Глава 27. Илайн
Притворись, что спишь, когда больно видеть спину уходящего.
Alessandra - Queen of Kings 👸
Он не пошел за водой. Себастьян сбежит. Мне не нужны какие-то ласки или отношения, ведь понимаю, что это полный крах. Худшее в том, что я испытала ахуенный оргазм от человека, который жаждет пустить мою кровь и наполнить ее настоящим ядом, медленно убивая меня. Причина ненависти – я первая, кто не склоняется. Я слышу каждое его движение, что также отзывается эхом в теле. Мой клитор все еще пульсирует, а грудь печет от тех дьявольских губ. Что мы натворили? Я хочу зарыться в подушку и не ощущать стыд, что поспешно покрывает парящую липкую кожу. Довольно быстрые шаги приближаются, поэтому просто закрываю глаза, притворяясь, что сплю. Милое и невинное притворство, что не способно защитить меня от внутренних скитаний и предательства. Суку трахнули пальцами и бросают, но пусть... так даже лучше... Достойна ли обычная немая девчонка нормального объяснения или пары слов? Все равно. Его запах прилип ко мне, будто бы создавал новую оболочку... Защита? Удушье и погибель. Себастьян заходит и останавливается, а я почему-то задерживаю дыхание. У меня лишь прикрыта задница, которая выглядит так, будто кто-то истязал ее. На теле уже появились следы из-за сильной хватки кровавых рук, но это не цепляет внутренне... Отнюдь... Больше убивает то, что жестокий и безумный мужчина, неуправляемый своей личностью, укрывает полностью оголенное тело. Зачем? Не нужно делать этого, чтобы я почувствовала себя лучше... или он... Это было. Все. Конец. Завтра сделаем вид, что его пальцы не были во мне, а губы не высасывали душу, будто бы его член не упирался в мою чертову вагину. Мы будем думать, что ночи не было. Окей. Каэтани не одевается, а просто хватает вещи и убегает... Вдвойне неприятно... Насколько же я противна ему... Как только закрывается входная дверь, то медленно открываю глаза, а из них уже струятся слезы. Какого черта плачу? Я знала и ожидала этого. Быстро поднимаюсь с кровати и голяка иду в душ, чтобы смыть запах кедрового дерева, ментола и чего-то еще... Не важно! Я просто хочу пахнуть своим гелем, а не быть ментально привязанной к нему.
Мочалка безжалостно трет кожу, оставляя красные следы. Ненавижу эту похоть и слабость! Это может стоить всего: работы, денег, лечения брата, авторитета, уважения, моей личности! С силой хлопаю себя по телу, чтобы очнуться... Это хуже, нежели сны... Ненавижу реальность... Вода обжигает кожу, угрожая расплавить все к чертям, но глупая Илайн только и подставляет каждый миллиметр. Пар запечатывает мои чувства, чтобы у меня была возможность существовать дальше. Полная дура! Как можно было расставить ноги, когда тебя смешивают с грязью, а попутно зализывая мои же раны? Он невозможно сложный и странный. Я не хочу быть той, кто протянет ему руку, чтобы выбраться из ямы. Пусть зароется там и задохнется! Пусть не приходит сюда, не рассказывает про боль, не кажется раненным, не проявляет лживую заботу! Когда моя кожа нереально печет и болит, только тогда выхожу и смотрю в зеркало, заглядывая в глаза.
— «Тебе понравилось быть шлюхой?» — зеленые глаза не слезятся, ведь я зла. — «Ты забыла, какой он?» — спрашиваю мысленно сама себя. — «Вспомни», — принуждаю зарыться в боль. Я должна закрыться от всех и вся. Илайн Ларентис... или Ариэлла... на лице появляется жестокая улыбка, которая беспокоит даже меня... Никто не знает истинную меня... причины... мысли... Хрупкая девочка способна оставить после себя выжженное поле... Невидимая спичка уже горит... а шелест разных сухих трав навсегда поглощен ушами...
Утро идет по расписанию: быстрая йога, которая давно забыта, завтрак, одежда, разговор с братом, который радостно щебетал о том, как у него получается делать упражнения. Айзек – мой стимул и якорь. На улице меня ждет машина, что явно не подходит для работников клиники, но я принципиально сопротивляюсь. Сегодня заплела себе колоски и заколола их так, чтобы это не раздражало меня. На ресницах туш, а веки накрашены черными тенями, делая выразительнее взгляд, а губы... они цвета его души, олицетворяя скорбь. Поиграем...
