За тишиной твоих мыслей

Чимин был милым, открытым и в отличие от Чонгука, готовым ответить на все мои вопросы. Но когда я спросила, почему он делает это, рассказывает те вещи, которые как мне казалось Чонгук собирался скрывать от меня до самого гроба, то Чимин уклончиво ответил, что если правда – единственная преграда на пути к нашему примирению, то он не против крушить её – преграду – собственными руками. Но меня всё ещё беспокоила Лесли. На что ещё она готова пойти, чтобы заполучить то что ей нужно.

Сокрушительный разговор, который возможно должен был разобрать разломы наши с Чонгуком отношений, вызывал у меня больше вопросов, чем ответов. Например, почему Чонгук всё ещё не избавился от Лесли зная, чего она хочет? Чем он занимался эти полтора года? И что же на самом деле было в Лондоне? Нет, я предполагала, вернее Чонгук сам говорил, что имело место быть пыткам, но хотелось чуть больше конкретики... И только когда фантазия принялась рисовать образы искалеченного тела Чонгука я задумалась, в самом ли деле мне нужны все эти подробности?

- Ты голодна? – вкрадчиво спросил голос, и я поняла, что уже несколько минут смотрю в одну точку и молчу.

Я обернулась на Чимина, растерянно глядя на него. Тёплый взгляд, лёгкий румянец на щеках и мягкая улыбка на губах. Этот парень заслуживал куда большего, чем нескончаемая череда сомнительных женщин и одинокий дом вечно встречающий его тишиной. Мне хотелось, чтобы он обрёл счастье, пусть оно будет внезапным или же запланированных, но обязательно нашедшим путь к нему и его сердцу.

- Не особо, - улыбнулась я, откинувшись на спинку, позволяя мыслям покинуть мой разум, - но буду не против, если у тебя в морозилке окажется ведёрко мороженого...

- Не уверен, но могу поискать, - ответил он, выбираясь из кресла, - уверена, что не хочешь что-нибудь посерьёзнее? Могу приготовить пасту или, может, предпочитаешь луковый суп?

Кухня находилась рядом с гостиной. Тёмные тона, встроенная техника, строгая мебель и ничего лишнего. В прямом смысле. Либо здесь убирались с особой тщательностью, либо не готовили совсем, а сама кухня напоминала скорее один из тех образцов, что печатают в журналах по оформлению и дизайну интерьера.

- Ты сейчас пытаешься меня накормить или соблазнить? Несправедливо говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, девушки тоже любят вкусно поесть. Просто некоторые стесняются этого... - сказала я, усаживаясь на высокий стул у барной стойки, совмещённой со столом, - извини. Это просто шутка... Та часть про соблазнить...

Щёки налились краской. Я не собиралась флиртовать с ним, да и попыткой тому это не было. Просто неудачная шутка, вышедшая из-под контроля.

- Значит, стесняются, - повторил мои слова Чимин, открывая морозильник, - но ты не из таких, верно? Не из тех, кто стесняется...

- Разве в моей жизни осталось хоть что-то чего мне стоило стесняться? – недоумевала я, наблюдая за спиной парня, выглядывающей из-за дверцы холодильника, - наше с Чонгуком видео всё ещё гуляет по интернету. Возможно я замкнутая и плохо схожусь с людьми, но стесняться мне нечего... Я испытываю только страх, что однажды то видео заметят репортёры, журналисты или кто-то из моего университета и тогда мне придётся, вероятно, уйти в монастырь, чтобы не сойти сума от той грязи, которой меня примутся поливать...

Только от одной мысли про это видео, в моём мозгу срабатывает лёгкий триггер и правый глаз начинал дёргаться. Мне стоило всех усилий на свете, чтобы не пытаться найти в интернете то самое видео. Если бы я смогла найти его слишком легко, то и всякий сможет. Так что я предпочла просто игнорировать сам факт существования этого ролика, но жизнь от этого слаще не становилась.

Чимин поставил передо мной ведёрко вишнёвого мороженого, отыскал ложку и вручил мне. Затем он рассмеялся, чем застал меня врасплох. Открывать мороженое я не поторопилась, просто наблюдала за парнем ожидая пояснений своему странному поведению.

- Почему ты смеёшься? Тебе кажется забавным, то что вся моя дальнейшая жизнь и репутация зависит от одного идиотского видео?

- Забудь про монастырь, репортёров, журналистов и слухи тоже, Кэтрин... Видео нет. Чонгук всё почистил... Вернее наши ребята почистили. Даже если и мелькнёт кусочек того ролика, то сайт, на котором оно расположено тут же рухнет... С концами.

