — обратился Вит к незнакомцу, Лиса следом подняла руки в вай.

— Ну что ж, Кхун Кукрит, не стану вам мешать. Всего хорошего, — встал с дивана Канавут, собираясь уходить.

– А как же спросить номерок и подкатить позже? Или ужин отменяется?

— Я подумаю, — подмигнув Кукриту, мужчина покинул палату.

Когда Ган скрылся за дверью, две пары удивленных глаз уставились на пациента.

— Иии... — указывая то на дверь, то на Кукрита, спросила Лиса, лукаво улыбаясь.

В ее голове пазлик уже сложился, все как в лучших дорамах страны. Сианг проигнорировал ее любопытство, покачав головой.

Лежать Кукриту после приступа велели хотя бы неделю, и мужчина, что уже был на грани смерти, не сопротивлялся. Невольно мысли его вернули к тому, кто загнал его в прошлый раз на эту койку. Сердце привычно сжалось, достав из тумбочки портмоне, Кукрит с грустью погладил маленький бумажный кораблик, что должен был избавить его от боли... Ноп ошибся, делая его.

Даже не так. Ноп хотел помочь, и сам того не зная сделал то, что дарило Кукриту надежду. Пока этот кораблик с ним, любовь к Тавину жива. Больная, агрессивная, неправильная, но самая чистая, что когда-либо испытывал Сианг.

Тавин...

Да, теперь он чужой муж, но верилось, что встреча их еще будет, и тогда даже небеса не остановят Кукрита. Он обязательно признается в своих чувствах, расскажет как без малыша ему одиноко и страшно, как не хватает той нежности и заботы, и что любить его, обладать им — это было самое лучшее, что происходило в его жизни. И тогда, сердце Тавина дрогнет, он вернется, и его жена снова будет с ним. А пока... пока он будет довольствоваться корабликом, и первоклассными шлюхами.

За это время Кукрит не прикоснулся ни к одному парню в Паттайе, выбирая женщин, чтобы точно знать, что лучше его малыша в мире нет. Чтобы помнить, как сладостен его поцелуй в порыве страсти. Как сильны руки его мальчишки, когда похоть овладевала им. И как обворожительна после оргазма улыбка. Кто-то говорит, что Сианг просто трусит продолжить жить как прежде, и даже не подозревает о том, что это животное действительно боится. Загнанный в угол зверь, еще не зализал раны и дремлет, поскуливая, где-то в глубине души.

На удивление Кукрита, спустя пару дней его вновь посетил Канавут. Этот мужчина все больше заполнял мысли Рита, смятение от его профессии, быстро отпало. Ган и правда не знал, кто такой Кхун Сианг. В один из дней он рассказал, что расследование в интернете выдало лишь общую информацию и для общения этого будет достаточно.

Мужчина был интересным собеседником, и каждый его приход становился незабываемым. Он даже взял в аренду проектор, и двое, поедая попкорн, смотрели черно-белое немое кино. Кукрит был далек от подобного искусства, но слушать комментарии Гана было весело.

— Почему ты все это делаешь? — спросил Рит, когда Ган сворачивал провода.

—Я же говорил, приехал в отпуск. Хочу делать то, что раньше никогда не делал, то, на что мой партнер не соглашался. Здесь одному скучно, экскурсии я не люблю. Ночных приключений не попадалось, чтобы искра и в кровать. Остаешься только ты, сбежать ты не можешь, так что пострадаешь до конца следующей пятницы. Ладно? Или я тебе мешаю? Ты говори, не стесняйся, я человек простой, намеков интеллигенции могу не распознать.

— Не мешаешь ,— почти правду сказал Кукрит.

Ему не мешал парень, даже нравился. Его бесило собственное поведение. Бесило, поднимающееся из ниоткуда, знакомое чувство умиления. Пугало, что стал расстраиваться, если за распахнутой дверью появлялся не Канавут. Раздражало, что он ждал его. А еще, Кукрита раздражал взгляд Гана: внимательный, заинтересованный, с нотками желания, и эти моменты случайной близости... он не хотел испытывать этого.

«Я всего лишь развлечение, курортный друг, что на халяву накормит дорогой едой. Ему нужны деньги и компания. Да», — успокоил себя мужчина, получив честный ответ на свой вопрос.