Мое тело облечено в плотную и обтягивающую футболку, которая подчеркивает довольно круглую грудь и узкую талию, а штаны идеально сели на заднице, придавая вид чертового персика. Когда я иду по коридору, то на меня многие обращают внимание, потому что спина ровная, а подбородок вздернут. Я не поставлена на колени, не буду делать вид женщины, от которой сбежали... Это я дала ему себя трахнуть и получила оргазм, а он – нет. Пусть Себастьян мучается от каких-то безумных мыслей, но не мой мозг. Сила женщины не в том, чтобы плакать, а в том, чтобы ровно смотреть в глаза, когда ночью была раздавлена. Играем по его правилам, но моими картами.
— У тебя занятие? — Дамиан подходит сзади, но мои уши слышали шаги раньше. Медленно поворачиваюсь и улыбаюсь.
— Да, привет, — мне кажется, что он обескуражен.
— Ты куда дела милую Илайн? — и мой взгляд искрит весельем.
— Убила, — на секунду парень внимательно смотрит в лицо, но маленькая Ариэлла, которая переезжала с родителями, была лишена любви, братьев, правды вырывается наружу, готова дать бой. Во мне ведь тоже плохая кровь...
— Как многих ты лишила жизни, девочка? — и я подхожу ближе, а потом беру его руки в свои, создавая ответ из его пальцев.
«Несколько».
Наши глаза встречаются, и я вижу маленькую улыбочку, хотя Дамиан не проявляет интереса к кому-то.
«Десятков?» А этот парень любопытен. Это все, что успеваем сделать, ведь дверь открывается, а оттуда, пошатываясь, выходит парень. Чудесно.
— Я могу быть твоим тренером, прилежная убийца, ведь он не в духе, — и это еще лучше. Моя широченная сучья улыбка говорит все за меня. — Ты очень опасна, Хела, — я словно повелительница мира мёртвых (Хельхейма), дочь Локи и великанши Ангрбоды (Вредоносной), одно из трёх хтонических чудовищ, которое сейчас проснулось и будет смотреть в глаза Тору.
— Настолько, что никто и не знает о моих сторонах, — показываю ему. Небольшая пища для размышлений. Подошва дорогой обуви, которую мне тоже выдали, бесшумно оставляет след на полу. Сюда уже поглядывают другие парни, а я лишь мило улыбаюсь, заставляя их подумать о пошлости и проигрывать.
— РАБОТАЕМ, УБЛЮДКИ! КУДА ПЯЛИМСЯ, ИДИОТЫ? Я ВЫТРАХАЮ ИЗ ВАС ВСЕ ДЕРЬМО! — и мужчина, чьи светлые волосы слегка мокрые, а торс блестит от пота, поворачивается ко мне. Себастьян начинает с обуви и медленно поднимается вверх, пока не доходит до глаз. Я вижу, как вена вздувается на его шее, что приносит огромный водопад удовольствия. Выкуси, придурок! Ты не сломал меня, мне не страшно посмотреть в те бездонные дыры, что называют глазами.
— С кем я работаю сегодня? — уверенно показываю руками и наклоняю голову. Сзади моего босса, слышно свист, а потом парни начинают один за другим предлагать свои кандидатуры.
— Если вы не закроете тупые еблеты, то я каждому вырву глотку и построю из них водопровод, — те послушно опускают глаза, кроме одного идиота.
— Я бы трахнул ее. Интересно, она стонет, если ее хорошенько выебать? — и Себастьян оборачивается. Мне хочется самой разобраться, поэтому подхожу и встаю перед парнем, пока Каэтани буравит взглядом и часто дышит.
— Хочу бой с ним, — моментально показываю белокурому мужчине.
— Нихуя. Этот торчок не будет щадить тебя, — и это подзадоривает мое нутро. Кто сказал, что хорошие девочки не умеют ебашить?
— Мне нужен с ним бой, — непоколебимо настаиваю.
— Когда закончите, то ты будешь драться со мной, Бруно, — но бестолковое создание не слышит ничего, кроме звука крови, что струится в его хрен. Мне остается лишь облизнуть губы, отвлекая от мыслей о борьбе. Перед тем, как выходим на ринг, он приближается ближе, чем положено.
— Чертова сладкая киска, — улыбаюсь. Тебе пизда, парень.
Глаза направлены на противника, что унижал меня, поэтому не замечаю, как дьявол кружит вокруг ринга. Ко мне было пару выпадов, но я успешно отбивала все, что прилетало. Немного игры и притворства, а потом я разозлилась. Мои удары перестали быть милыми и невинными, ведь все выплеснулось. Как бы не врала себе, но вчерашняя ночь оставила свой отпечаток, раздражая каждый нерв. Мне слышен свист, когда заваливаю ублюдка на спину и делаю удушающий. Парень отлично бьет мне печень, пытаясь освободиться, но, увы, проебал возможность. 5...4...3... 2... Поднимаю чуть корпус, чтобы быть ближе к его уху, а потом мило стону, показывая то, что так хотел узнать. 1... он вырубается... Гадко откидываю его и резко встаю, хотя мне, блядь, больно. На скуле есть синяк, да? Она пульсирует. Бок разрывается от каждого движения, но все это запрятано за улыбкой с треснутой губой, из которой течет кровь. Спина – железный прут, голова – показатель гордости. Теплая дорожка струится по подбородку, но не придаю значения, потому что у меня есть возможность осмотреть каждого. Мужчины... Едва ли каждого можно так назвать?