Думая о том, что кто-то мог видеть это видео, мне становилось совсем не по себе. Особенно, что его мог видеть Чимин. Даже если наши отношения подразумевали только дружеские, это ещё не значило что мне наплевать.

- Я не верю, - сухо сказала я, теперь уже расправляясь с крышкой и запуская ложку в твёрдое розоватое мороженое, - всё что попадает в интернет – там оно и остаётся... Чтобы стереть это чёртово видео нужно чуть больше чем несколько компьютерных умельцев...

- Я понимаю, что ты имеешь ввиду, Кэтрин. Но ты действительно не до оцениваешь нашу хакерскую мощь.

Я только пожала плечами, отковырнула мороженое и отправила его себе в рот даже не глядя в сторону парня.

- Как скажешь...

Я не верила в чудодейственную волшебную палочку способную стереть напоминание о том чёртовом видео, как и не верила в людей способных на это. Но раз Чимин так уверенно заявлял о том, что всё кончено, то возможно стоило дать хотя бы надежде шанс, что это так.

- Почему ты не бросишь всё это? Не уедешь. Скажем на... Аляску, Гавайи или куда-либо ещё, - спросила я, остро ощущая колкий взгляд Чимина на себе. В какой-то момент мне показалось, что лезу не туда, - только не говори, что тебе нравится такая жизнь...

- Нам уже не по пятнадцать лет, Кэтрин. Мы не можем сбежать от властных родителей, которые по своей прихоти отобрали у тебя телефон или заперли дома, а ты жаждешь свободы и всеми силами пытаешься её заполучить, - он упёрся ладонями о столешницу, прядка волос, привычно зачёсанных назад, теперь выбилась и спадала на лоб Чимина, - всё намного сложнее. От наших решений зависит будущее других людей. Я не могу просто встать сказать всем, что устал и уехать на какой-нибудь остров отрекаясь от всего...

Я откинулась на спинку стула, внимая каждое сказанное Чимином слово. Мороженое было сладким и с кусочками вишни.

- Неужели риски стоят того? Неужели возвращаться в пустой дом, где тебя никто не ждёт – стоит того? Разве тебе не хочется большего? Покончить со всем этим, найти девушку и жить так, как нравится тебе... Неужели бегать с пушкой, тебе нравится больше?

- Никто не утверждал, что это нам нравится, - Чимин нахмурился, в голосе промелькнула обида. Но я ведь не обидеть его пыталась, а добиться истины, - эта жизнь... Мы не сами её выбирали. Взять хотя бы Чонгука, которого принудил его отец. Или Шуга, которого приёмные родители отправили в военное училище, понимая, что сами они не справляются, где он фактически и стал головорезом... Ступая на эту дорожку ты слишком поздно понимаешь, что по ней прямая дорога в ад.

- А что насчёт тебя, Чимин. Как всё это дерьмо засосало тебя? Ты не похож ни на Шугу, да и похоже отца с явными садистскими наклонностями у тебя нет. Как так получилось, что кто-то вроде тебя оказался в ловушке вместе с ними?

Я наблюдала за парнем, выжидая, не торопя. Он глубоко вздохнул, как вздыхают люди, которые скрывают нечто страшное. В его взгляде внезапно отобразилось что-то безумное, настораживающее и пугающее. Боль в его глазах достигала галактических масштабов. Она была искренней, жгучей и неутолимой.

- У меня была сестра. Джой. Два с половиной года назад она связалась не с той компанией. Она начала пить, курить и употреблять... Это не было на неё похоже, ведь она презирала таких людей и никогда бы не связалась с ними по своей воле. Так нам казалось. Мы перестали её узнавать. Когда начались скандалы и просьбы одуматься, она оборвала с нами все связи. Она бросила учёбу, собрала вещи и переехала к какому-то парню, которого плохо знала. Мы решили, что, если дадим ей немного свободы, рано или поздно Джой опомнится и вернётся домой... - Чимин осёкся, словно не желая продолжать.

- Но... не вернулась... - сказала я, заканчивая то что парню совсем не хотелось произнести.

Он тяжело дышал, его кулаки сжались, нижняя челюсть начала дрожать, но в конечном он просто выдохнул, давая свободу гневу и плохим мыслям. Он коротко кивнул, не глядя на меня. Сердце больно сжалось от того острого чувство утраты, каким он буквально был пронизан.

- Через четыре дня её нашли под мостом, изнасилованную и сильно избитую. Врачи сказали, что скорей всего она была ещё жива, когда её бросили умирать среди сырости и дохлых крыс...

