ДВУЛИКИЙ

Автор потрясающих артов и редактор текста :Tardisliss❤

Вилмер и подумать не мог, что в мыслях этого сумасшедшего человека. Он видел все новости, и понимал как гаденько сейчас на душе у Фрикадельки. Впервые за много лет, ему захотелось утешить человека и проявить немного заботы. Он давно признал сам себе, что влюбился в Бакстера, но очень боялся открыть сердце. Хинкс не говорил больше о чувствах и отношениях, а детектив и не настаивал.

Единственное, чего каждый вечер ждал Вилмер, был приветствующий поцелуй. Это было так интимно для него, словно невесомая ласка по артерии сразу достигала сердца. Он видел, как старается Бакстер и прощал ему некоторые шалости. Фрикаделька, как Дементор, ластился и требовал свою порцию внимания. Его никто не мог остановить или смутить, забавно было наблюдать, как большой мальчик мурлычет от легкого массажа головы.

Не зная, что Фрикаделька был в нескольких минутах от дома, Вилмер отправился в душ. За шумом воды, он не слышал оповещения умного дома. В сладостном предвкушении, детектив спустился, чтобы налить гостю вина, и найти что-нибудь перекусить. Тихой поступи не услышал и Бакстер, сидящий уже некоторое время в кухне, погруженный в свои мысли.

О'Нил с нежной улыбкой посмотрел на мужчину. Такой большой, такой красивый и важный, а выглядел как побитый щенок. Повинуясь импульсу, он не стал окликать Фрикадельку, а просто обнял со спины, как это обычно делал по приходу Тер.

"Ты вернулся", - прошептал он, целуя его в ухо.

"Ммм", - Тер прильнул сильнее к груди детектива, оставляя на его шее привычный поцелуй.

Вилмер несколько минут оставался неподвижным, давая политику прийти в себя и отбросить мысли о работе.

"Ты голоден?"

"Если желание тебя, это голод, то да".

"Тогда иди прими душ, смой этот день, и я тебя утешу".

Не отпуская руки, Бакстер повернул мужчину так, чтобы тот оказался между его коленями, прижатый к столу.

"Не торопись, дай побыть вот так немного", - уткнувшись в живот мужчины, тихо просил Бакстер.

Ему действительно сейчас нужно, чтобы Вилмер его утешил, хотя когда он ехал, был уверен, что набросится на того с порога дома. Ярко представляя, как оставляет кровавые отметины на шее, а после дарит детективу все то, что тот так любит. А может даже позволит ему трахнуть себя разочек, но потом обязательно попросит реванш.

Сейчас же, ощущая такие нежные объятия, он был готов провести в этой позе остаток ночи, просто ощущать его тепло, запах, нежные поглаживания. Все это действо было таким уютным, можно сказать даже родным. Стало так неважно, что происходит за дверьми этого дома, здесь и сейчас он в безопасности, именно Вилмер дарит ему чувство защищенности, окутывая своими прикосновениями его в шар только их реальности. В жизни Бакстера, наконец, есть человек, чье присутствие важнее внешнего мира.

Вилмер чувствовал то же самое в эти минуты тишины, ему хотелось перестрелять тех, кто посмел говорить плохо о его мужчине. Эта мысль так гладко легла в его сознание, что не было смысла больше отнекиваться. Он хочет, что бы этот человек был рядом, он готов любить. С ним не страшно.

Идиллию прервало жалобное урчание желудка Тера.

"Фрикаделька, иди в душ, я приготовлю тебе поесть, не хочу, чтобы ты с членом в моей заднице, упал в обморок".

Бакстер так заливисто смеялся, освещая своей улыбкой сердце Вилмера.

"А что, если я попрошу сегодня тебя поработать, тогда я голодный обморок смогу спихнуть на потерю сознания от полученного удовольствия. Ты же можешь взять за меня ответственность?"

