Благоухающая равнина
Я так красива, я так красива.
Мои волосы блистают, ногти сверкают, лицо благоухает. Ну что за жизнь пластиковой куклы на витрине магазина, ну что за жизнь. Разве нету большего в мире, чем прозрачная полка под ногами и нескончаемые наряды?
Ох уж и перевод. Окончательно раздосадованная девочка рухнула на кровать под собственным весом сомнений и тягот бытия, в том числе тягот обучения и посещения светских мероприятий, по типу кружков. Почему не квадратиков, спрашивается?
Еще больше вопросов возникает к переводу ее любимой песни, который ни каким боком не клеиться к всепрощающей готической атмосфере в песне и клипе. Ну что за ужас! Перевод корявый или создатели песни постарались? Ужас-ужас, с этим что-то срочно нужно делать.
Она взяла телефон, валявшийся где-то неподалеку на кровати и нащупав его пальцами уронила раз, второй чуть не выкрутила себе руку, пытаясь его взять, а потом наконец извернулась и захватила его нормально. Попроще жизнь нельзя было устроить, вот совсем никак?
Что ж за день такой! Переслушав песню в английской вариации она поняла не больше, чем гиппопотам понял бы тигра. Она так же беспощадно была атакована неизвестными глаголами, фразами и играми слов. И снова ужас! По-другому вот совсем никак.
Но, опять же, никто не говорил, что девица собирается облегчать себе жизнь. Она полезла в интернет, шариться в поисках чего-то более вразумительного, чем то что ей предлагали. «Мои пальчики сверкают блеском, а личико благоухает». Бе. Остальные переводы оставляли желать лучшего и молиться богу транслейта на помилование.
Единственное, на что она могла расчитывать в своей бесполезной схватке за хороший перевод песни, так это то, что в интернете оставался последний сайт с переводами, который манил тыкнуть на него, чтобы наконец разоблачить всех мошенников, что дурачат людей. И она тыкнула. А чего вы хотели?
Вай фай в последний час что-то совсем тормозил, то ли немедленно требовал себя перезагрузить, то ли ждал оплаты. Что ж, ни одного ни второго она делать не будет, пока совсем не припрет. В доме же ни она одна живет, верно? Вот пусть кто-нибудь его перезагрузит, а она полежит тут, под теплым одеялом, что укрывало только одну ее ногу. Да и бог с ним! Чего ж ты не грузишься, а? Нет, не моли, я никуда не пойду, даже не задумывайся об этом.
Когда она наконец поняла, что спорила сама с собой в мыслях, то осознала, что творит несуразицу и побоялась людей в белых халатах, что могли нагрянуть. Хотя, кому их вызывать? Навряд ли ее кто-то слышит, особенно, если разговаривает она сама с собой в мыслях. Не на яву же.
Точно же? Ау, меня кто-нибудь слышит? Привет, а как там у вас? Что, птички летают и можно есть и не толстеть. Видно, это из Рая.
Совершенно замучавшись смотреть на белый экран со значком вечной и никогда так и не загружающейся петельки, она смахнула экран, чтобы пойти куда-нибудь в другое место, как... Сайт погрузился, а девушка вышла прямо перед этим. Блин, оно же не скинется, да? Не скинется? Если да, то это будет полный аншлак!
Вновь тыкнув на иконку браузера, она испустила облегченный вздох, прежде чем отправиться изучать перевод. Хоть с этим сегодня повезло, сайт сохранил свою загруженность в делах переводовских.
Пропустив ненужные предисловия, огромные полотна рекламы и всего прочего, она незамедлительно двинулась читать последнее спасение от непомерного ужаса и отчаяния. Пусть оно будет нормальным, прошу.
«Прекрасно, как прекрасно.
Ты ведь видишь это, не так?
Оно везде, повсюду.
Ах, как хорошо.
Видишь себя в зеркале по утрам
Никак неотразима, лишь смугла и нелепа
Волосы спутаны в клок, глаза опустели
Не так?»
Это что-то интересное. И в правду более мрачное, но что-то все-таки не клеиться. Она слушала песню сотню, если не тысячу раз, и не разу не улавливала подобного. В смысле, ни слово не подходило под аккорды или длину строк, ни что не попадало даже в длину. Она раз за разом проигрывала мелодию у себя в голове, но ничего не менялось. Странно, но ладно. Девушка была готова закрыть на это глаза, не все же в мире идеально? Более того, это что-то более вразумительное, чем все предшествующее.
