Связанные обязательством

— Что случилось? — задыхаясь, спросила Кэсси. Пульс бешено стучал в её висках, а во рту остался приятный привкус мятной зубной пасты.

— Разве ты не заметила? — недовольно бросил Канн, отодвигаясь от девушки. — Я даже не могу нормально тебя поцеловать...

Такое признание совсем не способствовало усмирению её сердца, скорее наоборот. Ему хотелось её поцеловать? Может всё дело в «потребностях», а она единственная особь женского пола, оказавшаяся поблизости?

Кэсси могла бы придумать ещё сотню оправданий, но только не поверить в его искренние намерения. Не в тех обстоятельствах, что их связывали. Поэтому с присущим ей скептицизмом, она благополучно испортила этот момент.

— Полно других девушек, с кем ты можешь целоваться, и ничто при этом не помешает, — пробормотала она.

— Точно, — сухо согласился парень. Её слова заставили его вспомнить о поцелуе с Адорой. Таком настойчивом и родном... Но даже он закончился ножевым ранением. — Ты согрелась? — без лишней заинтересованности спросил он.

— Да, — голос девушки прозвучал неожиданно хрипло.

В ту же секунду Канн поднялся с кровати, оставляя Кэсси лежать одну. Он двинулся к дивану и устроился поудобней. Здесь он планировал провести остаток ночи.

— Ты будешь спать там? — спросила Кэсси, чувствуя себя неловко. Ей не хотелось, чтобы из-за неё ему пришлось ночевать на диване.

— Я не собираюсь спать.

Кэсси тоже не собиралась спать. По крайней мере не сейчас, когда она была слишком взволнована его внезапным проявлением внимания. Она села в кровати, притянув к себе ноги, и укуталась в одеяло, пытаясь сохранить оставшееся тепло Канна. Закусив нижнюю губу, она некоторое время не решалась заговорить вновь. Но повисшая тишина становилась ощутимой и плотной. Такой же, как темнота, заполнявшая его комнату.

— Канненсис... — прошептала она. — Расскажи мне о себе. О том... — она задумалась, подбирая слова, — как ты жил... там.

Парень отвёл взгляд от окна, куда он буквально до боли в глазах заставлял себя смотреть. Вид Кэсси в кровати был слишком искушающим. Его лицо тут же приобрело озадаченное и немного настороженное выражение. Рассказав ей правду в прошлый раз, он ожидал чего угодно: истерики, испуга, ненависти, отвращения... Но никак не любопытства. Стоит ли рисковать, поведав о том, как жесток и ужасен его мир? Как жесток на самом деле он? Ему не хотелось отталкивать её от себя ещё больше.

Колебания парня заставили Кэсси почувствовать себя неуютно. По выражению его лица было понятно, что он не рад этим вопросам, словно тема его жизни стояла под грифом «совершенно секретно». Из-за него ей постоянно приходится врать, играть перед всеми роль обычной девушки, студентки, не имеющей совершенно никакого отношения к паранормальным вещам... которой она когда-то была. Ей хотелось узнать его, понять его. Она желала избавиться от тайн, от этой огромной бездонной пропасти, разделяющей их.

После некоторых раздумий Канненсис отвёл взгляд от Кэсси и отвернулся.

— Любопытство кошку сгубило, — сказал он. — Ты и так уже пострадала из-за моего мира. Просто ложись и постарайся заснуть.

— А ты не думаешь, что это нечестно? — с укором произнесла девушка.

— Нечестно?

— Ты врываешься в мою жизнь, говоришь, что я источник твоей Силы и пользуешься мной, когда тебе вздумается.

Канненсис едва заметно поморщился — роль плохого парня удалась ему на славу.

— Всё, что я знаю, так это только то, что ты из другого мира, и что за тобой охотятся какие-то Ищейки... Ах да, и за мной теперь тоже. Я не то чтобы жалуюсь, но я просто хочу... узнать тебя лучше, — на последних словах она понизила голос. Ей казалось, чем сильней она проявляет к нему интерес, тем больше выдаёт себя. Что означало открыть своё сердце для очередного удара.

— Кэссиди, — Канн громко вздохнул. — Я не знаю, что ты себе вообразила, но я не какой-то там добрый волшебник из чудесной страны Оз...

— Погоди, ты знаешь страну Оз? — восхищённо перебила Кэсси.

— Я знаю всё, что знает этот парень, — постучал указательным пальцем по виску.