Вилмер непонимающе смотрел на Фрикадельку.

"Ну же детектив, не молчи, когда еще представится возможность побывать в такой важной и красивой попке?"

Теперь уже Вилмер смеялся на весь дом, представив себе мученическое выражение лица политика.

"Думаешь, тебе с первого раза понравится?"

"Откуда я знаю, я же не пробовал. Но ты же не будешь ко мне сильно жесток?"

"Иди хотя бы переоденься, голодным в кровать не пущу", - улыбался Вилмер, поцеловав Тера в висок, слыша очередное напоминание о себе пустого желудка.

Вся эта ситуация очень умиляла детектива, пока политик мылся, снова становясь его избалованным прилипчивым мужчиной, Вилмер с упоением в мыслях повторял "Мой мужчина". Он мог с гордостью назвать эти тосты "Ужин, сделанный с любовью", но пока стеснялся произносить слова вслух. Слишком страшно.

Только спустившись, Бакстер понял, как он устал. Было лень даже жевать, не то, что думать о сексе.

"Давай, ешь и пошли спать, герой-любовник", - держал бутерброд перед лицом замученного Тера Вилмер.

"Вот бы ты за меня еще и жевал".

"Хорошо, с завтрашнего дня ты переходишь на детское питание, трудиться не придется, открываешь рот и проглатываешь, я уж так и быть от банки до лица ложку поношу".

"Ты его пробовал?" – с отвращением спросил Бакстер.

"Детям в рекламе нравится".

"Я бы даже Дементора этим кормить не стал. Редкостная дрянь".

"Ну раз Дементору нельзя, то конечно, негоже мистера мэра таким кормить".

"Наверное, я не стану в этом году мэром", - с грустью вспомнил Фрикаделька, события сегодняшнего дня.

"Ничего страшного, будешь пробоваться в следующий раз, или выше по депутатской лестнице".

"Я не хочу, мне нравится наш город, может уйти на пенсию? Я по выслуге лет могу...".

"Не говори ерунды, ты еще не проиграл", - щелкнул по лбу болтливого политика, разозлившийся О'Нил.

И хоть оба по другому представляли себе эту ночь, засыпая в объятиях друг друга, завтра у них снова будет сумасшедший день, а значит нужны силы.

"Они узнают о тебе очень быстро, хочешь, я сделаю завтра заявление?"

"Спи, не думай об этом", - искренне говорил Вилмер.

"Ты выгонишь меня?"

О'Нил усмехнулся, и посмотрел в глаза собеседника: "А ты уйдешь?"

"Я не хочу", - крепче обнимая и целуя грудь мужчины, говорил Бакстер.

"Ну вот, засыпай. Завтра сложный день".

Поглаживая беспокойного мужчину, Вилмер засыпал с легкостью на душе. Сегодняшняя ночь, стала для него новым откровением, их взаимосвязь стала больше, чем просто секс, это как большой плюшевый спальный мешок, для их холодных диких душ, давно заблудившихся во тьме.

Справиться с потоком грязных сплетен и слухов было сложнее, чем остановить цунами. На протяжении нескольких месяцев Бакстер боролся за свою репутацию. Семья выставила все хорошее в нем, что только можно было. Чувствующая вину Ева, оставила фонд на помощников, и сбежала в глухую провинцию. Ее имя никто старательно не защищал, после развода, ее обязали сменить даже фамилию. Хоть комментариев никто и не давал, коротко отписываясь, что все новости – фейки, общество отказывалось принимать ее. Даже подруги, что поддерживали ее в прошлом, отвернулись от женщины.

Бакстер, как и обещал сыну, старался сохранить все как было, но управлять жизнью бывшей жены уже не мог. Матис болезненно воспринял побег матери, и обнародованные файлы о ее жизни. Появилось десятки вариантов историй его рождения, интервью с бывшими однокурсниками и подругами, пестрили с каждой дешевой газетенки. И это не могло пройти так просто для молодого парня. Ухудшал ситуацию отказ Евы что-либо объяснять сыну, а Бакстер не знал, как в этом случае помочь любимому ребенку.