— Он в отключке, — кто-то констатирует факт.
— Впечатляюще, — бормочет чужой голос, но я останавливаюсь на углях, что пылают.
— Бруно давно не проигрывал, — ложь. Это было пару секунд назад.
— Съебитесь все, — хриплый и тихий голос срабатывает лучше крика, потому что те быстренько убегают, таща на себе моего противника. Стало пусто. Только он и я.
Между нами есть метры, ведь мои ноги все еще на ринге, а этот мужчина – вне.
— Ты умеешь драться, — и много чего другого.
— Я говорила это, — спокойно рассекаю воздух. Себастьян быстро залазит ко мне, пригибаясь из-за канатов.
— Кто ты? — этот вопрос звучит не впервые.
— Врач, — тот же ответ. — Илайн Ларентис, — снова те же слова.
— Боюсь, что в тебе много лжи, — улыбаюсь так сильно, что губа звонко трескается, рисуя овраг.
— Проверишь? — он тянет руку, чтобы вытереть новую порцию крови, но я отворачиваю лицо.
— Я не должен был вчера... — не говори.
— А что было вчера? Я что-то пропустила? Рано уснула, а потом приснился кошмар, — и Принц хмурится, а глаза бегают. Намекаю ему, что ужас – это он. Мне нужно было прийти в слезах? Или Босс Италии ожидал увидеть жертву? Хотя нет, Черный Принц Ада хотел увидеть ту, которая придет и будет ползать, вытряхивая из него слова. У меня есть сила и ничтожная гордость, из-за которой держусь.
— Ничего. Вчера я просто развлекался, — мужчина ухмыляется, как и я. Чудесно. Вот и решили наше маленькое недоразумение.
— На этом моя учеба закончена или будет что-то еще? — безразличное лицо и непробиваема маска – мои друзья.
— Пару приемов и потом уходи, — киваю.
Еще 2 часа псих беспощадно изматывает меня, чтобы я свалилась с ног или попросила сбавить темп, но моя душа не ломается. Мне приходится выдержать все, что тупой осел пожелает. Окей. Тело огнем горит, когда обдаю его водой в душе, где уже есть мой шампунь и гель. Илайн Ларентис – первая девушка, которая ступает в эту части больницы, что скрывает так многое. Волосы мокрые, когда выхожу, а снаружи стоит уже пахучий здоровяк. Светлые волосы удерживают капельки воды, а тело присылает запах. Ненавижу. Мне хочется залепить ему сильнейшую пощечину, чтобы расколоть панцирь.
Мой Босс стоит с аптечкой в руках, будто бы мне нужна его сраная помощь. Ничего не остается, как пройти мимо. Пора возвращаться к врачебной деятельности.
— Где научилась драться? — даже слова не останавливают меня. Молча захожу в комнату, где переоденусь в рабочую одежду, ведь на мне просторные черные штаны и зеленый топ, что нашла в душе. Чувак прется за мной, не зная, что такое личные границы. — Ты будешь разговаривать, блядь? — первый взрыв.
— Я – немая, — зло кидаю ему слова, сделанные жестами.
— Вот же упертая! Невыносимая! Просто... Боже... Ты ненормальная! — разворачиваюсь и открываю шкафчик, вытаскивая вещи. Неадекватная личность продолжает буравить меня взглядом. Идем другим путем. Снимаю топ, оставаясь в лифчике, роюсь в одежде, находя белую футболку и натягиваю через голову. — Что значат тату? — личное и пережитое.
Игнорирую все вопросы, которые летят в сторону вчерашней шлюхи. Когда переоделась, то иду на импровизированную кухоньку, чтобы сделать кофе. Мои зрачки на секунду расширяются, когда нахожу сироп лесного ореха, капсулы с таким же вкусом, кучу круассанов с абрикосом. Специально выбираю кукую-то желтую капсулу, а потом забираю сухое печенье с кокосовой стружкой сверху. Белая чашечка с рисунком конопли, которую притащила с собой, наполняется.