— А, тогда это многое объясняет...

— Как бы там ни было, мой мир далеко не чудесный, и я — не добрый волшебник. — Канненсис одарил Кэсси предупреждающим взглядом.

Кэсси в ответ скорчила физиономию.

— Я догадалась, когда ты убил человека на моих глазах, — съязвила она.

— И, несмотря на это, ты продолжаешь со мной разговаривать? — удивлялся парень.

— А у меня есть выбор? — спросила она, и уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Ну... — протянул парень. — Никто ведь не заставляет тебя поддерживать со мной беседу. Всё, что от тебя требуется — целовать меня. — Он не смог скрыть ухмылку. Улыбка Кэсси, пусть и едва уловимая, заставила его настроение подняться с отметки «абсолютный ноль» до температуры кипения.

— Я не целуюсь с малознакомыми парнями, — сообщила Кэсси натянуто серьёзным тоном.

— Разве? — Канн вскинул брови. — А мне казалось, в последнее время ты именно этим и занималась. — Он засмеялся, и тогда в его голову полетела подушка. Но мгновенная реакция и ловкость позволили поймать её прежде, чем она смогла достигнуть цели. — Как раз кстати, — сказал он, взбивая подушку и ложась на неё.

— Повсюду одна несправедливость! — пожаловалась Кэсси, когда её попытка досадить парню потерпела неудачу.

— Хорошо, — сдался парень. — Но у меня условие: на каждый твой вопрос, я буду задавать свой.

Кэсси настороженно нахмурилась. С каких пор его интересует в ней что-то кроме Силы кристалла. К тому же ей совершенно нечего было рассказывать. До появления Канненсиса, её жизнь была похожа на один затянувшийся день.

— Зачем тебе это?

— Всё должно быть честно. Не ты ли об этом говорила?

— Ладно, — согласилась Кэсси. — Я начинаю. Как выглядит твой мир?

Это Канн рассказать ей мог. Ведь он всегда находил свои владения прекрасными, и был готов часами напролёт смотреть на холодное тусклое солнце...

— Что ж, там очень красиво, — сказал он с тоской в голосе. — Чтобы тебе было понятней, представь эпоху вашего средневековья. Чем-то похоже. Мы не гонимся за технологиями, мы чтим древние знания и учения. В наших краях всегда темно, даже днём. Но у нас так же, как и в вашем мире, есть день и ночь. Ночь тёмная и непроглядная, не сравнима с вашей. Тьма поглощает в себя абсолютно всё, особенно в безлунные ночи. Хотя, если честно, от луны мало толку. Но это не означает, что мы вовсе живём без света. Наоборот. Всякой этой мишуры вроде вывесок, билбордов и уличных фонарей у нас нет, но всё же есть свой источник света. Помимо огня, ещё есть сияние, которое исходит от магических камней. У нас целые шахты по их добыче. Наше освещение ничем не хуже, даже лучше — не портит глаза и не такое резкое и яркое...

Канненсис поведал ей и о красоте рассвета, о солнце, что дарило Миру Теней мягкий белый свет. О том, как к разгару дня этот свет менял свои краски, с каждым часом становясь всё темнее.

Для Канненсиса Мир Теней был воистину прекрасен. Бесконечные равнины с расстилающимся по ним сизым туманом сменялись высокими скалистыми горами, чьи верхушки исчезали высоко в облаках. Раскидистые леса, которые спали до самого прихода ночи. Лишь тогда их оглушающая тишина наполнялась звуками птиц и зверей. Ночь их любимое время. Как и его.

Кэсси поражалась его словам. Впервые она слышала, чтобы он говорил настолько красиво и образно. Она заворожено слушала, пытаясь вызвать в голове те образы, которые описывал Канненсис. Но она была уверена, что никакая фантазия не способна оживить мрачных, тяжёлых и таких притягательных красок. Несмотря на вечную тьму, что не раз были упомянуты Канненсисом, его мир пленил и завораживал даже на словах.

— Хотела бы я там побывать, — мечтательно сказала Кэсси.

Канненсис напрягся. Его взгляд впился в задумчивое лицо девушки. Стоит человеку появиться в его мире, как случится непоправимое. Сотни изголодавшихся теней найдут способ проникнуть в Промежуточный Мир и будут питаться их душами до тех пор, пока не останется никого. И начнут они с Кэсси.

— Выкинь эти мысли из своей головы раз и навсегда! — произнёс он жёстче, чем требовалось.