За время этой грязи он не раз слышал, как сын срывает свои эмоции на возлюбленном. Кам мужественно выслушивал все, что накапливалось на душе этого взрослого, но все же ребенка. Утешая и успокаивая, он как коршун бросался на каждого, кто смел покуситься на спокойствие парня. Бакстер был искренне благодарен зятю. Кам смог не только найти подход к тестю, но своей искренней любовью, он покорил сердце бабушки.

Адели Хинкс не раз навещала правнука в доме Кама, даже познакомилась с продавцами соседних лавок и пекарни. Всем видом показывая свое расположение к новому зятю семьи. Это было меньшее, что она могла сделать для внуков. Иногда даже заходила к Вилмеру, если Тер говорил, что скоро вернется.

В этом доме прием был менее теплый, ей не нравилась дерзость Лулы и предвзятость детектива. Осадок первой встречи, все еще чувствовался между ними. Дементор, чувствуя настрой домочадцев, как сторожевой пес сидел у ног хозяина, и демонстративно уходил, жалобно мяуча, как только Бакстер входил в дом.

Проигрыш в выборах не стал для Тера большим сюрпризом. Он до конца надеялся, что призывы смотреть на его политические успехи, а не на черный пиар, крутящийся вокруг его семьи, будут услышаны избирателями.

Люди не прощают ошибок, в этой гонке Бакстер был даже не вторым, но справедливости ради Джерард Нолан также не стал мэром. За несколько дней до выборов в сети с неизвестного аккаунта были выложены видео, подтверждающие сговор кандидата с неизвестной, о заказном убийстве кандидата Хинкса, и прочих деяниях против участников предвыборной гонки. Уже после выборов Нолан предстал перед законом, его обвиняли в денежных махинациях и взяточничестве.

Хинкс точно знал, кто стал его рождественским зайчиком, устраняющим обидчиков.

Он обычно не обсуждал работу с Вилмером, стараясь не носить домой негатив, и наслаждаться отведенными им вечерами. Они уже полгода жили вместе, но так и не обозначили в обществе статус своих отношений. Бакстер с прошлого их разговора, больше не поднимал эту тему.

Единственный раз он попробовал уговорить переехать его в старый дом, но детектив был сильно против. Он честно признал, что не будет чувствовать себя комфортно, живя на чужой территории. Фрикаделька пытался парировать теми же эмоциями, но Вилмер не думая, предложил переписать на него часть дома, как символ, что его точно не выгонят.

Успокоившись, политик продолжил жить и наслаждаться размеренностью жизни. К этому времени Матис и Кам узаконили свои отношения и жили, не обращая внимание на мнение других. Семья Хинкс узнали, как и все из социальных сетей, что парень связал себя узами брака с фотографом, еще и взял его фамилию. Это был настоящий удар по старшему поколению, крик деда мог слышать даже Вилмер, хотя звонок был за стенкой в другой квартире.

Бакстер знал о намерениях пары и поддерживал, но так же как и родители не ожидал, что молодожены откажутся даже от семейного торжества. Пара просто уехала в путешествие, не желая делить свое счастье даже с самыми родными людьми.

"Любовь делает нас жадными", - просматривая соцсети сына, в один из вечеров, философствовал Бакстер.

"Возможно", - не отрывая глаз от рабочего планшета, согласился детектив.

"А ты бы какую хотел свадьбу?"

"Никакую", - честно признался мужчина.

"А я хочу! Как будем искать компромисс?"

"Че его искать, хочешь свадьбу - женись, я то тут при чем?"

"Ты меня вообще хоть капельку любишь? Хоть на полдюйма? Почему ты так жесток?" – кинул в собеседника подушкой Бакстер.