«(припев)
Да, я такова, ну и что?
Кто посмеет сдвинуть меня с кровати или подвинуть мою волю
У-у-о-у
Пожалуй, никто
Я сама решу, как мне жить и где быть
Я не подвластна воле божьей, да?
Верно-верно, тешь свое эго дальше.
Ты ведь ни разу не пыталась узнать, что находится за ним
Тешь его, тешь!
Пока то не рухнет, разбившись в хлам»
Чего? Нет, этого точно не было в песне. Ни строчки. Припев уже давно кончился!
«Вон зеркало, взгляни
Ты так же красива, так же наивна
Твоя корона валяется справа, мечты и пороки давно пали вниз
Ты ведь даже не задумывалась, будь все по-другому?
Ах, нет, кажется, все было иначе
Тратя свое время здесь, в небесах, на просторах небесных
Не обращая внимания на облик насущный и мир за закрытыми дверьми
Ты продолжаешь лелеять свое разбитое эго
Прижимая его к себе и запирая ожившие раны»
Длинно, длинно. Однако, интересно. И все же, это тот перевод, может другая песня?
Она отмотала вверх. Да, оно. Странно-странно, но ладно, допустим.
«Предположим, ты его опустила
Раны зажили, только любое прикосновение гложит о былом
Ты смотришь на себя в зеркало
Жалкая, жалкая!
Ах, как же я некрасива!
Как же я неуместна!
Так продолжиться до момента
Когда ты встанешь с колен, переставая, наконец, лелеять свою жалость»
Неимоверно начали болеть глаза, аж захотелось встать и пойти в ванную, промыть их под протоком воды, чтобы они ожили. Только боль не проходила. Отпустило так же быстро, как и начало болеть. Глаза смогли разомкнуться, а передними поплыли строчки, будто продолжение всему предидущему.
«И ты снова смотришь на себя в зеркало
Правда, закололо в груди?
Как же больно осознавать, что все это устроил ты сам
Да?
Как неприятно смотреть себе же в глаза, видя правду
Да, так ведь, да?
Только вот мир шире, чем одно зеркало
Больше, чем множество зеркал
Каждое такое инертно, неповторимо, одержимо своим
Раз за разом смотря не в зеркало, а за него ты видишь равнину
Зеленую, красивую
Дом за холме, столь уютный и непостижимый, что хочется к нему прикоснуться
Так вперед, говоришь ты себе
Только вот жалость из зеркала хватает тебя за руку, не давая уйти
Гордость тянет за ноги, превознося над всем этим
Ты вновь смотришь на себя в зеркало
Только что-то не так
Корона блестит, ногти сияют, лицо благоухает
Глаза грустят, словно понимая, это все обман
Руки тянуться за блестящим золотом на голове, руки опускают то на землю, плавя гордыню
Сердце утешает жалость, давая ей раскрыться
Она больше не жалка и неприметна
Ты вновь взглянула на себя в зеркало
Ах, как же ты наивна
Ах, как же ты проста
Ах, как же ты красива просто от того, что отражаешься в нем
Теперь тебе не нужно зеркало
Ты знаешь - ты прекрасна
Ты знаешь - равнина с зеленью там
Ты знаешь, ты можешь, ты идёшь
Ты ведь тоже можешь жить на равнине
Да, Августина?»
Что? Да нет, я схожу с ума. Но, что это было, откуда переводчик знает мое имя? Этого не было в песне! Это слишком длинно! Подождите, да что это такое вообще...
В миг глаза еще больше защипало, из них начали накрапывать слезы. Но она не хотела плакать, те просто лились ручьем неизвестно почему. То ли те вправду так адски болели, либо та и вправду плачет с пустого места. Да что ж это такое...
Да, я тоже хочу жить на равнине! Не знаю, что это такое, вообще без понятия! Но почему оно звучит созвучно счастью или покою? Ни разу не внешнему, а самому настоящему внутреннему. Да бред какой-то. Бред и от того только грустнее. Разве нельзя просто так жить? Почему все обязательно должно быть бредом, невообразимыми россказнями переводчика? Почему она и вправду не видит тут равнину перед собой? Чудесную, зеленую, раз та так манит своей прелестью?