Кэсси затихла и отвернулась к окну. Ей показалось, одна лишь мысль о том, что она может оказаться в его мире, была для него невыносимой. Словно она ступит на чужую территорию, осквернит святое место своим присутствием.

— Знаешь что, — сказала Кэсси после долгого молчания. — Это была плохая идея. — Она отвернулась, укрываясь одеялом. Если ему настолько неприятно делиться с ней своими воспоминаниями, мог бы и вовсе ничего не рассказывать.

Кэсси лежала к нему спиной, борясь с подступающими слезами.

— Ты собралась лечь спать, когда очередь дошла до меня? — искренне возмутился парень.

Она ничего не ответила.

— Кэссиди, тебе придётся ответить на мой вопрос.

Снова тишина. Спокойствие девушки становилось для него мучительным, и он не удержался, чтобы не поддеть её.

— Скажи мне вот что: когда у тебя был первый поцелуй? — парень прыснул от смеха. — Только не говори, что я украл у тебя этот чудный момент. — Он честно старался сдержаться, но его хватило секунд на десять, после чего тишину снова нарушил его бархатистый смех.

— Очень смешно, — наконец отозвалась Кэсси из-под одеяла. Она снова села, чтобы посмотреть в нахальные глаза парня. — Это называется: сам пошутил — сам посмеялся.

— Я всё ещё жду ответа, — настаивал Канн, приняв более серьёзный вид.

Кэсси раздражённо закатила глаза.

— Это было в классе восьмом, точно не помню, — начала она. — Я... — Кэсси ненадолго задумалась, перебирая в голове подходящие слова, — ...дружила с одним мальчиком. Нам часто приходилось вместе ждать школьный автобус по утрам. И вот однажды мы опоздали на него и остались стоять, глядя в след уезжающему автобусу. Тогда мы решили прогулять школу. Такими нарушителями закона мы ещё никогда себя не чувствовали. Помню, мы гуляли по парку, и в какой-то момент он просто взял и поцеловал меня. Было достаточно неловко и это сложно назвать чудным моментом.

— О, я был бы более изобретателен и не ограничился бы одним поцелуем, — Канн самодовольно ухмыльнулся.

— Мне было всего четырнадцать, Канненсис. — Кэсси одарила его укоризненным взглядом.

— Рад, что сейчас ты старше, — вскользь заметил он.

Кэсси решила не реагировать на это замечание.

— А у тебя? — поспешила спросить она.

— Что у меня?

— Когда у тебя был первый поцелуй? Если у вас там, конечно, не принято при этом что-нибудь выкачивать друг из друга.

Парень усмехнулся её ехидному замечанию.

— О, это было... интересно. Я был совсем юн, но вот Адора оказалась гораздо опытнее.

Адора? Это имя показалось Кэсси знакомым. Кажется, о ней говорил Сибус, когда рассказывал Канненсису об Ищейках.

Парень закрыл глаза, отдаваясь воспоминаниям, в которых он был счастлив. Воспоминаниям, в которых бойкая девчонка Адора прикоснулась к его щекам своими длинными пальцами, заглянула в его глаза и прошептала: «Я всегда буду верна тебе, мой принц». Её пухлые манящие губы прикоснулись к его, и она подарила Канненсису его первый поцелуй. Тогда он осознал, что влюблён в эту девушку. Что она единственная, кто способен понять его в стенах замка отца.

Но это всё было в прошлом. Пусть за всё это время гнев Канненсиса и поутих, он уже никогда не сможет забыть, как Адора в клочья разодрала его сердце, не оставив надежды и причин на исцеление. И всё же, воспоминания об их былой, пусть и ненастоящей, любви Канн не стремился стереть окончательно. Ему не хотелось забывать то приятное тепло и спокойствие, что дарили ему ложные чувства Адоры.

— Мы много времени проводили вместе, учились боевым искусствам... В общем, мы неплохо ладили, я бы даже сказал отлично ладили. Особенно по ночам, — на его лице расплылась многозначительная улыбка.

— И вы до сих пор... вместе? — спросила она прежде, чем успела осознать это.

— Моя очередь задавать вопрос, — напомнил ей Канненсис, уходя от ответа. Он поднялся с подушки и посмотрел на Кэсси. На этот раз взгляд его был по-настоящиму серьёзным. — Ты сказала, что помнишь меня. Что именно ты запомнила в ту ночь?