В пятницу Кукрит так и не дождался в течение дня Канавута с его дебильными, но веселыми историями о работе. Раздраженный мужчина отказался от принесённого ужина. Медсестра, что с момента поступления положила глаз на упакованного пациента, решила действовать. Завтра его выпишут, и это ее последняя возможность.

— Кхун Кукрит, позвольте помочь вам снять напряжение, — мурлыкнула она, положив руки на плечи мужчины, что сидел в кресле.

Мягкими движениями она массировала плечи, абсолютно «случайно» касаясь груди. Не встретив сопротивления, девушка продолжила неторопливые поглаживания и спустя некоторое время, получила однозначный приказ.

— На колени, — велел Кукрит и просить дважды не пришлось.

Извиваясь и ластясь как кошка у ног мужчины, она гладила бедра, приближавшись к уже выступающему из брюк члену.

— Черт, простите, простите, — закрывая глаза руками, Ган пытался нащупать ручку двери, что толкнул ногой до этого.

— Останься, — строго проговорил Кукрит, — Иди.

Указав девушке на выход, Кукрит встал к окну. Испытывая небольшой дискомфорт, он в отражении видел, как в полумраке палаты закрылась дверь, а Ган не решался пройти дальше.

А после произошло нечто неожиданное... Кукрит решительно прошел к двери и отворил ее.

— У тебя есть последний шанс уйти, — накатившие эмоции подсказывали бежать из этой палаты самому, страх смешался со злостью, и причина этого душевного беспорядка была перед ним.

Ган не двинулся с места, в глазах загорелся огонь азарта, а внутри был не меньший срач, но душа загажена настолько, что секс с малознакомым человеком, возбужденным кем-то другим, это такие мелочи... Да и зачем отказываться от того, кто физически привлекает и вызывает щекотание в члене.

Замок на двери щелкнул, отрезая пути отступления. Два мужчины, испытывающие друг к другу небывалую страсть, оказались запертыми в этом месте, где жизнь и смерть пересекаются. Их взгляды встретились и в воздухе наметилась искра.

Эмоции переполняли их, как волны Сиамского залива, накатывающиеся на берег. Каждый взгляд, каждое прикосновение приносило с собой новые чувства, их сердца забились в унисон. Время вокруг словно остановилось, лишь их страсть оставалась в вечном движении.

Это был момент, когда никто не задавался вопросом о правилах или общественном мнении. Их связь стала ключом к освобождению от жизненных забот. Сейчас важны были только они, и эти мгновения были быстрыми, резкими и не имеющие ничего общего с любовью. Больничную тишину нарушали тяжелое дыхание мужчин и скрип кровати, к которой Кукрит прижал Гана.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Финишируя один за другим, они тут же отстранились друг от друга. Кукриту хватило сознательности кончить не в партнера, и теперь кроме двух пятен на простыне, ничего не напоминало о произошедшем.

Приведший в порядок одежду, Ган сидел на диване, задумчиво глядя на курящего в окно мужчину.

— Не помогло? — спросил Кукрит, чувствуя взгляд гостя.

Почему-то казалось, их чувства сейчас так похожи, а животинка внутри страстно жаждал, чтобы его пожалели. Выбросив окурок, мужчина сделал то, чего давно и не с кем, кроме одного человека, себе не позволял. Кукрит лег на диван, положил голову на колени Канавута и закрыл глаза.

— Три года назад я имел самое большое сокровище. Я его баловал, одевал и учил, хвастался, таская по бессмысленным вечеринкам. Потакал своему эго, подкармливая тем, что на него смотрят. Ломал его, был его первым и единственным во всех смыслах. Упивался его любовью, а теперь даже не знаю, а любил ли он меня или просто боялся.

— Бил его? — перебирая волосы, спросил Ган, а про себя подумал: – "Уж лучше бы он меня избил..."

— Угу... Бил, брал где и как хотел, а в глазах на утро видел только любовь. А теперь его не стало, и я умер...

— Ты убил его?

— Долгие месяцы я так и думал... он сбежал, нашел себе жену и теперь живет в спокойствии и любви. Моя сестра обожает его партнера и ненавидит меня. А я даже извиниться не могу...

— У тебя столько возможностей, найдешь еще того, кто захочет остаться рядом.