"Фрикаделька, тебе без этой бумажки плохо живется? Что поменяется, когда у тебя появится свидетельство о браке?"

"Мы станем семьей".

Детектив замолчал и Тер, надув щеки, решил что его порыв остался без внимания. О'Нил молча сидел, но что-то активно печатал в планшете, после чего встал и ушел в офис. По возвращению, протягивая обиженному мужчине, цветной листочек.

"Что это?"

"Бумажка, ты же хотел, вот, считай, она у тебя есть. Теперь я могу спокойно работать?"

Вилмер действительно передал ему свидетельство о браке, которое только что сделал в фотошопе. Хинкс смотрел на детектива и не верил своим глазам.

"Это же не настоящее, так не считается".

"Семья и любовь - это не бумажка с печатью. Это только между двумя. Семья - это когда ты приходя с работы, независимо как устал, делаешь мне чай, если видишь, что я занят. Это когда я полгода убираю за тобой вещи из ванной, раскладывая их в корзины для грязного белья. Когда ты готовишь дополнительную порцию ужина, а сам ешь то, что я приготовил вчера. Когда я, зная, что ты разогрел спагетти, сделав вид, что готовил болоньезе, но я все равно ел".

"Ты знал!"

"Знал, но молчал и благодарил, потому что ты старался. Потому что любовь, это не посты в соцсетях со скрепленными руками, а поступки по отношению друг к другу".

Умилению политика не было предела, за все время их знакомства это была самая длинная речь детектива, и самая дорогая его сердцу.

"Я люблю тебя", - ложась поверх Вилмера, убирая планшет, мурчал Бакстер.

"Фрикаделька", - взмолился О'Нил под тяжестью мужчины, но того было уже не остановить.

Тер с трепетом целовал Вилмера, перебирая его губы. Сегодня они казались еще слаще, еще притягательнее. Руки мужчины уже проникли к мускулистой спине, сминая столь желанное тело. За эти месяцы он настолько пристрастился к сексу с детективом, что даже при мысли, что в его кровати может быть кто-то другой, бросало в дрожь.

Фрикаделька был уверен, что больше никто не сможет принести ему столько удовольствия, сколько он получает от этого мужчины. Он боготворил каждую мышцу его груди. За один только стон удовольствия Вилмера, Тер готов, продать душу дьяволу.

Вот и сейчас, слыша нетерпеливый рык, разум покинул когда-то сдержанного человека. Спешно избавляясь от одежды, Тер покрывал поцелуями грудь мужчины, оставляя множество меток. Сколько бы Вилмер не ругался, и просил так больше не поступать, политик на утро всегда с гордостью осматривал карту своей страсти.

Не важно, сколько раз они занимались сексом, им всегда было мало. Иногда Вилмер радовался понедельнику, больше чем в детстве рождеству. У него просто не оставалось сил, даже открыть глаза утром, не то чтобы отправиться на пробежку.

Однако в процессе он не отступал от своего мужчины. Вилмер обожал такие ласки как сейчас, размеренные, нежные, он мог в полной мере насладиться процессом, перенимая инициативу. Спустя пару месяцев, хозяин дома по всем укромным уголкам растолкал тюбики смазки и блистеры защиты. Похоть и натиск Бакстера настигала мужчину иногда совсем не в подходящих местах.

Поэтому и сейчас в спинке дивана, лежал необходимый бутылек. Бакстер не спешил, подготавливая мужчину к вторжению, а Вилмер готов был уже отказаться от всего, лишь бы быстрее почувствовать желанную наполненность. Он не знал, или делал вид, что не замечает, но Тер давно просек, когда у мужчины надо что-то просить. Вот и сегодня он еле сдерживался, но готов был идти до конца, ради оригинальной бумажки с государственной печатью, чтобы каждый знал, что эта попка принадлежит ему.