Глаза еще больше защипало, теперь слезы боли проступали на глазах, казалось, если сейчас это не прекратиться она закричит от невыносимой муки или ослепнет, на худой конец. Наконец, боль отступила. Зубы были сжаты до невозможности, казалось, они сейчас лопнут от напряжения, распадаясь на осколки. Девушка свернулась калачиком, прижимая руки глазам, надеясь хоть на секунду унять жар, а в прошлом и утихомирить боль. Сколько это продолжалось? Казалось, целую вечность.
Нос приятно защекотало, словно кто-то украдкой хотел ее рассмешить или подловить на слезах. Братья? Мама? Нет, дверь в комнату была заперта, она проверяла.
По лодыжке пробежалась легкая дрожь, как она наконец открыла разболевшиеся глаза. От увиденного она чуть ли не отпрыгнула. Братьев или мамы тут точно не было, только зеленый луг с густой травой. И она, лежащая на нем. Серьезно? Это что... не успела она закончить фразу в голове, как нос еще сильнее защекотало, и она чихнула. А потом еще раз, и еще. Наконец, когда приступ чихоты закончился, она обессилено поднялась на руке и вытерла наверняка раскрасневшееся лицо. Это, случаем, не аллергия?
Когда рука беспощадно прошлась по мокрому и склизкому носу, она отодвинула ее, чтобы взглянуть на результат. Сопли как сопли, никаких подтверждений тому, что это аллергия. Да и вообще, с чего она решила, что это именно она? У нее никогда не было аллергии на пыльцу или еще что... что?!
Подождите, подождите! Она резко оглянулась по сторонам, уже готовясь ужасаться. Это что еще такое? Какая равнина? Какой луг? Какая аллергия? Матерь божья, где она вообще?
То, что она находилась в невыгодном положении ничего не освещало, но все же это жуть как настораживало. Это эдакий придурковатый сон? Ах, да, точно, сон. Всего-навсего сон. Обычный, мимолетный сон. Сейчас она проснется у себя в постели, как обычно в одежде и с телефоном на лице, а потом с синяком пойдет в школу. Отлично, хоть что-то понятно.
Тогда, надо просто подождать. Да? Хорошо, я поведусь на это и немного отдохну. Незаметно для неё, в голове промелькнула мысль, что лучше бы проспать и прийти к пятому, чем париться на алгебре и физкультуре, которую поставили первой.
Она, несмотря на сопли и слезы, которые все еще стекали по ее лицу, улеглась на траву под собой и сложила руки под головой. Так то лучше. Отосплюсь...хоть здесь мне будет покой.
Как-то необычно спокойно было находиться на равнине, зеленой, как глаза популярных моделей, и необычайно пахнущей. Это было так умиротворяюще. Она никогда не могла наслаждаться природой, даже когда ту брали в походы по лесам и горам, старались показать закаты и рассветы там, где воздух чище. Ей было глубоко плевать, если честно, ей просто хотелось домой, играть с чем-нибудь или кем-нибудь. Потому ее и начали оставлять дома, несмотря на то, что это была семейная традиция - выезжать раз в месяц в горы на пару дней. Так она и осталась разлучена с природой на совсем. Хотя, чего жаловаться, она сделала это собственными руками. Ее никто не заставлял.
Тихой умиротворение разве что заглушал ветер, нежно лаская волосы и обволакивая теплыми порывами. Видимо, у меня во сне лето, жаркое и не палящее, как это обычно бывает. Она вновь открыла глаза, чтобы взглянуть на небо, голубое, без единого облака. Только вместо него встретила чужое лицо, полностью перекрывающее обзор.
Оно лишь удивилось и с улыбкой сказало:
-О, я думал, ты спишь.
Чего?!
В реальности это прозвучало куда тише и куда менее резво, а вместе с тем очень подавленно и не менее удивленно:
-чего?
-А, ой,- темноволосый человек неловко почесал затылок, все так же прелестно улыбаясь,- ты тут новенькая, да?
-Чего?
Сейчас это прозвучало куда более упрямо и непонимающе. Из крайности в крайность, не меньше.
От автора:
Такое ощущение, что это какая-то отсылка на барби, хе-хе)(особенно начало)
Честно, так не задумывалось.