Ган не чувствовал презрения к Кукриту. Наоборот. Хотелось подбодрить, похвалить, что осознал свою вину.

— Никому не нужен, такой как я. Только деньги.

— Да, к сожалению, есть и такие люди...

— А у тебя что?

— У меня? Кроме того, что моя свекровь пригласила меня на свадьбу моего возлюбленного, ничего криминального.

— Это как? — открыл глаза Кукрит, всматриваясь в профиль Гана.

— Вот так, — с усмешкой, не способной скрыть горечь в голосе, заговорил Канавут, — живешь, любишь, встречаешься четыре года, строишь планы на будущее, а в один из вечеров звонит мама любимого и просит в субботу прийти на встречу. Я даже удивился, но она убедила, что хочет сделать сюрприз сыну. Мы никогда с ней не были особо близки, но и ненависти она не проявляла... В назначенный час я приехал в ресторан, а там гости поздравляли молодоженов. Такой красивый зал, живые цветы, свечи, все как мы когда-то мечтали... Мечтали оба, но рядом с моим парнем стояла красивая девочка, милая и счастливая в свадебном платье. Ее глаза сияли так ярко, что у меня искрился мозг. А мама, зная о времени моего прихода, обратила внимание сына на гостя, так и стоящего в дверях.

— Больно?

— Знаешь, это было так омерзительно... Невероятно.

В этот момент по щеке Кукрита потекла непрошеная слеза. Он вдруг так ясно представил чувства Тавина, что знал об изменах.

Кукрит поделился не только уходом Тавина, но и первой любовью, первым пережитым предательством. Гибелью родителей. Они говорили долго, смеялись над собственными чувствами, роняли слезы, утешая друг друга, и ругая тех... тех, кто смог жить без них пока они страдают. Он не старался оправдаться, но именно Гану было так легко вывалить все, что копилось на душе. Неважно, что побуждало их партнеров так поступать, имели ли они на это право, сейчас, здесь в этой палате друг для друга они были жертвами и заслуживали сочувствия и поддержки. И на душе стало так легко...

— Ты правда меня не осуждаешь? — в полудреме спросил Кукрит, когда разговоры давно уже стихли, а ночь отвоевывала свои права.

— Не-а, — зевнул Ган, удобнее сползая по дивану, поддавшись дремоте, по-хорошему стоило бы ехать в отель, но было так лень.

Душу и тело оттрахали, мозг чист и так хотелось побыть в состоянии обнуления как можно дольше.

В палате, которую обычно заполняли лишь тревога и ожидание, возникло нечто большее — ослепительное чувство желания жить и освобождения...

Все оставшуюся неделю до отлета Канавута, Кукрит провел с ним. Это был настоящий курортный роман для одного, и нежелание отпускать для другого. Помимо понимания и легкости, Ган дал Кукриту то чувство превосходства, что он не чувствовал даже с Тавином.

Сианг не влюбился, нет, но ему было так приятно баловать этого человека, что так восхищался возможностями мужчины. Билеты в театр на модное представление, когда в зале аншлаг, актеры готовы, но все ждут, пока они поднимутся на специально освобожденные места. Потому что Ган, едя в ресторан, расстроенно цокнул, увидев афишу. Или ночная морская рыбалка на кальмаров, Ган не дурак и видел отблеск аквалангов, и лодку неподалеку от них, но Сианг так старался выпендриться, что сложно было бы не восхититься.

Расставаться не хотелось к моменту вылета обоим, но работу никто не отменял, да и слишком много эмоций за столь короткий период времени. Канавут пообещал воспользоваться только что купленными билетами на вечерний рейс в следующую пятницу, а Кукрит улыбался в предвкушении, чем он может еще удивить и получить столь нужную ему похвалу и восхищение. И пусть это все ради денег, зато ему, наконец-то, хорошо...

Хорошо было ровно до того момента, как он вернулся в офис. Увидев предоставленные данные на Канавута Вонрат, Сианг отказывался верить. Судьба не могла сыграть с ним такую жестокую шутку.

— Почему ты сразу не приехал с этим ко мне? — оглушенный информацией, прохрипел Кукрит, глядя в глаза Комнана.

— Чтобы он уехал живой, не хотелось накликать новую беду на наши седые головы.

— Почему? — в отчаяние, ища ответ в глазах друга, воскликнул Кукрит.