Чимин выглядел предельно собранным, и только венка на шее помогала понять то напряжение, что разворачивалось у него внутри. Целая буря, творившаяся на его душе. Он хотел бы прятать эти эмоции внутри, но эта боль была слишком велика, чтобы просто затаиться.

- Чимин, мне так жаль... - я тут же спрыгнула со стула и подошла к парню, дружеским жестом накрывая напряжённую руку своей. Он не смотрел на меня, - извини, я не знала об этом... Если не хочешь говорить, то я не стану спрашивать... Можем поговорить о чём-нибудь другом...

Я стояла совсем рядом, вдыхая его одеколон и слушая, как тяжело он дышит.

Я поняла, что задела его в самое сердце, туда, куда возможно он никого не пускал. Не нужно было спрашивать – лезть куда не просят.

- Нет, всё в порядке, я расскажу тебе. Но дай мне немного времени... - рука парня выскользнула из-под моей, чтобы взяться за бутылку и налить себе ещё. И только после третьего стакана, он, казалось, немного пришёл в себя и продолжил, - никого так и не взяли... Повесили дело на какого-то парня, которого приняли за распространение и хранение. Написали, что Джой якобы сильно задолжала и, когда она отказалась платить – прикончили... - он был резок и сильно зол.

- И судя по всему ты отказался мириться с тем, что полиция повела себя некомпетентно и решил вершить самосуд...

Чимин впервые с начала истории посмотрел на меня слегка улыбаясь. Но меня это не успокоило. Я прониклась сочувствием к этому парню, даже осудить его не могла. Мои руки дрожали, а в глазах стояла пелена слёз. Сколько гнева и боли было в его глазах – представить себе невозможно. К счастью всем нам, и к сожалению Чимина.

- Когда я понял, что полиции плевать на как они выразились: малолетнюю шлюху, которая рано или поздно всё равно кончила бы так, меня нашёл Чон-старший. Предложил работать на него, взамен я получил имена и возможность отомстить за свою сестру... Чон сказал, что люди в чьём сердце сидит ненависть и гнев несут в себе огромный посыл и рвение к справедливости. Я не раздумывал и секунды, хотя не знал, что меня ожидает... Но если бы и знал, то отказать бы не смог... Лучше всю оставшуюся жизнь платить по счетам, чем знать, что эта мразь ходит по Земле...

Я сглотнула, но не нашла в себе сил спросить, как именно он отомстил.

- Тогда-то ты и уехал из дома? Сказал родным, что хочешь начать всё с чистого листа, чтобы не подвергать их ...

- Сказал, что не могу жить с чувством вины и хочу уехать как можно дальше. Будь я чуточку настойчивей, то она была бы жива, вышла замуж, родила детей...

- Если бы какие-то ублюдки не убили её, она бы осталась жива... - настойчиво пояснила я, - ты не виноват. Никто не виноват кроме этих отморозков, что надругались над ней... Тебе ясно?

Я с пристально на него посмотрела, затем поддалась импульсу и крепко обняла, остро почувствовав, что он просто нуждается в этом. Так долго в нём сидела эта боль, мало кому высказанная и мало кем понятая, что мне оставалось просто его поддержать. Быть может не все его решения были правильными, но они в прошлом. Он хороший человек пусть и не каждым поступком в жизни он мог бы гордиться. Я не знала, что он сделал с тем человеком или людьми, но ему это было нужно, хотя могу поспорить облегчения это не принесло. Облегчение приносит только мысль о месте, но сама месть оставляет только пустоту.

- Ты похожа на неё, - заключил он, мягко потирая ладонью мою спину, передавая и мне огромную душещипательную боль, - она всегда билась за то, что ей нравится и что ей дорого. Если бы она была здесь, зная всю твою историю, она бы посоветовала не поддаваться манипуляциям судьбы, бороться и дальше... Чонгука сложно понять, но возможно. Нужно терпение... Очень много терпения.

- Что ж, значит не знаю кому больше повезло – мне или Чонгуку, потому что терпения во мне предостаточно... - сказала я, отстраняясь и утирая нахлынувшие слёзы.

- Ставлю на Чонгука, - подмигнул он мне, грустно улыбнувшись, - он точно счастливчик.

Я неловко закатила глаза, возвращаясь к ведёрку с подтаявшим мороженым. Мы и следующей темы выбрать не успели, как дверной звонок, рассеявшийся по помещению заставил нас в недоумении взглянуть друг на друга. Я так и замерла с ложкой мороженого на полпути ко рту. Чимин напрягся, вероятно, гостей он сегодня не ждал.

