Глава 13
— Саша...
Его имя срывалось с моих губ шёпотом, когда он прижимал меня к стене в тёмном углу школьного коридора. Его пальцы впивались в мои бёдра, а губы скользили по шее, оставляя горячие следы.
— Мне нравится, как ты это говоришь
он отстранился, глаза сверкали азартом. — Повтори.
— Саша
я улыбнулась, проводя пальцами по его щеке.
Он зарычал что-то нечленораздельное и снова притянул меня к себе.
Три недели.
Всего три недели с того момента, как он впервые остался у меня ночью.
А казалось, что прошла целая жизнь.
Это случилось на крыше его бара, через два дня после нашего разговора.
Я сидела, свесив ноги в пустоту, а он стоял позади, курил и молча наблюдал.
— Ты когда-нибудь целовалась?неожиданно спросил он.
Я обернулась, подняв бровь.
— А ты?
Он усмехнулся, сделал последнюю затяжку и бросил окурок вниз.
— Не так, как хочу сейчас.
Потом он просто взял моё лицо в ладони и прижал свои губы к моим.
Это не был нежный поцелуй.
Это было заявление. Горячее, властное, без права на отступление.
Когда мы разъединились, я едва дышала.
— Вот так
он провёл большим пальцем по моей нижней губе.
— Теперь ты моя.
Саша научил меня жить скоростью.
Первая ночь, когда он посадил меня за руль своего мотоцикла, я тряслась от страха.
— Ты же не трусиха?
он обнял меня сзади, его руки легли поверх моих на руль.
— Я тебя убью, если мы разобьёмся
прошипела я.
Он рассмеялся прямо в ухо, от чего по спине пробежали мурашки.
— Разобьёмся — умрём вместе.
—Романтично, да?
Мы не разбились.
Вместо этого я узнала, что значит лететь по ночному городу, когда ветер бьёт в лицо, а его руки крепко держат меня за талию.
— Быстрее!
кричал он мне в ухо, и я добавляла газу, сердце колотилось как бешеное.
Потом были гонки с его друзьями на пустынных трассах за городом. Адреналин, смех, падения, синяки — и его поцелуи, которыми он «лечил» мои царапины.
— Ты в курсе, что они называют тебя его тенью?
Лия ждала реакции, разглядывая меня за обедом.
Я пожала плечами, откусывая булочку.
— Пусть называют.
— Карина, ты вообще понимаешь, что происходит?
Она понизила голос.
— Он везде с тобой. Ты везде с ним. Вы... вы как сцепленные.
Я улыбнулась.
— А что не так?
— Он Сотый!
Лия аж подпрыгнула на стуле.
— Он никогда ни с кем так не был!
—Все в шоке! Вика, кстати, снова в больнице, говорят истерику устроила, когда увидела вас вчера у фонтана.
Я вздохнула. Вика всё ещё не могла смириться, что Саша её бросил.
— Пусть бьётся в истерике.
Лия закатила глаза.
— Боже, ты уже говоришь как он.
Он начал оставаться у меня почти каждую ночь.
Сначала это было неловко — делить кровать, просыпаться рядом, видеть его сонным и растрёпанным.
Но через неделю я уже не могла заснуть, если не слышала его дыхания.
— Ты храпишь
как-то утром я ткнула его в бок.
— Врёшь
он притянул меня к себе, даже не открывая глаз.
— Как гром
Он перевернул меня, прижав спиной к себе.
— Тогда будешь спать у меня на груди, так не услышишь.
Я засмеялась, но не стала сопротивляться.
Он начал рассказывать мне о себе.
Мало. По кусочкам.
Как его жизнь разбилась на кусочки...
Как отец убил маму, из-за любовника.
Как сестра сидела на игле.
— Я потерял её
однажды ночью он сказал это, глядя в потолок.
— Она снова подсела на наркоту.
—Я не смог её удержать.
Я молча взяла его руку и прижала к своей груди.
— Ты не виноват.
Он не ответил.
Но через минуту его пальцы сжали мои.
— Ты знаешь, почему я тебя так называю?
как-то раз он спросил меня, когда мы лежали на крыше его бара.
— Птичка?
— Потому что ты заперта в клетке. В этой дурацкой школе, в этих правилах...
Он повернулся ко мне.
— Но когда ты со мной — мы летим.
Я улыбнулась.
— Может, потому что ты единственный, кто не пытается меня поймать?
Он засмеялся.
— Ох, птичка, я тебя поймал ещё тогда, когда увидел в окне.
— Нет
я села, глядя на него сверху вниз.
— Это я тебя поймала.
Он потянул меня за собой, и мы скатились по покатой крыше, смеясь, как два сумасшедших.
Три недели.
Он стал Сашей, Сашенькой.
Я стала его.
Боль не было страха.