— Я не знаю...

Комнан искренне сочувствовал другу. Ему не нравился пассия Кукрита, и то, что он из полиции очень смущало. А когда он получил открытые данные по этому человеку, сердце на мгновение замерло.

Кукрит радовался каждому звонку мужчины, понимая, что пока есть вероятность рассказать ему все по прилету самому, есть и надежда...

Только вот на что он надеялся? Что зная его историю, он захочет остаться рядом? Надеялся, что тому в красках не расскажут, какой он?

В четверг, когда звонок раздался посреди дня, все в теле Кукрита сжалось.

📞— Ты уже знаешь, кто я? — раздался голос в телефоне, он звучал необычно глухо, и Кукрит понимал, что Ган сейчас чувствует то же, что и он когда увидел документы.

— Да.

📞— Поэтому ты ждешь меня, отомстить? Это из-за него, да?

— Канавут, я узнал в день, когда ты уже сел в самолет. Стоило бы прилететь сразу и рассказать.

📞— Ты собирался мне рассказать об этом? — недоверчивые нотки и тяжелый вздох передавались через динамик.

— Да, какой смысл тебе врать.

Кукрит еще немного помолчал, ожидая что Ган что-то скажет, но тот молчал.

— Ты не приедешь?

Ответа не последовало, а экран смартфона оповестил о завершение вызова...

Кукрит отпустил охрану в пятницу вечером и поехал в аэропорт. Он не знал, прилетит ли Ган, но заехал купить огромный букет алых роз. Он стоял напротив дверей выхода пассажиров, и нервничал так, что желудок сворачивало.

[Он не сел на рейс], — пришло смс от Комнана, тот догадывался, что друг отправился в аэропорт.

«Что ж, если ты не идешь ко мне, я приду к тебе», — подумал Кукрит, готовый к такому стечению обстоятельств и, развернувшись на 180°, собирался идти к кассам.

Подняв от пола взгляд, он, еще не сделав и шагу, замер в изумлении, увидев знакомую фигуру. Человек, что должен был выйти из дверей за его спиной, стоял, прислонившись к стене, сложив руки на груди. И улыбался...

«Почему он тут? Почему он улыбается? Где его багаж? Он улыбается? Мне улыбается? Он идет сюда...»

Букет глухо рухнул на пол,когда Кукрит услышал привычное «Приветик». Прижимая к себе Гана, он не мог поверить в реальность.

— Почему ты тут?

— Мне было интересно, правда ли ты меня ждешь, или я так, несостоявшийся план, — признался мужчина, все еще удерживаемый в крепких объятиях.

— Ты выбрал меня?

— Подскажешь мне в какое управление лучше документы подать? А еще мне нужен кров и еда. Гостиницы твоего уровня жизни несколько дороговаты для моего бюджета.

— Что? — не мог сложить мысли в голове взволнованный мужчина.

— Я говорю, приютишь сиротку?

— Что?

— Пиндец! Бери, говорю, цветы, пошли ужинать. Ты же заказал ресторан?

Кукрит только кивнул.

Осознание пришло позже по пути в ресторан. И, конечно, он как рыцарь быстро все решил. И работа нашлась, и запрос в новое ведомство сдели в тот же вечер, а в ночи чемодан, что подчиненные забрали из отеля, разбирался в спальне Кукрита. Домашние приняли нового жильца с настороженностью, но спорить не стали. А Кукрит упивался своим успехом.

Прислуге не было особого дела до того, кто появляется в доме, а вот Бун-ма и Аринья приняли Гана после одной очень смешной сцены, разыгравшейся в гостиной спустя полтора месяца.

— Кукрит, в субботу, в три — у тебя назначена лазерная шлифовка. Я все выяснил, тебе глазки пластмасской закроют и лазером «чики-чики», уберут это убожество.

— Нет! — отмахнувшись от севшего на его колени и тычущего в шрам пальцами Гана, ответил Кукрит.

— Так я вроде и не спрашивал твоего мнения, может еще гусиные лапки уколоть? — при ярком свете люстр гостиной, Ган вертел лицо Кукрита в разные стороны.

— Он не согласится, мы уже предлагали, — хихикнула Аринья.