- Я проверю. Будь тут. Если услышишь выстрелы, то уходи через задний двор и побыстрее, - напряжение в его тоне, заставило меня озадачиться. Неужели всё действительно могло развернуться именно так?

- Может, мне лучше пойти с тобой? – наивно спросила, ощущая подбирающийся страх, - я видела охрану снаружи, они не пропустили бы никого чужого... Я ведь права?

- Оставайся здесь, лопай мороженое и жди моего возвращения, - проинструктировал он, выходя из кухни. Он оставался спокойным, но складочка меж бровей выдавала его с потрохами.

Снова раздался звон.

У меня пропал аппетит. Голосок в голове так и подбивал меня проследовать за парнем, выяснить кто пришёл и уже на месте решать, что делать дальше. Может, это какой-нибудь сосед? Или доставка чего бы там ни было... Или киллер, который замочит нас обоих. О боже, нет, нельзя думать в таком направлении, если хочется сохранить самообладание...

Пока сердце разгонялось, из гостиной я уже слышала голоса. Оба мужские, но определить чьи они я не смогла – говорили слишком тихо. Я так и смотрела в дверной проём в ожидании, когда кто-нибудь войдёт. Страх становился всё сильнее, а инстинкт самосохранения, а может и паранойя, заставили меня быстро отыскать в шкафу сковороду и спрятаться, прильнув спиной к стене, где располагалась дверь. Я крепко сжимала ручку, дрожащими пальцами, когда одна высокая фигура влетела в помещение. Пальцы чуть было не зарядили сковородкой по голове Чонгука, но я опомнилась раньше.

Сердце тарабанило в груди, не понимаю почему. То ли от адреналина, то ли осознания, что Чонгук здесь. Я так и вытаращилась на него, глядя в затылок, пока слова пытались достичь моих губ.

- Ты чего здесь делаешь? – спросила я, сама, не осознавая того, - ты напугал меня, Чонгук... - сковородка тут же отправилась обратно в шкаф.

Не смотря на то что я всё ещё в какой-то мере была зла на него, я не могла отрицать того чувства облегчения и безопасности, что возникали вместе с ним. Если часть меня самой и была рада его видеть, то я не хотела этого показывать. Нужно держать эмоции при себе пока оба не выясним, что хотим от жизни одного и того же.

- Рад что ты в порядке и можешь за себя постоять... - холодно кинул он, кивая в сторону шкафчика куда отправилась сковорода, - я приехал за тобой. Нам нужно поговорить...

Волосы Чонгука чуть спадали на глаза. Мне нравилось видеть его таким. И даже, если он утверждал, что изменился и больше не был тем мальчишкой, которым он был прежде, - не значит, что таким он мне не нравится. В его лице появилось больше мужественности, в теле крепости, а во взгляде стойкости. Предпочтения в одежде тоже изменились, теперь он носил рубашки и тёмные джинсы, либо брюки. Но я не говорила, что меня это не устраивает. Единственное что мне хотелось изменить – цветовая гамма. Почему Чонгук не думал, что его мужественность меня не привлекает, когда теперь, видеть его таким непроницаемым и знать, что только я могу растопить эту броню – заставляла мои колени подкашиваться.

И я вспомнила себя. Внешний вид, каким Чимин меня нашёл в кафе не изменился. Волосы так и не расчёсаны, лицо заплаканное, да и вид в целом соответствовал моему внутреннему состоянию – хреновый.

- Правда? И о чём же? – я сложила руки на груди, сдерживая каждую свою эмоцию, но при этом стараясь читать его мысли и желания, отображающиеся на его лице. Там не было привычной холодности, только немного сомнения.

- Только не здесь, Кэти. Поехали домой... - он нервничал, но причина тому мне не была ясна, - мы не можем обсуждать такие вопросы здесь.

- Почему нет? Если тебе есть, что мне сказать, то звучать оно будет везде одинаково. Так какая разница? – безразлично спросила я, - мне просто нужно знать, что ты решил. Всё решится здесь. Мы уходим вместе, либо я уезжаю в больницу и решаю с мамой, как мне быть дальше, и мы больше никогда не видимся... - его взгляд дрогнул, мои угрозы его задели.

Сердце билось у самого горла, руки дрожали, но я упорно изображала безразличие.

Я прильнула спиной к стене, изучая взглядом Чонгука и одновременно отстаивая свою позицию. Как я могу знать, что он не отвезёт меня в аэропорт, на этот раз лично усаживая на самолёт. Либо мы вместе, либо – нет.