Когда в Вилмера входило уже свободно два пальца, Бакстер замедлил свои ласки. Игриво проходясь по мышцам языком, он массировал простату, не переставая. Тело Вилмера била крупная дрожь возбуждения, но как только Фрикаделька чувствовал, что оргазм близок, он останавливался. Стоны и мольбы уже наверное слышали и соседи, однако требовалось еще совсем чуть-чуть терпения.

Когда мужчина под ним содрогался просто от того, что к колечку мышц касается головка, а дыхания уже не хватало, Бакстер начал свою атаку.

"Я хочу официального брака с тобой", - покусывая ухо, шептал Тер, а сам не давал дернуться детективу, который также иногда хитрил, и получал желаемое, раньше чем это планировал политик.

Не этот раз Бакстер предвидел все, лишая Вилмера точек опоры. Потираясь возбуждением о его налившийся кровью член, он продолжал уговаривать стонущего.

"Ты же хочешь меня?"

"Да", - только и мог сквозь стон выговорить мужчина, находящийся на грани безумия, так как пальцы Тера вновь вернулись к заветному бугорку.

"И заключишь со мной брак?"

"Черт", - рычал О'Нил.

Не услышав нужный ответ, Бакстер тут же убрал пальцы.

"Хорошо!" – выкрикнул Вилмер, изнемогая от желания кончить.

Довольный собой мужчина в один толчок проник в узкую попку своего будущего мужа. Пару движений, и громкий стон удовольствия, слышал весь район.

Бакстер еще не раз ночью уточнял, не передумает ли Вилмер, одаривая любимого снисходительной улыбкой, детектив был не менее счастлив.

***Спустя три года***

Вилмер стоял в компании Лулы, Кама и Матиса, с любовью смотря на своего мужа. На протяжение двух лет, Бакстер холит и лелеет это гордое, а главное официальное звание. Они поженились как только улеглись последние сплетни о их семье. Свадьба была маленьким домашним торжеством.

Преодолевая вместе с Бакстером множество личных страхов, Вилмер нашел в себе силы встретиться с матерью, представляя ей не просто мужчину, с которым он живет, а жениха. Отпуская обиды, он отправил ей приглашение на свадебный обед.

Праздник вышел очень душевным. И хоть О'Нил не мог простить старшим Хинксам обиды любимого, он был благодарен им, за то, что именно из-за их давления, Бакстер был так долго женат, и Вилмер мог дождаться своего человека. Ведь если бы не этот фиктивный брак, они могли никогда не встретиться.

Хотя кто знает, возможно, проводниками к любви им стали Кам и Матис, но тогда неизвестно, ценили бы они так друг друга, как сейчас. Мужчины, иногда поддавались азарту представить, что бы было, встреться они по-другому. Каждый раз фантазии приводили их в спальню, будучи женатой парой.

Бакстер не стал баллотироваться в мэры ни следующий срок, ни когда-либо позже. Он был назначен главой нескольких населенных пунктов в пригороде города S. А сегодня он получал свою первую награду за особые заслуги. О'Нил никогда не сомневался в таланте своего мужчины и искренне гордился его успехами.

Видя статного, красивого сорокалетнего мужчину на сцене, Вилмер мог с уверенность сказать, что не зря он ждал того, кто не побоится сложностей и правил, того, кто захочет остаться, когда не держат. Того, кто будет принимать тебя, не прося похвалы взамен. О'Нил был благодарен судьбе, что Ева пришла именно в его агентство. Благодарен тем людям, кто уходил из его жизни. И благодарен Бакстеру, что смог раскрыть в нем ту любовь и умение с таким трепетом относиться к человеку рядом с собой.

Эти прекрасные мысли прервал плач малышки в руках Кама.

Маленькая леди требовала внимания всех присутствующих и возмущалась, как дедушка посмел не взять ее с собой за блестяшками. Семейство громко аплодировало политику, пока окружающие гадали, чей же это ребенок. Но это результат совсем другой истории любви...