— Будь, блядь, вечером готова, немая, — прозрачная сумочка с лекарствами летит на диван, а широкие шаги мускулистого мужчины сотрясают пространство. Дверь с грохотом закрывается, а только потом у меня получается выдохнуть. Беру спирт, ватку и прикладываю к губе, а через минуту рассматриваю скулу. Что сказать? Синяк неплохо так распластался на лице. Ай, пофиг. Выливаю тот галимый кофе, наливая себе лесной. Идеально... Быстро выпиваю его и закусываю круассаном, но только с открытой пачки, чтобы Мудак не заметил. Пошел к черту! Еще и голодать из-за него? Пф-ф-ф... Много чести!
День по щелчку заканчивается, приближая жесть. Быстро звоню брату и не поворачиваюсь правой стороной, чтобы парень не заметил фиолетовое пятно. Я уже скучаю и рассыпаюсь в милых словах и признаниях в любви, когда смотрю в зеленые глаза. Телефон все равно не умолкает, когда заканчиваю разговор.
+396754764200: У тебя все хорошо? Будь аккуратна.
Давид продолжает присылать сообщения, хотя знает, что я не отвечаю. Иногда. Почти всегда. Он же в курсе всего, что творится. Мы же коллеги.
Я сегодня слишком красива, чтобы умереть. ХОХО
Закатываю глаза и нацепляю пушку, которую мне выдали. Они также проверяли мои навыки стрельбы. Мне пришлось дважды промахнуться и похлопать ресницами. В другом кармане тоже жужжит.
+390121223230: я пришлю тебе презент.
А вот это уже интересно.
+390121223230: конечно, олеандр... там будет олицетворение тебя...
Не отвечаю, а просто стираю сообщения, пряча телефон поглубже во внутренний карман. Не хватало еще романа на работе... Нажимаю волшебные цифры и теряюсь в мировых ниточках. Время слишком быстро плавится. На улице уже собираются мужчины, парни, которые поглощены черным цветом. Кровь будоражится от предстоящего событие. Что же будет? Мы подготовлены... скоро...
— Тебе передали, — сзади подходит Дамиан. О-о-о... в его руках огромный будет оранжевых роз, которые разбавляют грусть ночи.
— Записка? — спрашиваю и забираю букет, делая вид, что мне безумно нравится. Хрень собачья! Ненавижу розы и банальность!
— Была, — он вытаскивает из кармана белый прямоугольник, на котором печатными буквами горит фраза «Каждый цвет несет в себе значение...»
— Достаточно поэтично, — даже не беру послание, а этот громила не движется.
— От кого цветы? — пристальный взгляд мне неприятен.
— У меня тоже есть поклонники, Дамиан. Или я настолько ужасна, что мужчина не может подарить букет? Неужели то, что не могу говорить, не дает возможности меня полюбить? — и ожидаю какую-то острую фразу.
— Ты должна получать не такие тупые розы, Ларентис. Слишком простые для такой девушки, как ты, — и заталкивает кусок бумаги в букет, портя бутон. И куда мне его? Захожу в холл, а там убирает милая женщина, поэтому ответ нахожу сразу. Подбегаю и стучу по плечу, а когда она поворачивается, то просто пихаю розы в грудь, а та прижимает их к себе. Потом убегаю. Записку разрываю на маленькие части и швыряю в мусорку. Пока-пока...
Сегодня я не в тылу, как обычно, а стою позади Себастьяна. На мне кепка, перчатки и броник, а лицо скрыто балаклавой, чтобы никто не заподозрил небольшой игры. Я слышала, что у одного мужчины рожает жена, поэтому подменю его. Если кто-то узнает, то нам пиздец. Я слежу глазами за всем, что происходит, желая услышать больше.
— А вот и наш великий Принц, — какой-то ублюдок подходит и нахально смеется, пока Каэтани стоит.
— Мы договаривались через полтора месяца, Френцис, — спокойствие далеко не расслабляет.
— Мне надоело! Хватит! Я заебался уже ждать! — ого. Этот типочек дергается, а рука постоянно трогает пушку.
— Прекрати цирк, блядь. У меня есть и другие дела, чтобы тратить на них свое время, а не делать тебе тонны кокса, — и подходит ближе. — Мое терпение менее красивое, да? — дрожь доходит и до меня. Вау. Это было здорово.
— Твои ребята застрелили моего человека — а вот это похоже на причину.
— Потому что тот хотел пробраться к нам на склад, — и слегка ведет шеей, что имеет плохой знак.
— Ты ведь помнишь, что было в прошлый раз? — рядом со мной парни напряглись. Френцис смотрит куда-то слишком быстро, но как бы просто так... Знак. Сразу же провожу траекторию и нахожу мужчину, что нажимает на курок. Я могла бы успеть? Или нет? Сомнение. Палец сгибается и раздается выстрел. Один. Одна из двух пуль попадает в цель... И начинается ад... Люди падают, а волосы Себастьяна уже полностью залиты кровью...