И только сейчас мой взгляд упал на папку в его руках. Внушительную, но не слишком толстую. Меня взяло любопытство. Зачем он её принёс, если не собирался обсуждать что-то здесь. Могу только предположить, что он заранее знал мою реакцию на предложение поговорить в другом месте.

- Что в папке? – насторожено спросила я.

- Правда, - уверенно сказал он, протягивая мне чёрную увесистую папку.

- Правда? – повторила его слова я, перенимая её в свои руки, - что ты имеешь в виду?

Я прищурилась, отыскивая подвох в его взгляде. Но тот отдавал поражением, с каким он сдавался мне, вместе со всем, что он только что вручил в мои руки.

- Документы и фотографии того, что делал со мной отец в Лондоне. Его дневник, где он вёл все записи прогресса... И другие фотографии...

Отвращение. Отвращение и подступающую рвоту - вот что я ощутила, услышав, что его отцу пыток оказалось мало, он ещё и документировал всё это.

- Дневник? Этот ублюдок вёл дневник, документировал и фотографировал всё что делал? – голос куда-то делся, осталось тихое шевеление губ.

Чонгук молча кивнул. Дрожащими руками я держала свидетельство того, каким страшным мучениям подвергался он. Я какое-то время смотрела на эту папку, словно сканируя и подготавливая себя к тому, что там есть.

- Нет, я не хочу... - в панике я всучила её обратно Чонгуку, который еле успел её уловить, наблюдая в недоумении за мной, - не хочу видеть всё что там есть, не смогу...

Я бегу к столу, сажусь обратно на барный стул и берусь за мороженое. Скорее на автомате, как способ убежать от того, что тебе не нравится. Словно сладость сможет утешить меня, найдёт правильные струнки и успокоит моё внутреннее я.

- Но, Кэти, ты так хотела знать правду, а теперь так легко отказываешься от неё? – он встал рядом, со шлепком кинул папку передо мной, так что я вздрогнула, - как мы сможем двигаться дальше, если ты не хочешь ничего знать?

Я повернулась в его сторону, прожигая взглядом и немного злясь. Я даже пропустила мимо ушей его слова, что он готов двигаться дальше. Вместе.

- А если бы я принесла тебе папку с фотографиями, где меня пытали, били и унижали, ты бы стал смотреть? – Чонгук рассердился, желваки заиграли на скулах, что вполне отчётливо отвечало на мой вопрос, - вот и я не могу...

- Дело не только в том, что со мной сделал отец, но и в тех поступках, что мне пришлось совершить. У меня есть прошлое, которым не могу гордиться и отныне оно часть меня, которое никуда не денется...

Чонгук схватил папку, раскрыл и стал доставать по одной фотографии выкладывать на стол. Я смотрела в потолок, чтобы случайно не увидеть то, что лежит передо мной. Я испытала страх перед тем, что увиденное мне не понравится. Или что хуже заставит отказаться от Чонгука раз и навсегда.

- Чонгук, умоляю, убери их... Мне плевать, что ты сделал, потому что это твой отец творил зло твоими же руками. Я не хочу ничего знать. Я люблю тебя, ты любишь меня, разве что-то ещё имеет значение? – дрожь окинула всё моё тело, сердце готовилось выскочить из груди, а слёзы обожгли щёки. Я не готова, я не хотела всё это видеть.

- Нет, Кэти, ты должна знать всё что произошло. Правду не утаить, рано или поздно ты узнаешь и пусть лучше от меня чем от кого-либо ещё... - его тон был напорист и зол, то как он расправлялся с содержимым папки, говорило о том же, - не хочу, чтобы в один момент ты назвала меня монстром или чудовищем...

- Чонгук, я люблю тебя больше всего на свете. Ты сомневаешься во мне? – я всё ещё смотрела на потолок, в сторону – только не вниз.

- Я знаю, Кэти. Но для меня важно, чтобы ты сперва узнала о том, что я из себя представляю, каким стал и каким больше не буду. Хочу, чтобы ты решила сама для себя, готова ли ты принять меня таким.

Чонгук был прав. Прежде чем двинуться вперёд, нам следовало разобраться с прошлым, оставить его там же и продолжить идти с лёгким сердце. Я знала, чтобы там не было, на тех фотографиях, то был не Чонгук, а его отец управляющий и манипулирующий им. Ненормально садистское стремление Чона-старшего взрастить в сыне жёсткость и безжалостность. Только в отличие от него, Чонгук даже при всём желание не мог таким стать, что граничило с иным уровнем садизма.