Вопрос застал Кэсси врасплох.

— Не много. — Кэсси нахмурилась, пытаясь возродить былые воспоминания. — Всё это время я убеждала себя в том, что это был сон. Но верилось мне в это с трудом. — Она ненадолго замолчала, собираясь с мслями. Канн терпеливо ожидал продолжения. — Я помню кота. То есть Сибуса, — Кэсси слега улыбнулась. Раньше ей и в голову бы не пришло, что это мог быть не просто кот. — А потом из темноты появился ты. Признаю, тогда я здорово испугалась. Ну, знаешь, все эти рога, крылья, когти... Кстати, рога тебе очень к лицу, — усмехнулась Кэсси, но судя по всему, парень не оценил её шутку. Он продолжал внимательно смотреть на девушку. — В общем, — она смущённо откашлялась в кулак, — в тот момент, когда я увидела твои глаза... такие красивые, невероятного зелёного цвета, и ты сказал, что тебе нужна моя помощь, мой страх перед тобой мгновенно прошёл. Если бы я только знала, на что я подписываюсь... — Кэсси покачала головой. И всё же она больше не могла найти в сердце сожаления. Теперь ей было сложно представить свою жизнь без него.

— Я не предполагал, что всё зайдёт так далеко, — попытался оправдаться Канн без особого энтузиазма.

— Погоди, — в голову Кэсси вдруг пришла мысль. — Ты выглядел достаточно взрослым тогда... Сколько же тебе сейчас? — Тут она осознала, что тратит свой шанс узнать про Адору на вычисление его возраста. Но, возможно, это было и к лучшему. Иначе парень легко догадался бы, что его отношения с другой девушкой её задевают.

— Дай-ка сообразить... — задумался парень. — Мне сто десять.

— Да ты шутишь?!

— Неплохо сохранился, да? — засмеялся он.

— Ты что, как эти пресловутые вампиры?

— Всё проще, — успокоил её парень. — В моём мире время идёт намного медленней. Один наш год равен примерно пяти вашим.

— О, да. Это намного проще, — сыронизировала девушка. Она произвела в уме нехитрые вычисления, прежде чем прийти к выводу: — Значит, тебе двадцать два?

Канненсис положительно кивнул.

— Хотя твоё сравнение нас с вампирами не так уж и не обоснованно.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась девушка.

— Ну, к примеру, жар солнца вашего мира убийственно обжигающий. Если бы не эти тела, мы с Сибусом уже давно зажарились бы до хрустящей корочки. — Парня вдруг передёрнуло от сказанных слов. — Ух, аж в дрожь бросило.

— Но, исходя из твоего рассказа, я поняла, что в твоём мире тоже есть солнце, верно? Почему же наше так пагубно влияет на вас?

— Нет, это совершенно иное солнце. Оно сродни вашей луне, такое же холодное и не слепит глаза. Оно лишь делает нашу тьму менее непроглядной. Наше солнце не греет. Да и в его тепле мы абсолютно не нуждаемся. Весь наш мир создан из холодной тьмы. Как собственно и мы сами. — Канненсис отрешённо посмотрел в окно. — Человеческий мир просто поражает. Тёмную ночь сменяет светлый день... Словно два мира, Света и Тени, слились воедино.

— А есть ещё и мир Света? — неуверенно спросила Кэсси.

Канненсис замолчал. Он понял, что снова сболтнул лишнего. Он был рад, что оказавшись в этом мире, он смог ненадолго забыть о нескончаемой войне его собратьев с назойливыми «светляками» — так его народ издавна называл народ Света, с которым они никак не могли прийти к соглашению. Узнав об их белоснежных оперённых крыльях, Кэсси, наверняка, сравнила бы их с ангелами. Но эта хладнокровность и безжалостность, что они проявляли в войне, никак не вязалась с их ангельской внешностью. А уж то, как они поступали с пленными, и вовсе делало их похожими в глазах народа Теней на исчадья ада. Почему нельзя найти компромисс и жить в таком же согласии, как день и ночь в Промежуточном Мире? Ведь до войны всё было именно так.

— Тебе пора, — вдруг сообщил Канненсис.

Кэсси в растерянности посмотрела сначала на часы, на которых было 5:28, а потом в окно. Небо хмурилось. Если солнце уже и показалось на горизонте, свинцовые тучи не давали ему пробиться.

Канн подошёл к Кэсси и протянул руку.

— Пошли.