— Как миленький пойдет, девки на работе не верят, что мой муж — этот бугай. В инстаграм нет, значит не существует. А я не могу выставить этот уродский шрам на таком красивом лице в своем профиле!

— Вот я еще ради социальных сетей такой херней не страдал.

—Я же говорила.

— Ты недостаточно его замотивировала. Смотри, — сунул свой телефон мужчина, прям под нос избраннику. — Это мой бывший, и он тоже считает, что ты — плод моей фантазии, и вообще предлагает сойтись. Так что если ты в субботу не пойдешь — в понедельник я не выставлю фото. А значит, я одинок. А значит, я поеду в Бангкок, пересплю со своим бывшим, а ты умрешь тут старым и никому не нужным. Всё, мне на работу, буду поздно, не жди, — чмокнув в кончик носа Кукрита, Ган отправился по адресу указанному руководством.

В понедельник, как доказательство отношений и присутствия Кукрита в жизни Гана, красовалось фото парочки из спальни...

И лица Сианг там не было видно...

След от лазера так быстро не проходит, но Ган это прекрасно знал...

***Итак ☺***

Вернемся к сорок пятому дню рождения Вита и текущему празднованию. Из ностальгических мыслей Кукрита вывел легкий поцелуй и звонкое приветствие его друзей Ганом. Даже в такие моменты, для Гана всегда Кукрит был на первом месте. Сначала он приветствовал его, потом мир.

Будь встреча в ресторане или дома, сначала поцелуй мужу, и только потом внимания достойны остальные. Самые красивые кусочки клались им в тарелку Кукрита, и его не волновало, что Аринья хотела именно это самое зажаристое крылышко. Ган быстро понял принцип жизни с этим мужчиной. Если кто-то и мог назвать Кукрита животным, то только толстым, довольным сытым котом, не иначе.

Называемый Канавутом на протяжение пяти лет не иначе как сахарный папочка(Sugar Daddy), Кукрит купался в восхищении и обожании партнера, щедро одаривая того за собственную важность. А всего-то для приручения необходимо — капелька ласки, ведерко одобрения и неиссякаемый водопад похвалы.

Заработал миллион? Ты нереально крут!

На чужом дне рождении ты, несомненно, моложе юбиляра выглядишь.

Купил Гану сотый браслет за бешеные деньги? Хлопаем в ладоши и радуемся. И все равно, что, как и предыдущие, он будет ждать очереди на выгул годами, главное поддержать и показать, что он главный.

Чем больше Ган восхвалял мужа, тем более спокойным и открытым тот становился. Со стороны они выглядели как пара, прожившая вместе жизнь. Внимательные и заботливые, они могли предугадывать желания и чувства друг друга, молча поддержать и не лезть в душу.

И только эти двое знали, что огонь, возникший когда-то, до сих пор пылает с прежней силой. Подогреваемый ревностью и страхом потерять Канавута, Кукрит был во власти жены, а тот в свою очередь удивлял его и баловал время от времени играми прошлой жизни. Им не требовались признания в любви и вечной верности, они просто делали друг друга счастливыми.

— Тебя что-то расстроило? — спросил Ган, принимая бокал от официанта.

— Ага, Пат говорит, что ты со мной только ради денег, — не желая признаваться, улыбнулся Кукрит.

В каком то смысле, у друзей Кукита были причины так думать. Ввалившись, непонятно какого статуса в жизнь Рита, Ган со временем стал стильным, лощёным мужчиной, что привлекал взгляды окружающих. Естественно, на свою зарплату он не мог себе такого позволить. Но если мужчина, с которым он живет, желает баловать, холить и лелеять свою жену, почему Ган должен отказывать?

— Конечно, а куда бы ты их девал, если бы не я?

Громкий смех раздался за столом, а Кукрит лишь крепче обнял человека, что стал ближе родни. Неважно, что скажут остальные, Ган будет тем, кого он не потеряет. Свой выбор он сделал в ночь, когда Ган выбрав его, сладко спал в кровати Кукрита...

Под свет звезд, волны Сиамского залива бились о каменный пляж, унося в глубину океана белый бумажный кораблик.

Кукрит следил за ним взглядом, торопливо произнося, подготовленную речь для, ставшего в одну секунду чужим, мужчины. Когда кораблик скрылся в волнах, Сианг почувствовал, что свободен и может двигаться дальше...